урок любви к себе

Химеко кажется порождением разума безнадежно влюбленной художницы. Высокая и статная, с безупречной осанкой и лёгкой грацией танцовщицы. С нежной, фарфоровой кожей и струящимися алыми кудрями, с янтарными глазами, что редко смотрят с чем-то, кроме нежности. И голос у нее под стать - грудной, мягкий, но способный на сталь и огненный порыв.

Химеко идеальная, и потому тем более захватывает дух, когда она толкает тебя сесть на край кровати - нежно, но настойчиво, и садится позади тебя.

— Посмотри, — Химеко мягко берет тебя за подбородок, поворачивая в сторону большого зеркала, что висит перед ее кроватью.

Ты смотришь, послушно, закусывая губу когда ты замечаешь как по-собственнически лежит ее рука на твоей талии, как ее яркий, прямо под стать ее волосам, маникюр смотрится на фоне твоей кожи когда она сжимает легонько твой подбородок.

— Что ты видишь? — голос Химеко ласкает твой слух, и ты не можешь оторвать взгляд от её отражения в зеркале.

— Тебя, — отвечаешь честно, подаваясь назад, ближе к ней. 

Химеко цокает языком, мягко, но с толикой неодобрения, от которой у тебя дрожит под ложечкой. 

— А я вижу нас, — поправляет она так же мягко. — Нас обеих.

Рука вокруг твоей талии движется вверх, проскальзывая под лёгкую домашнюю майку, и ты шумно втягиваешь носом воздух. Мурашки бегут по всему телу, расходясь волнами от нежных полос, которые Химеко чертит ногтями по твоей коже, поднимаясь всё выше и выше, пока не накрывает ладонью одну из твоих грудей, сминает нежно, ласково, и ты тихонько мычишь, закусывая губу и прикрывая глаза. 

— Держи глаза открытыми, зайка, — мягко отчитывает она тебя, и ты тут же послушно распахиваешь глаза, за что немедленно получаешь похвалу. — Такая ты хорошая девочка…

Химеко сжимает твой сосок двумя пальцами, нежно перекатывает его в пальцах пока он не твердеет под её ласками, прежде чем ущипнуть, заставив тебя дёрнуться всем телом, посылая сладкий спазм вниз по животу.

— Х-Химеко-о… — стонешь ты, пытаясь извернуться в её руках так чтобы оказаться лицом к ней. — М-мамочка, можно я-

— Приласкаешь меня? — заканчивает она за тебя и качает головой, сжимая твой подбородок, заставляя тебя смотреть только в зеркало. — Нет, детка. Не в этот раз.

Ты разочаровано стонешь в ответ, за что получаешь лёгкий, необидный смешок в ушко и ласковый поцелуй в плечо.

— У меня есть идея получше, зайка, — мурлычет Химеко. Ущипнув напоследок, её пальцы отпускают твой сосок, и вместо этого начинают стягивать с тебя майку полностью. — Помоги-ка мне. 

Ты киваешь и помогаешь ей стянуть с себя тонкую рубчатую ткань, оголяя свою мягкую грудь и верх живота. Отражение в зеркале выглядит уязвимо на фоне полностью одетой Химеко, и неуловимо развратно. Краска заливает твои щёки, но прежде чем ты успеваешь попытаться отвернуться, тонкие пальцы Химеко уже подцепляют резинку твоих домашних шорт.

— М-мамочка… — почти что молишь ты, сама не зная о чём, и Химеко останавливается, осторожно поглаживая кончиками пальцев следы от резинки, заставляя тебя вздрагивать.

— Ты стесняешься, детка? — ласково спрашивает она. — Не хочешь смотреть на себя в зеркало? 

Вместо ответа ты издаешь тихий хныкающий звук, потому что Химеко остановилась ровно на мгновение, после вопроса тут же продолжив стягивать с тебя короткие шортики. Прикосновения её пальцев разносят табуны мурашек по твоему телу, ты изгибаешься всем телом, изнывая от горячих разрядов возбуждения, сбегающих по позвоночнику.

— А придётся, зайка, — мурлычет она тебе в ушко, прикусывает ласково. — Не отводи взгляд.

— Да, мамочка.

Ты смотришь послушно, беспомощно наблюдая, как Химеко стягивает с тебя шорты, обнажая низ живота и твои пухлые бёдра. Ещё более яркая краска заливает твоё лицо, когда ты замечаешь в отражении влажное пятнышко на своём нижнем белье. Химеко мурлычет.

— Какая ты хорошая девочка, — она поглаживает влажный след подушечками пальцев и ты стонешь в голос, дёргаешь бёдрами, пытаясь прижаться к этим прекрасным пальцам, поскуливая когда Химеко убирает руку. — Нет, зайка. Я хочу чтобы ты приласкала себя.

Её ногти чертят щекотные дорожки по твоему бедру, и ты извиваешься, безуспешно пытаясь сбежать от этих прикосновений.

— Х-Химеко, я-

— Ты всегда сосредотачиваешься на мне, — перебивает тебя Химеко ласково, но серьёзно. — И совершенно не представляешь, как великолепно ты выглядишь, когда наслаждаешься процессом.

Она снова берёт тебя за подбородок, разворачивая к зеркалу, заставляя посмотреть на себя — почти что полностью обнаженную, с развратным влажным пятном между ног и раскрасневшимися от смущения щеками.

— Я хочу, чтобы ты посмотрела на себя со стороны, детка, — мурлычет Химеко тебе в ушко, прижимаясь губами к чувствительной точке за ним.  — Я хочу, чтобы ты увидела то же, что вижу я, когда смотрю на тебя. 

Ты буквально хнычешь в ответ, и Химеко ласково прикусывает нежную кожу твоей шеи, заставляя вздрогнуть всем телом.

— Ради меня, — её голос звучит почти просяще и ты понимаешь, что не сможешь сопротивляться. 

Ты закусываешь губу и опускаешь одну руку на свою прикрытую бельём промежность, повторяя движения Химеко поглаживаешь влажный след на светлой ткани, поёживаясь от иголочек возбуждения которые прокатываются по твоему позвоночнику.

— Смелее, зайка, — воркует тебе в ушко Химеко. — И не отводи взгляд от зеркала. 

Это самое сложное — смотреть. Так ты совершенно не можешь отрешиться от происходящего, не можешь начать представлять её, представлять, как она доводит тебя до исступления, продолжая при этом шептать тебе всякие непристойности нарочито ласковым голосом. Вместо этого ты смотришь на себя, на свои руки, которые ласкают тебя, на то, как будто сами собой раздвигаются твои бёдра, словно пытаясь дать тебе более хороший обзор.

Ты делаешь медленный дрожащий вдох, и медленно спускаешь с себя трусики, накрываешь ладонью промежность, стараясь не отводить взгляд от зеркала, как Химеко просит, несмотря на смущение, которое заливает твои щёки. 

— Умничка, — мурлычет она тебе в ушко, наклоняется, целуя бархатными губами в шею и ты постанываешь, подаваясь бёдрами в свою же руку, и черт возьми это выглядит абсолютно развратно. — Не стесняйся, детка.

Ты продолжаешь кусать губу, прослеживая подушечками пальцев свои мокрые от возбуждения складки прежде чем переключиться на клитор, обводя чувствительную точку пальцами, надавливаешь и дёргаешься всем телом, поднося пальцы свободной руки ко рту, пытаясь заглушить протяжный, скулящий стон.

Химеко перехватывает твою руку.

— Нет, детка, не надо. Не смущайся, нас никто не услышит, — Химеко подносит твою руку к губам, целует нежную кожу на запястье. — Я люблю слушать твои стоны…

Ты стонешь громче, зажмурившись на мгновение от переполняющих ощущений, прежде чем опомниться и снова раскрыть глаза, выхватывая изображение в зеркале — тебя, полулежащей в объятиях невероятно красивой и нежной женщины, полностью в её власти, с призывно разведенными бёдрами и пятнами румянца на щеках. Ты стонешь опять, толкаясь в свою же руку 

— Красавица, — мурлычет Химеко, направляя твою свободную руку к твоей груди, кладет, прижимая плотно, и ты чувствуешь нежную кожу под пальцами.  — Продолжай, зайка.

Ты смелеешь всё больше, с каждой её похвалой, с каждым прикосновением к себе, наблюдая, как поблескивают твои влажные складки, как словно сами собой раздвигаются ноги, ещё больше открывая тебя взглядам, и ты содрогаешься от очередного сладкого спазма.

— Х-Химеко, — ты стонешь, медленно двигая руку ниже, начиная растягивать себя пальцами, вводишь их медленно, поскуливая и толкаясь в свою же руку, потом вытаскиваешь почти полностью чтобы толкнуть их в себя снова. — Ах… Ах… М-мамочка… Ах…

Она мурлычет тебе в плечо, целуя и покусывая твою нежную кожу, запуская табуны мурашек вниз по спине. 

— Молодец, детка, — голос Химеко становится ещё ниже чем обычно, она явно тоже борется со своим возбуждением. — Ты отлично справляешься. 

Её свободная рука скользит вниз по твоему животу, прямо к твоему клитору, и ты хныкаешь, когда её пальцы задевают чувствительный бугорок, ощутимо но совершенно недостаточно.

— Возьми ритм, который тебе нравится, детка, и доведи себя до разрядки, — командует Химеко всё тем же воркующим тоном. — Я помогу тебе. Помни, что ты должна всё время смотреть в зеркало. Я хочу чтобы ты видела, как выглядишь, когда тебе хорошо.

Ты отвечаешь ей скулящим стоном, толкаясь в себя пальцами чуть быстрее, пытаясь найти ту скорость и угол, при которых искры начинают лететь из глаз. Химеко подхватывает твои движения, терзает лёгкими касаниями клитор в такт твоим толчкам, заставляя тебя поскуливать от наплыва ощущений, дёргаешь бедрами, словно пытаешься загнать свои пальцы ещё глубже.

— Ах… Ах… Химеко… Ахх!... Нгх… Ах! Ахх!!! Химеко!!!

Ты кончаешь с её именем на губах, выгибаясь дугой в её объятиях, и прежде чем твои глаза закатываются от волны невыносимо жаркого удовольствия, успеваешь увидеть себя в отражении — расхристанную, горящую, с искривленном в сладком мучении ртом. Ты выглядишь развратно. Грязно. Похотливо.

Красиво.

Ты выглядишь красиво.

Это последняя мысль, которая проносится в твоём воспаленном от возбуждения сознании, прежде чем оргазм накрывает тебя с головой, и ты обмякаешь на руках у Химеко, всё ещё судорожно дёргая бёдрами, толкаясь в свою же руку, прежде чем наконец остановиться. 

— Умничка моя, — Химеко притягивает тебя в теплейшие объятия, запускает руку тебе в волосы, осторожно перебирая. — Ты отлично справилась, детка.

В ответ ты издаешь почти что мяуканье, растекаясь по ней, и Химеко тянет тебя лечь на кровать. 

— Спасибо, мамочка, — мурлычешь ты в ответ, утыкаясь лицом в её шею, позволяя алым кудрям рассыпаться вокруг твоего лица. 

— Отдыхай, моя хорошая, — воркует она, прижимая тебя к себе и целует в лоб.