un sle ep

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤun.

Этот маленький мальчик казался довольно необычным. Он с любопытством осматривался, делая пометки в блокнот, предпочитал новые знания всяким побрякушкам, которые по наивности своей предлагал Павел, а так же называл себя "Восьмым", чтобы это ни значило.

Павлу он нравился. Очень нравился. Так называемая "необычность" малыша Зандика заставляла немного расслабиться, уйти в заботу, на которую Рëвски, как оказалось, всё ещё способен, и забыть о том, что его тревожило последнее время. Павел впервые почувствовал себя действительно в безопасности.

Потому что сами дети были _безопасны_.

Глядя на него и вспоминая прошлого себя, Павел с горечью улыбался, игнорируя слова малыша о том, что Рëвски выглядит хорошим человеком. Возможно, в прошлом он бы согласился, но осознавая, как с самого детства прислуживал Спирали, у юного -бывшего- Регента не оставалось сил ни попытаться понять этот факт, ни принять его, ни уж тем более простить самого себя.

Он – грëбаный грешник, позор всего его рода и всей их расы, который купился на чужую поддельную искренность и отдал жизнь за идеалы того, кто этого не заслуживал ни на йоту. Так Павел считал, обнимая себя за плечи и сидя на земле, рассматривая свои разбитые коленки, которые покрывала лёгкая дымка, отводя взгляд от девушки, утверждающей, что Павел заслужил хорошее, и заглушая мысли о том, что где-то в другой стране его всё ещё может ждать тот странный изобретатель с подбитым глазом и выпирающим клыком.

Павел иногда пересекался с блондином в платье, который называл себя Богом. Будучи потомком Богини Ателлы, жившим в её владениях, Эдеме, и присматривающим за ним, Павел не чувствовал себя странно, слушая бредни о том, что этот незнакомец может знать его настоящего. Скорее, он ощущал, что тот не врёт и, возможно, когда-то они действительно были близки. Так же близки, как и с Августом? Это уже маловероятно, но, пожалуй, именно дружба с Августом и дала парню в платье повод считать, что он хорошо знает юного Регента Перерождения – голубые глаза явно видели куда больше, чем могли бы видеть глаза обычных жителей, коих тут и так было мало.

В любом случае, Павел предпочитал бродить по пустому миру, закапывая себя глубже в собственные мысли, пока не наткнулся на Зандика. Тогда он решил остановиться и взять его под крыло, зная, что маленьким детям нельзя бродить в одиночку – помня, как он в возрасте даже младше, чем сейчас был Зандик, подобрал Августа и его уже мёртвого брата Аурена, а после привёл их в Эдем, тем самым совершив свой самый страшный грех. Пожалуй, в этот раз он даже наступал на те же грабли, не ощущая никакой опасности от мальчика с голубыми волосами – ведь от маленького принца, очевидно, маленький сын придворного алхимика тоже не мог ощутить ни опасности, ни чего-то ещё. О чём вообще говорить, если Павел понял всё только перед самой смертью?

Единственная проблема на данный момент заключалась в том, что Павел больше не знал, как ухаживать за кем-то. Он и раньше мало что знал, делая только то, что мог, в силу собственных способностей – и что потом окрестили "медлительностью" и "тупостью", из-за чего в этом новом мире уже не было особого желания пытаться делать что-то для кого-то – заботясь о своём ровеснике, а после заботясь о мëртвой Короне Разрушения и о том мальчике-киборге.

Исходя из этого всего, Павел просто не мог быть удовлетворён знаниями, полученными из книг. Конечно, он читал достаточно литературы, чтобы узнать примитивные вещи, но так же он не собирался становиться Зандику кем-то вроде опекуна или родителя, считая себя слишком молодым и недостойным для такой ноши, потому он просто листал книжки, пока сам Зандик сидел рядышком и читал то, что было интересно уже ему. Для их ситуации было слишком мало литературы, потому Павел, подумав ещё немного, решил всё же поискать, к кому можно обратиться за помощью.

Кандидатов на деле было не так много, и дело было не только в том, что в этом мире почти никто не жил. Павел добровольно и целенаправленно избегал контактов с кем-то, всё ещё вздрагивая из-за воспоминаний о том, как мучительно было умирать, и из-за страха разоблачения. По этой причине он мог связаться только с тем Богом Бегемо или с Лукой, изобретателем, который вряд ли имел хоть какой-то опыт с детьми. Перебрав всех, кого он знал, Павел наконец дошёл до девушки, которая чаще всего с ним виделась, и, не имея другого выхода, ему пришлось наконец напечатать ей сообщение с вопросом, имеет ли смысл вообще хоть что-то.

В ответ ему пришёл небольшой текст о том, что сама Эмили мало что может посоветовать в подобной ситуации, однако здесь находится какой-то ребёнок под опекунством какого-то парня, и, возможно, Павлу стоит поговорить с ними и понаблюдать за их поведением. Ему эта мысль понравилась, но что-то в глубине души тревожило - поэтому он сказал, что подумает, и предложил сначала просто встретиться.

Он не думал, что эта встреча обернётся кошмаром.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤ sle

Идя на прогулку, Павел рассчитывал встретить кого-то вроде Зандика. Такого же маленького, но более шумного - судя по краткому рассказу мисс Эмили Маниа, Альби, мальчик, с которым он шёл знакомиться, имел своеобразный характер. В общем, Павел даже предположить не мог, что перед ним окажется . . .

. . Спираль.

Сначала ничего не предвещало беды. Павел заметил идущую девушку в сопровождении мальчика, который был примерно ростом как сам Павел, даже выше сантиметров на десять. На мальчишке была похожая одежда, как у самого Паши, если особо не всматриваться - Павел носил чёрную матроску и шорты, а Альби носил чёрный свитер с длинными рукавами и похожие шорты, а ещё на его носу красовались солнцезащитные очки, хотя солнце светило не так уж и ярко.

Мальчик казался достаточно симпатичным и смутно знакомым. Шестое чувство кричало, что что-то не так, и, будь рядом с Павлом Карбон, то он бы сразу понял, что именно не так. Но питона рядом не было - и он в принципе больше никогда не появится рядом – поэтому, будто в насмешку над бедным Регентом и в подтверждение жестоким словам Августа про тупость и медлительность Павла, до него дошло слишком поздно, _чем_ является существо, которое так беззаботно вертело своей розовой макушкой.

Спираль. Это была чëртова Спираль. Словно Павел, бегая по пустому миру, всё равно прибежал к тому, от чего так усердно пытался скрыться.

Осознание кольнуло где-то под лопаткой, а сам парень, не постеснявшись открыто показать неприглядное зрелище леди, сначала сделал пару шагов назад, а после позорно плюхнулся на задницу, начав уже отползать от замерших в замешательстве девушки и мальчика.

– Павел..? – осторожно позвала Эмили, посчитав, что что-то случилось.

Разумеется, она не поняла, что именно было не так. Она же была простым человеком, не знакомым с системой рангов в мире, откуда родом были Павел и этот Альби. Тем не менее, у Павла не было сил на объяснения таких тонкостей. Весь его разум заполнил первобытный ужас, а глаза наполнились слезами – то ли от страха, то ли от горечи, то ли от всего сразу. Всё, что он мог делать, это шептать лишь одно слово, потихоньку съеживаясь на асфальте и игнорируя любопытствующий взгляд мальчика напротив.

. . . нет, он не просто игнорировал его. Он надеялся, что этот ребёнок не захочет его сожрать.

– Спираль... Это Спираль... Я снова умру, умру, жалко умру... Это несправедливо... Это несправедливо! – захныкал наконец Павел, сорвавшись на крик.

Всё его тельце колотилось, словно он вернулся в тот самый момент, когда только осознал, что давно потерял своего друга Августа и перед ним осталось только нечто, отдалённо его напоминающее. В голове Павла образ розоволосого мальчика медленно сменялся образом блондина с красными глазами и длинными хвостиками, который, по иронии, тоже носил чёрную блузку с длинными рукавами и короткие чёрные шорты, совсем как Павел и Альби.

Голоса Эмили и Альби доходили до него как сквозь толщу воды – и сквозь ладошки, коими Павел закрыл свои уши, пытаясь спрятаться и свернуться в клубочек, лишь бы было не так больно. Он уже ждал, когда его снова убьют, и проклял тот день, когда вообще появился на этот свет - чем он заслужил подобные страдания, почему с ним не поступили милостиво и не лишили этих воспоминаний? Где-то в подсознании промелькнула мысль, что Бегемо, рассказывавший о том, как Павел жил в его мире, был прав и встретил именно того счастливого Павла, который не знал всей правды, но это всё лишь вызвало ещё больше всхлипов и ненависти к самому себе, жалкому и убогому.

– Ошибка... Жаль... Стоило... Не дать... – звучал женский голос, который Павел в паническом бреду почти принял за голос родной матери, которая осуждала его за совершенные грехи и жалела, что вообще позволила ему родиться.

– Не могу... Бесполезно... Идиотская затея... – вторил мальчишеский голос, и Павел впервые за столько лет вспомнил Аурена, который хоть и не ругался особо, но наверняка был разочарован тем, что из двух принцев Рëвски предпочëл Регента Смерти, с самого начала обречëнного на тьму.

– Это довольно утомительно, не так ли? Поспи немножко, – ворвался в этот гул голосов и мыслей звонкий голосок Бегемо, после чего сознание Павла потихоньку начало угасать, словно по щелчку чужих пальцев его усыпили и насильно толкнули в объятья сладких снов.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤep

Бегемо с нарочитой нежностью пропускал сквозь пальцы каштановые волосы, второй рукой прижимая к себе маленькое полупрозрачное тельце. Паша мирно посапывал в его объятьях, словно никакой истерики только что и не было в помине, пока Эмили с виноватым видом переминалась с ноги на ногу и посматривала на ничего не понимающего Альби.

– Привет, Хэтчки. Это наша первая встреча в этом мире, и, полагаю, наша первая встреча в принципе для тебя, не так ли? – наконец, поднял взгляд Бегемо и мягко улыбнулся мальчику.

Хэтчки недоверчиво осмотрел всë вокруг, а после фыркнул. Ему не нравилась тишина, и Бегемо прекрасно это помнил, но мальчик был довольно милым и умным, чтобы уметь читать атмосферу и стараться не шуметь слишком громко, если того требовала ситуация – как, например, в данном случае.

– Мне сказали, что тут тоже есть какой-то Бог. Я так понимаю, это ты? Но ты не похож на того, кто смог бы ответить на мои вопросы, – открыто заявил он, оттягивая рукава своего свитера пониже.

– Разумеется. Но я могу объяснить, что сейчас произошло. Вам же интересно, да? А сам Паша, боюсь, не в состоянии удовлетворить ваше любопытство, – пожал плечами блондин.

– Извините, Бегемо... Я не думала, что случится что-то подобное, – пробормотала Эмили, перебирая подол своей новенькой кофточки, которую совсем недавно сшила специально для этой встречи. Она осознавала, что совершила ошибку, но не понимала, какую именно, и это её расстраивало – но спрашивать объяснений она не смела, считая, что не имеет права вмешиваться в чужие души и судьбы.

– Всё в порядке, Эмили. Расслабься. В чём твоя вина? Всё же это я забыл сказать тебе, что Хэтчки не стоит встречаться с Пашей, по крайней мере, в ближайшее время точно, – Баризоль лишь отмахнулся от чужих извинений и сконцентрировался на Альби. – Скажи, Хэтчки, что ты чувствуешь по отношению к Регентам?

– Регенты? Хм...

Хэтчки задумался, пока лицо Эмили не напряглось, а сама она не потянулась за своими записями. Бегемо понял, что та, кажется, начала о чëм-то догадываться, но лишь покачал головой, мол, подожди, сначала давай получим ответ. Хэтчки ещё раз внимательно осмотрел Павла, посапывающего в чужих руках, и понимающе кивнул, показывая, что он тоже понял, в чём дело.

– Я не видел Регентов вживую, не считая Ани. Но Аня не совсем Регент... Я плохо понимаю, что она такое, но она явно не обычная бабуля, – усмехнулся мальчик. – Как Спираль, я должен чувствовать страх, ненависть или что-то тип того. А, ещё желание поглотить его. Но сейчас он мне кажется довольно... жалким.

– Это нормально. Ты всегда таким был, – удовлетворëнно кивнул Бегемо, снова погладив Пашу по голове. – Эмили, видишь ли, Спирали и Регенты не могут сосуществовать, потому что они абсолютно разные. Нет, конечно, иногда бывали случаи симбиоза, наверное... Я же в их мире не жил, у меня информация только от самих Павла и Хэтчки. Но, тем не менее, истина такова – Регенты и Спирали слишком противоположные по своим сущностям, из-за чего им тяжело контактировать. Добавь к этому жажду до власти и силы у Спиралей – и вуаля, мы получаем динамику "сильной добычи" и "безбашенного охотника".

– Значит... Ах, нет, извините, но ведь Альби не показал себя как кого-то, кто тут же сошёл с ума из-за желания проглотить Павла, – осторожно заметила Эмили, поглядывая на Хэтчки. Тот, будто улавливая её взгляды сквозь тëмные линзы своих очков, лишь пожал плечами, мол, дальше я и сам не понимаю.

– Да, ты права. Хэтчки не собирается ему вредить и, думаю, даже хочет подружиться. Я прав? – получив утвердительный кивок от Хэтчки, Бегемо продолжил. – Но тут вступает в дело другая вещь, которая касается уже лично Павла и его травмы. Видите ли...

Бегемо замолчал, взвешивая все риски и пытаясь понять, имеет ли он право говорить подобное, а так же говорить подобное в присутствии Хэтчки, лично знакомого с Августом. Что, если это сильно повлияет и на самого Кэлори? Бегемо, если честно, уже устал брать ответственность за других, поэтому не хотел становиться причиной, почему тот парень уйдёт в депрессию или что-то вроде этого, поэтому он выбрал самый любимый и простой путь – рассказать, не называя имён.

– Видите ли, Павел долгое время жил с одним Регентом, который считался его самым лучшим и близким другом. Более того, единственным, насколько я помню. Если не брать в расчёт прошлый мир, где Павел жил вместе с Хэтчки, Кэлори и остальными, в родном мире у Павла были только его фамильяр, питон Карбон, и тот Регент. И... Этот Регент его убил.

Последние слова были встречены леденящей душу тишиной. Хэтчки даже перестал бормотать себе под нос, удивлëнный такой правдой, а Эмили не смогла даже охнуть от осознания, что именно пережил этот маленький паренëк. Бегемо даже показалось, что она замерла и пыталась проанализировать всë, что видела и слышала от Павла, сопоставляя факты и открывая для себя новые смыслы.

– Заранее обозначу, что тот Регент был на грани между своими сущностями Регента и Спирали, поэтому... Паша боится Спиралей сильнее, чем должен, – продолжил Бегемо, не давая уйти в слишком сильные размышления. – Именно поэтому он сейчас словил паническую атаку.

– Я понимаю, – буркнул Хэтчки, потирая свой нос. – У меня не было прям такого, но я тоже иногда ловлю флешбеки. Но даже обидно, что в этот раз причиной стал уже я. Я ведь даже ничего не сделал!

– Это... Извините, я не подумала, – забормотала Эмили, уткнувшись куда-то в землю взглядом. Бегемо тихо вздохнул, а после аккуратно встал, с лёгкостью подняв Павла, и из-за этого Эмили отвлеклась от извинений, слегка вздрогнув и глянув на парня.

– Что случилось, то случилось. Хэтчки, если ты ещё хочешь подружиться с Павлом, то я могу тебе помочь. А ты, Эмили, можешь искупить свою вину перед собой, если поможешь уже мне. Но для начала нам всем надо уйти с улицы куда-нибудь, чтобы уложить Пашу поспать и обсудить всё, не мешая ему отдыхать.

– Это... разумно. Хорошо, Бегемо. Ведите нас, – на мгновение Эмили замешкалась и посмотрела на свои руки, в которых всё ещё находились её записи. Они показались ей бесполезными, ровно как и она сама, и в голову полезли мысли о том, что она не имеет права идти с ними, но тут же были отогнаны внимательным взглядом Бегемо.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤ.