"ты можешь?"

вечер в квартире стоял тихий. за окном уже давно стемнело, в стекле отражался мягкий свет лампы, пока на кухне едва слышно кипел чайник. даня у плиты готовил что-то на ужин, пока руслан сидел за столом и наблюдал, ибо заскучал целый день сидеть в телефоне. ирис в кровати спал, трогать его не хотелось, пусть отдыхает, ведь рыжий замучал за два дня, как они съехались.

тушенцов сидел на стульчике, поджав одну ногу под себя, и смотрел, как даня возится у плиты. что-то помешивал, открывал шкафчики и тихо гремел посудой. уже так по-домашнему.

– щас, ещё чай сделаю... картошку отменно готовлю, слово даю...

рус в ответ кивнул, хотя знал, что кашин этого не увидит, ну и пусть. пришла мысль, что хорошо было бы спросить за выходные, а то даня недавно болтал что-то про за кафешку рядом и "день объятий" четвёртого декабря. конечно, младший не особо понял, к чему это было, но понятно, дане лишь бы увильнуть куда-то погулять и поближе стать. руслан захотел привлечь внимание, как обычно, жестом или движением, но почему-то рука так и не поднялась. вместо этого он глубже вдохнул, и горло сразу неприятно сжалось, будто от непривычного напряжения. он не делал этого годами и вообще никогда не пытался. шатен на секунду зажмурился, будто собираясь с чем-то, чего сам до конца не понимал. вдох и выдох, и он открыл рот. сначала ничего не вышло, только воздух, но потом...

– ...а... – этот звук сорвался резко, для руслана почти болезненно.

и он дёрнулся, сам был ошеломлён. тут же в горле неприятно заныло, и рус резко замолчал, прижав ладонь к губам, как будто мог остановить это и вернуться обратно. чуть не захрипел, ведь так давно пытался хотя бы звук единственный издать... если обычное "мгм" с кивком он мог осилить и привык, то уже звуки давались в разы тяжелее. голосовые связки же повреждены, и, наверное, пытаться было безуспешно. в большинстве случаев тушенцов просто открывал рот, а после с тоской прикрывал уста, когда ничего не выходило.

сейчас же даня обернулся не сразу. он подумал, что ему послышалось, или, блять, привиделось. ни разу не не слышал, как хоть примерно может звучать голос руслана.

– ты сейчас... – даже замер, когда обернулся лицом к руслану и смотрел пристально.

младший же голову опустил, словно сделал что-то неправильное. даже пальцы задрожали, поэтому он тут же начал комкать ткань домашних штанов на коленках.

– это ты сейчас был...? – кашин не находил сил спросить что-то ещё.

руслан едва заметно кивнул, всё ещё не поднимая глаз. тогда даня тихо выдохнул и театрально провёл рукой по затылку, будто сам не до конца понимал, как реагировать. это же был звук, не просто выдох или случайный шум, а голос. пусть и хриплый, надорванный, почти неслышный, но голос... эта мысль в голове не укладывалась. даня нахмурился, машинально прокручивая в голове всё, что знал о нём. тушенцов же не говорил никогда, тогда что это было?

а что вообще сейчас правильно? переспросить или сделать вид, что ничего не произошло? может, подойти ближе? но вдруг это было больно, вдруг руслан не хотел, чтобы это заметили.

именно так, ведь младший сидел, сжавшись с опущенной головой, будто уже пожалел. кашин пытался понять, руслан же не просто так издал звук. может, попытался ради чего-то. а может, ради него.

– подожди, ты... ты сейчас заговорить хотел? ты можешь?... – он замолчал на полуслове, запнувшись.

наверное, слишком много вопросов сразу. взгляд снова скользнул по руслану, по его нервным вдохам, по рукам, и по тому, как он избегает смотреть в ответ.

– я просто... я вообще не ожидал... – кашин усмехнулся совсем тихо, больше от растерянности, чем от осознания всей ситуации,

– это ты сейчас меня позвать хотел? – голос стал чуть мягче, но в нём всё ещё слышалось искреннее удивление.

вопрос был простым, но внутри от него всё ещё больше задрожало, хотя это вряд-ли возможно. тушенцов же не думал, что зайдёт так далеко, и не думал, что звук вообще получится. это должно было остаться внутри, как всегда, но оно вырвалось. и теперь даня смотрел на него так внимательно, ожидая ответа. руслан же опустил взгляд, так как всё ещё неприятно тянуло после этой попытки, будто он сделал что-то, к чему его тело давно не было готово. всё же кивнул, и словно слишком уверенно, а с тем же нервно. в миг вообще стало неловко, и очень даже больно, будто он выдал что-то слишком личное. в голове мелькали мысли, что это выглядит глупо. даже жалко. один хриплый звук, а из этого даня теперь делает что-то важное. шатен коротко выдохнул и отвёл взгляд в сторону, стараясь не встречаться с голубыми глазами напротив.

ну он ведь правда хотел его позвать... не жестом и не взглядом, а по-настоящему.

– я... я вообще не ожидал. в смысле, совсем, – он тихо усмехнулся, но это вышло более нервно, чем весело, – ты же... бля, ты никогда...

тушенцов наблюдал за этим всем, как даня начал помешивать картошку в сковородке и попутно болтать. он замялся и махнул рукой, может, сам запутался в словах.

– я щас какой-то бред говорю, подожди.. – даня снова провёл рукой по затылку и начал ходить по кухне, будто от этого легче думалось, – просто это было... ну, это был звук. прям... не знаю, как объяснить. я сначала подумал, что мне показалось. типа, ну мало ли... посуда там, чайник... но это же ты был.

рус почему-то застеснялся, опять прикрывая глаза и вздыхая. рыжий почти сразу снова заговорил, будто не мог остановиться.

– я, честно, ахуел. ты меня испугал даже.

даня на секунду замолчал, будто сам себе дал паузу, а потом резко вспомнил про плиту.

– блин, щас, – отвернулся и замолчал на какое-то время.

он снял сковороду с огня, быстро перемешал картошку и начал раскладывать по тарелкам. ему нужно было чем-то занять руки, поэтому немножко спешил. руслан так и сидел за столом и наблюдал, как рыжий суетится у плиты. даня поставил перед ним тарелку, потом салат, кружку с чаем... всё без лишних слов, но с теми же внимательными взглядами. сам сел напротив не сразу, пока ещё раз вернулся к плите проверить что-то, хотя уже всё было готово.

– ешь, пока горячее, – старший промолвил чуть тише обычного, смотря в тарелку свою.

он взял вилку, но не сразу начал есть, немного помедлил. опять же неловко усмехнулся и опустил взгляд.

– слушай... – и голос стал спокойнее, но сам не был уверен, стоит ли говорить, – я бы... хотел ещё раз это услышать. ну, не сейчас, не обязательно. просто... – пожал плечами и всё-таки уткнулся в тарелку, – мне очень хочется... – после этого он наконец начал есть, будто сделал вид, что ничего особенного не сказал.

тушенцов ел тихо и аккуратно, почти не поднимая взгляда. время от времени делал маленькие глотки чая, чтобы не чувствовать этой странной неловкости, которая не до конца ушла, а даня наблюдал за ним краем глаза. сначала молча, но всё ж уголок его губ чуть дёрнулся.

– ты щас... – начал, сдерживая улыбку, – ириса напоминаешь.

руслан замер с вилкой в руке и медленно поднял на него взгляд, вообще не понимая, какое сравнение тут можно было бы привести в пример. как это, напоминает?

– он когда ест, так само на меня смотрит. думает, что я не вижу... – кашин заулыбался, когда младший на него смотрел с недоумением.

руслан немножко растерялся, ибо как вообще можно найти между ним и котом какую-либо схожесть.

– серьёзно... он тоже тихий у тебя.

шатен сделал ещё несколько глотков чая, согревая пальцы на кружке. глянул на даню, вспоминая его слова, и внутри снова появилось то самое тянущее ощущение, будто что-то просится наружу.

опять горло неприятно сжалось. попытаться ещё раз? даня же хочет услышать. мысль была одновременно пугающей и странно важной. в конце концов рус приоткрыл губы, сначала только выдохнув, а потом попытался снова сильнее, напрягая горло. и его короткий, болезненный звук...

– д... – это был скорее хрип, и всё, больше ничего.

он резко замолчал и сразу опустил взгляд в стол, ощущая, как грудь затянулась, а горло захрипло от напряжения. это было всё, что смогло пройти через его повреждённые голосовые связки. но всё же этот один звук, сорвавшийся из горла, казался ему невероятно важным и страшным. боль была слабой, но таки отчётливой... напоминание, что голосовые связки давно не работали и теперь требуют осторожности. старший несколько секунд просто смотрел на него, глаза были чуть прищурены от мягкой улыбки.

– ахуеть, мышка... даже это невероятно, – взгляд был не наигранно удивлённым и тёплым.

шатен почувствовал, как грудь снова немного разжалась, но боль в горле не ушла. стало чуточку легче от того, что кто-то рядом видит и ценит даже такую крошечную попытку. пальцы медленно разжались, и он чуть поднял взгляд на даню, ловя его искреннее... умиление? руслан опустил взгляд, но внутри что-то ещё неловко трепетало. это было желание показать, что это было для дани. он медленно поднял руки перед собой, сомневаясь в каждом движении, словно проверяя, не ударят ли его связки болью опять. пальцы осторожно сомкнулись, большие и указательные, формируя маленькое, чутка неровное, но понятное сердечко. старший чуть приподнял бровь, замер на месте и широко улыбнулся, почти расцветая от этого.

– опять, русь? – уголки губ дрогнули в широкой улыбке, а глаза заблестели.

внутри у него всё словно растаяло. глядел на руслана, который так робко, но так искренне показал свою маленькую, ласковую признательность. тогда младший чуть опустил руки, но взгляд его снова встретился с даней. кашин лыбился, понимая, что даже сквозь скромность руслана пробивалась любовь.