twenty-seven .

Минги упрямо пытается вспомнить, сколько будет, если сложить числа перед ним, но это кажется каким-то немыслимым. Кто вообще додумался на завтра сделать три урока математики подряд? Минги действительно ненавидит этот предмет, хотя бы потому, что ни черта в нём не мыслит. У него уже не только цифры и тетрадь, но даже пространство плывёт перед глазами. 

А во всём виноват его прекрасный, словно Аполлон, возлюбленный (не считая математики, конечно). Минги никак не может перестать думать о том, что он буквально сидит на разведённых в сторону бёдрах Юнхо и ему прямо в зад упирается стояк другого. И ему нужно так усердно думать и мучаться над какой-то математикой и решать задачки? Да он бы уже раз семь отсосал бы Юнхо за это время. Но ему остаётся только восхищаться терпением Юнхо и попытаться вернуть мысли от упирающего ему в зад члена к цифрам, которые долбят ему мозг похлеще его бойфренда. Тот, кстати, ещё давно мог пойти в ванную, подрочить и лечь спать, но зачем-то всё ещё сидит с ним за одним столом, на одном стуле. 

За окном, на улице уже давно стемнело. Кажется, прошло уже около полутора часов с того момента, как Минги решил попытать удачу и наладить отношения с цифрами, с фигурами и их углами. Идея была очень даже удачная на самом то деле! Хотя бы в голове Минги так точно, но он не думал, что засядет над буквально одним упражнением с восемью примерами на полтора часа. Ещё и задачу надо решать, да Минги же свихнётся. Если он уже не сошёл с ума. 

— Сколько вышло? — интересуется Юнхо, кладя подбородок ему на плечо и пытаясь взглянуть на ответ, записанный в тетради. Словно его действительно волнует только это, а он даже не думает о том, чтобы вытрахать Минги прямо на этом же столе, бросив учебники, тетради и все остальные принадлежности куда глаза глядят. Или же только сам Минги и думает об этом, а парень и правда хочет ему помочь… Хочется верить в обратное, на самом деле. 

Голос у Юнхо сонный и звучит немного с хрипотцой, отчего по телу Минги проходит волна мурашек. Кажется, парень успел задремать, пока лежал щекой на его спине. Минги не специально, но всё же представляет, как это выглядело бы со стороны, и не сдерживает тихого хихиканья и довольной улыбки. 

— Я требую ответа, Минги. 

И от этого тона в голосе его сразу же дёргает, а по всему телу разливается тепло, что граничит с жаром. 

«Я требую ответа, малыш. Говори со мной». 

Минги как некстати вспоминает этот глупый диалог во время их недавнего секса и заливается румянцем. Нет, он не озабоченный, как некоторые могут подумать, просто… Возможно, что это просто ложь, принимаемая им за действительность, потому что ему правда в данный момент очень хочется Юнхо.

До искорок перед глазами и тесноты в штанах. 

Он уверен на все двести, что Юнхо специально сказал это в таком тоне, ещё и голос понизив. Медовый голос, как его называет сам Юнхо. Ага, как же, закатывает глаза Минги. Этот голос ядом уже растёкся по всему его организму и въелся в его кости настолько, что он не проснётся и не уснёт, не услышав из желанных уст тихое «доброе утро, солнце» или же «спокойной ночи, малыш». 

— Да я понятия не имею, Ю, зачем вообще нужна эта математика? — хнычет он, вновь вернувшись мыслями к математике и завидев цифры перед собой. 

Хочется завалиться в кровать и просто спать, обняв Юнхо и укрывшись в его объятиях. Жар тела Юнхо заставляет его то и дело хвататься за реальность, иначе его просто унесёт за пределы этой Вселенной. Хочется Юнхо неимоверно сильно. Настолько, что кожа зудит и плавится в тех местах, где парень касается его.

Отправной точкой для Минги становится то, что Юнхо обхватывает его талию своими длиннющими конечностями и прижимает к себе сильнее, совсем вплотную. Юнхо всё ещё сонный, убеждает себя Минги, поэтому и старается пригреться его телом. Способно рабочий, потому что прямо сейчас Минги походит на живой радиатор. Ему жарко, ему неудобно и тесно, поэтому он всячески ёрзает, пытаясь найти удобное положение. Скорее всего, из-за последнего, Юнхо и проснулся. 

Минги слышит стук сердца Юнхо в висках, чувствует жар его тела каждой частицей своего жалкого (теперь точно) существования, и ему хочется просто нежиться вот так в объятьях другого. Конечно же, на кровати, там удобнее. 

Но вдруг его опять резко дёргает от осознания того, о чём он думает в такой ответственный для него момент. 

Он раздражённо швыряет ручку в сторону и хватается за свою голову, запускает пятерни в волосы и чуть оттягивает их, стона от отчаяния. Нет, срочно, ему нужно взять себя в руки, так дело не пойдёт. Или пойдёт по тому самому пути, где у него пострадает задница. Но останутся живы нервы, заканчивает мысленно за себя Минги. 

Такое дикое желание им понятно, но всё равно странно приятно ощущается после столького времени, за которое он успел подружиться со своей левой рукой, благодаря которой чуть не растёр свой член. 

Юнхо, как самый довольный своими действиями кот, улыбается сквозь не отступившую дрёму, и пальцами одной руки вводит незамысловатые узоры на коленке. Переходит лёгкими касаниями вверх и замирает рукой на внутренней стороне бедра, начиная медленно массировать ту. 

Минги чувствует, как его начинает медленно сводить с ума, поэтому закусывает губу. У него кожа горит под ладонями Юнхо и учащается пульс, который теперь набатом звучит в висках.  

Поэтому, Минги, наплевав на всё, перестаёт сопротивляться касаниям Юнхо и падает спиной на его грудь, позволяя обнять себя сильнее, чуть крепче сжав за талию. Как же ему хочется просто вот так находиться в объятиях Юнхо, утешаясь ими, и не думать ни о чём. Будет трудно, и всё же… Хотя, кого он пытается обмануть? Даже сейчас он упрямо старается не думать о том, что он хочет, безбожно хочет, чтобы Юнхо сбросил с себя эту маску любящего ласкового бойфренда и просто вытрахал его как следует. С их последнего раза прошло больше двух недель и за это время у них не был времени даже на простые поцелуи: Минги был занят на учёбе, Юнхо – точно также, но ещё и подрабатывал в клубе до поздней ночи. 

Сейчас же Юнхо словно никуда не спешит и готов ждать его «ответа» столько, сколько понадобится. Это, конечно, очень романтично и красиво звучит, но явно не в их случае. Ах, да и к чёрту всё. У Минги весь мозг потёк за эти полтора часа, он должен сейчас отдохнуть и расслабиться, а не ломать мозг над каким-то примером. Минги не был глупым, но он действительно не понимал математику и прямо сейчас лишь хотел думать только о Юнхо. 

В последние месяцы такие редкие моменты, когда они могут остаться наедине, случаются не так часто, как хотелось бы. 

Минги прикрывает глаза и закидывает голову Юнхо на плечо. Он позволяет себе расслабиться и еле держится за тем, чтобы не заурчать от касаний Юнхо. Тот рисует какие-то незамысловатые круги по открытым участкам кожи, что выглядывают из под шортов и футболки. Эти касания успокаивают Минги, а холодные подушечки пальцев, которыми тот проводит по его коленам, что так резко констатируют с температурой его тела ощущаются, как какой-то рай на Земле. Юнхо губами накрывает плечо и несмело целует. Дразнит. 

Ровно в тот момент, когда проворные пальцы второй руки Юнхо цепляют край футболки и пытаются пролезть под неё, чтобы заиметь прямой контакт с кожей, Минги резко поворачивает голову и, тем самым заставляет Юнхо замереть. 

Юнхо ощущает тёплое дыхание на своей коже и невольно покрывается мурашками. Ему приходится оторвать губы от бархатной, мягкой кожи, от которой пахнет какими-то фруктами – видимо, Минги начал пользоваться новым гелем.

Он поворачивает к Минги голову в ответ и смотрит прямо в его глаза. Взгляд у Минги.. странный. Какой-то голодный, тёмный. А ещё ощущать дыхание другого на своей коже оказывается очень даже щекотно. Ему хочется отодвинуться от Минги, но он всё же пересиливает себя и этот секундный порыв, потому что парень и так выглядит, словно вот вот расплачется. 

— Что-то не так? 

Минги не отвечает. Сокращает глупые сантиметры между их лицами и накрывает губы Юнхо своими. Не двигается, так и замирая на несколько секунд, за которые сердце начинает бить в барабаны. Юнхо прикрывает глаза, как и Минги, и старается ничего не делать, дабы прочувствовать этот момент. Минги чмокает в губы другого несколько раз и, зубами схватив нижнюю из, чуть оттягивает.  

Минги отходит от него и Юнхо открывает наконец глаза. Полные желания, такие глубокие с широкими тёмными зрачками. Минги тает под этим взглядом и невольно начинает ёрзать, намеренно задевая выпуклость, и проезжая по ней задницей. 

Юнхо тяжело выдыхает и шипит сквозь сжатые зубы, крепче стискивая в своих объятьях талию Минги. 

Он же, недолго подумав, вновь тянется вперёд и губами приникает к коже чуть выше ключицы. Юнхо вновь дёргается с желанием оттолкнуть, но невольно царапает кожу на внутренней стороне бедра, когда Минги кусает его за шею. Всасывает и зубами оттягивает кожу, на что получает сдавленный стон Юнхо.

Минги в последний раз бросает из под ресниц взгляд на учебники и пытается развернуться в объятиях другого. Юнхо на все эти действия сначала смотрит с вопросом, но заметив кое-какую проблемку у Минги между ног, точно такую же, как и у него, тихо хихикает, и всё же называет Минги маленьким котёнком за его неловкие движения. Минги на это обращение награждает его хмурыми взглядом и тянется руками к паху Юнхо. У вашего котёнка стресс, хозяин, уберите от него математику! 

Юнхо не ждёт, пока Минги его попросит, и сам, наклонившись, лениво целует его в губы. Минги хватает даже этого, чтобы возбудиться ещё больше, и он, поменяв направление, обоими руками стискивает в руках футболку Юнхо. 

— Хочешь, я помогу тебе с этим? — кивнув и бросив беглый взгляд вниз, спрашивает Юнхо. Минги не сразу понимает о чём он, у него всё перед глазами плывёт от возбуждения. 

Парень буквально видит, как воображаемые им самим ушки Минги тут же дёргаются, вместе с его хвостом, и он поднимает на него прослезившиеся глаза, в которых плескается неприкрытое обожание и благодарность, а от возбуждения не остаётся и следа. 

Кажется, Минги вообще не понял, с чем именно предлагал свою помощь Юнхо, но это явно не расстраивает другого. Так даже интереснее.

— Хочу! — без раздумий отвечает Минги. 

А спустя пять минут хочет дать себе по яйцам за это импульсивное «хочу». 

— Ну и какой ответ в этом примере? — вновь буднично интересуется Юнхо, листая телефон, с которого и смотрит на пример. В уме он давно уже сложил цифры и теперь просматривает другие задания тоже, но это, если он не ошибся, последний пример в этом упражнении. 

Главное здесь не ошибиться самому Минги, потому что это невозможно решить. Точнее, он в не том состоянии, чтобы это решать. У него зад зудит и член просит ласки, и Юнхо, который сидит под ним голый, всунув свой член ему в задницу, вообще не помогает, а только дразнит. Откуда вообще взялся игрек и что ему следует найти в икс… Да кто вообще придумал эти уравнения!?

Юнхо, на самом деле, совсем не помогает своими глупыми вопросами и действиями, вот так вот провоцируя Минги. Ну вот прям даже и не старается вовсе! 

— Двадцать.. семь? — неуверенно отвечает Минги, подглядывая на свой ответ. Он уверен, что это неправильно, вот прям жопой чует! 

— Ддэнг! — слишком возбуждённо и радостно отзывается на его ответ Юнхо. Это был последний пример на сегодня, поэтому он сразу же бросает телефон за спину куда-то, надеясь, что на кровать, и кладёт руки на талию Минги, пробирается ими легко под футболку и ощущает, как парень вздрагивает от холодных на ощупь касаний. 

Минги стискивает ручку между пальцами, да настолько, что от натяжения кожи костяшки белеют, и кусает свои и так опухшие и искусанные губы. Как же он ненавидит математику! Ещё сильнее он ненавидит своего парня, который только и делает, что мучает его на протяжении полчаса уже. И откуда только такая выдержка…

Юнхо не церемонится, окольцовывает руку вокруг талии, второй рукой приподнимает немного Минги за бёдра и делает один резкий, но точный толчок, из-за которого Минги всё же не сдерживает стона. 

— Точно уверен, что двадцать семь? — хрипло шепчет, наклонившись к уху, и Минги уже ни в чём не уверен. 

Парень не двигается, всё также прижимает Минги к себе вплотную и замирает внутри него. Между их телами такое ничтожное расстояние, а член Юнхо так глубоко внутри, что не будет даже ложью сказать, что Минги чувствует яйца другого в себе. Ему хочется скулить, это невозможно уже терпеть! 

— Я… не знаю, Юн…, — бормочет Минги, ощущая, как сильнее сжимает Юнхо кожу на внутренней стороне его бедра.  

Договорить ему не дают. Юнхо медленно выходит и также резко, как и секундами ранее, вгоняет в него свой член, вновь замирая внутри.  

Слух Юнхо пронзает тонкий вскрик, который покидает уста Минги, и ему приходится сдержаться за тем, чтобы вновь не толкнуться в податливое нутро другого.

— Это не ответ. 

Минги млеет в руках своего парня и ему становится так плевать, какой ответ от него ждут. Он хочет, чтобы Юнхо двигался ещё быстрее и наконец прекратил эти мучения. Он понятия не имел, на что соглашался, и даже если ему это нравится, Минги наконец хочет просто кончить. 

— Подумай, малыш, ты ведь умный мальчик, — шепчет Юнхо, опаляя кожу на шее своим дыханием. У Минги член дёргается от этого «малыш» и он хнычет, падая головой на стол и скрывая лицо в следующую секунду в сгибе локтя. 

О каком думать идёт речь, если Минги пытается хотя бы дышать? Он так хочет прикоснуться к себе, но Юнхо ведь не разрешит! 

— Если назовёшь правильный ответ, так и быть, позволю тебе кончить, — снова шепчет Юнхо своим хрипловатым голосом, словно за эти полчаса разгадал загадку Вселенной, благодаря чему успешно проник к нему в голову и научился читать его мысли. — Мне в рот, — добавляет на конец, выбивая этим весь воздух из лёгких, которого и так катастрофически мало в этой комнате.

Минги уверен, что этот парень довольно улыбается, смотря за тем, как он тут мучается. Он ведь думал… 

Минги бросает взгляд из под полуприкрытых глаз вниз, на свой член, головка которой блестит от выступающей смазки, и глотает вязкую слюну. 

Он ведь думал, что тот поможет ему с примерами! Обычным путём! Будет объяснять, наставлять, подсказывать и, может быть, ругать за ошибки, но не вот это ведь! 

Минги судорожно выдыхает и, оттолкнувшись от стола, вновь падает спиной на грудь Юнхо. Прикрывает глаза, но отчётливо видит хитрую улыбку на лице другого. 

— Ты…, — в горле пересыхает. Минги мажет языком по своим губам, по привычке. — Не будешь двигаться? 

Он звучит так надломленно и умоляюще, что с самого себя становится так стыдно. Благо, у него не алеют кончики ушей, как у того же Юнхо. Хотя, его и смутить то невозможно почти ничем. 

— М? — улыбается Юнхо мягко, чуть склонив голову вбок. Другой этого явно не видит из-за наклона и потому, что обзор перед ним частично размыт, но всё равно ощущает по тону голоса. — Сначала ответ, принцесса, — тянет последний слог. 

От этого «принцесса» в горле пересыхает. Минги еле держится за тем, чтобы не наплевать на всё и прикоснуться к себе, но кожей ощущает взгляд Юнхо, поэтому лишь раскрывает-закрывает ладонь, не зная, зачем следовать. 

Он пытается привстать и сменить положение, потому что ему просто необходимо увидеть лицо другого, иначе он свихнётся. Юнхо выходит из него и помогает со всем этим, придерживая за тем, чтобы он случайно не упал. Повернувшись всем телом к Юнхо, Минги вновь опускает на бёдра парня и вот теперь точно скулит от представшего перед ним вида. Член другого истекает смазкой – его собственной и другой, и всем своим видом так и просит Минги просто пасть на колени и начать его сосать. 

Юнхо ничего не говорит и лишь ласково перекатывает пальцы по рёбрам, проводит большим пальцем вверх-вниз по талии, иногда сдавливая кожу под ним. Во время секса в основном Юнхо молчит, потому что отдаёт предпочтение касаниям и ласкам, хотя иногда бывают и исключения. 

— Да просто трахни меня уже наконец, — измученно ноет Минги, вглядываясь в глаза старшего. — Или я сам оседлаю тебя, — и только накрывает член другого ладонью и поднимает свою задницу, чтобы вновь опуститься на него, как Юнхо звонко шлёпает его ладонью по ягодице. Минги против воли выгибается кошкой в спине и хнычет, случайно сжимая член в своей руке. 

Юнхо смотрит хмуро, словно недовольный действиями Минги, но это его и не волнует вовсе.

— Сиди ровно, — приказывает он, и Минги прислушивается к этому. Затихает, ёрзает немного, не зная куда деть руки и успокаивается только тогда, когда одна рука Юнхо вновь опускается ему на ягодицы, а вторую он кладёт ему на талию. Ведёт вниз и ногтём скребёт кожу, а затем замирает на паху Минги и поднимает на него взгляд. И, не отрывая его, припадает губами к затвердевшему ореолу соска. Руки Минги, что так и не смогли найти своё место, слишком резко опускаются на плечи Юнхо и вонзаются ногтями в кожу. Минги начинает дрожать под таким интенсивным удовольствием и несдержанно стонет, закидывая голову назад. Юнхо, оторвавшись от его груди, необычайно мягко и нежно кусает его за подбородок.

Минги не сдерживает дрожи, когда Юнхо проталкивает палец внутрь и начинает мягко надавливать на сфинктер.

Он кусает нижнюю губу, чтобы сдержаться от следующих стонов, когда ладонь Юнхо накрывает его член. Минги тяжело дышит, чувствуя, как Юнхо начинает медленно обводить пальцем другой, свободной рукой, вокруг головки члена, давит немного на щель, из которой вытекает смазка, и размазывает ту после по опухшей и красной головке. 

— Ах, Юно, давай быстрее, — хнычет он, несдержанно толкаясь в кулак. Юнхо накрывает ствол члена и проводит несколько раз по ней, накрывает головку «шапочкой» из ладони и специально слабо двигает ею, дразня, а потом вновь обхватывает член полностью и повторяет ранее сделанное. 

Но длится это недолго. Приятное давление вокруг члена исчезает, унося с собой и тепло больших крепких рук Юнхо, что заставляет Минги открыть глаза и сфокусировать свой взгляд перед собой. Слух улавливает шорох, а в следующую секунду Минги вновь оказывается спиной к Юнхо. 

— Прости, дорогой, — доносится сразу после этих действий. — Обещаю, тебе понравится, — наклонившись, целует за ухом. 

Минги ничего не понимает, но ему и не дают время, чтобы что-то обдумать. Юнхо входит резко, насаживая его на член полностью и начинает в нём двигаться. Минги давится собственной слюной и чуть ли не лужицей растекается по столу, ощущая, как давит на внутренности член Юнхо. 

Блять, как же это хорошо. Он готов снова и снова шептать Юнхо о том, какой он для него идеальный, как идеально растягивает его, как идеально входит и исчезает в нём его член, как тот идеально распирает изнутри. 

— Помочь тебе снять футболку? Уверен, тебе в ней жарко. 

Жарко – не слово. У него все внутренности горят и кожа полыхает. 

— Я пока в состоянии с себя сам её снять, — цедит сквозь зубы Минги, чувствуя, как Юнхо вновь попадает ему по простате. Он только приподнимается за тем, чтобы снять с его тела эту мешающую вещь, как Юнхо перехватывает его движения. 

— Я думаю, я справлюсь лучше, чем ты, — усмехается тот и, ненадолго замерев, одним действием снимает ту через голову и отбрасывает в сторону к куче своим вещам. Воспользовавшись тем, что Минги дал себе немного успокоиться, Юнхо снова начинает двигаться в нём, и в этот раз быстрее и резче. 

Слово «идеально», думает Минги, подошло бы куда больше, чем «лучше». 

Юнхо так безбожно идеален, что Минги теряется снова и снова в этом омуте из хлюпающих звуков, шлепки кожи об кожу и собственных развратных стонов. 

Кажется, кто-то из друзей говорил ему, что он склонен слишком идеализировать Юнхо. Минги теперь начинает думать, что это и правда. Потому что Юнхо чертовски идеален. 

В порыве возбуждения, Минги накрывает свой член, которы Цна минуту оказался совершенно забыт, ладонью и делает несколько размашистых движений, а затем та остаётся спокойно лежать. Минги не двигает рукой, но то, как быстро, резко и часто в него вбивается член Юнхо, само по себе заставляет его толкаться в член. 

Юнхо уже давно хотел кончить и то, что он продержался столько – до сих пор заставляет Минги удивляться. Поэтому, когда спустя всего несколько особенно резких движений Юнхо вдруг крепче хватает за талию и насаживает его до самих яиц, Минги протяжно скулит и сжимается вокруг члена Юнхо, а сам кончает в свой кулак. 

Оба тяжело дышат. Минги падает головой снова на плечо Юнхо и спиной теснее прижимается к его груди, а Юнхо, соответственно, кладёт подбородок ему на ключицу и крепче обнимает руками за талию, начиная оставлять невесомые поцелуи на голой коже. 

— Фу, Юнхо, я весь потный, перестань, — выдавливает из себя кое-как Минги, чувствуя поцелуи сквозь слабость. 

— Ну так поцелуй меня сам, — бурчит Юнхо, накрыв губами ямку. 

А Минги и не против. Пересиливает себя кое-как, правой рукой хватает того за подбородок, заставляет повернуть голову на себя и припадает губами к его губам, но ничего не делает, позволяя Юнхо самому творить, что вздумается. 

Минги надламывает брови домиком и мычит в поцелуй, скользя рукой по щеке другого. 

— Однажды ты меня с ума сведёшь, — хрипит Минги. Юнхо, наконец оторвавшись от сладостных губ, дышит немного загнанно и смотрит на Минги всё с тем же блеском во взгляде, но уже с мягкой улыбкой на губах. А затем, словно что-то ощутив, тянет собственную руку к правой скуле и касается её. Минги, увидев это действие, смотрит на него с вопросом, а потом вспоминает, какой именно рукой схватил лицо Юнхо ранее. 

Юнхо, вернув взгляд на Минги, усмехается. У последнего мурашки проходят от этого взгляда. 

Чёрт. 

«Однажды» Минги наступает прямо сейчас и в данный момент.

Юнхо своими невозможно прекрасными паучьими пальцами собирает вязкую белёсую жидкость, преподносит их к губам, специально размазывает немного по краешкам губ и после слизывает с каждого пальца, довольно причмокивая. 

Кажется, Минги сходит с ума, смотря за тем, как дёргается кадык Юнхо и он отчётливо слышит слабое «глоть». 

— Горько, — спустя мгновение морщится Юнхо, и бросает на Минги укоризненный взгляд. — Ты что, снова курить начал? 

Минги на этот вопрос предпочитает не отвечать. 

— Сначала выйди из меня и дай принять душ. 

Минги не ждёт, пока Юнхо что-то из этого сделает и позволит сделать ему, и сам, привстав, выходит, слыша хлюпающий звук. Он на ватных ногах бредёт в сторону в ванной, что-то шипя и бормоча себе под нос.

— Так тебе понравилось или нет? — слышится вдогонку довольное громкое из уст Юнхо. Вполне нормальный вопрос, учитывая то, что он как раз это и обещал Минги.

Понравилось – не то слово блять. Но с чёрта два Минги признается в этом Юнхо.

А потом, ночью, уже лёжа в одной постели, Юнхо начинает покрывать его лицо поцелуями, и, замерев у губ, начинает хихикать. Он с Минги (на самом деле понятия не имеет об этом) кое-как сошёлся на том, что за каждый неправильный ответ, Юнхо будет долбиться в него всё сильнее и жёстче (на самом деле не сделал этого), как бы это странно не звучало. И, так получилось, что на последнем примере он позволил себе кое-какую вольность. 

— Малыш, — обращается он к уставшему Минги, который находится на половину в мире грёз и, даже не удосужившись открыть глаза, лишь мычит, давая понять, что он его слушает. Впрочем, в данный момент это не так уж и важно. — Двадцать семь – правильный ответ, — и, быстро чмокнув в губы, крепче обнимает Минги, вжимая его лицом в собственную грудь и не давая тому осмыслить сказанное. Хихикает тихо, понимая, что Минги после того, как проснётся и вспомнит об этом, точно не простит его так просто и будет припоминать ему эту ситуацию ещё месяц, как минимум. 

И, ведь, даже несмотря на все свои старания в защиту себя же, всё равно получает довольной слабый и тихий удар кулаком в куда-то в район рёбер, больше напоминающем щекотку, и невнятное бурчание.