твой силуэт

Тэхён выронил телефон на стол и закрыл лицо руками. Юнги подошел ближе, положил свою ладонь на спину омеги и погладил. 

— Дыши, Тэ, самое страшное уже позади. 

Двадцать минут спустя в дверь начали стучать. Тэхён бросился к входу, дрожащими руками поворачивая замок. 

Как только дверь открылась, Чимин прыгнул на него с такой силой, что они оба едва не повалились на пол. 

— ТэТэ… — кричал Чимин, обнимая его шею. 

— Чим... — Тэхён уткнулся носом в макушку омеги, обнимая его в ответ. 

Чимин отстранился первым. Он обхватил лицо Тэхёна ладонями, разглядывая его сквозь пелену слез.

— Как ты мог подумать... — всхлипнул Чим, гладя Тэхёна. — Как ты мог подумать, что я способен на такое? С Чонгуком? Тэ, я бы скорее умер, чем причинил тебе боль. 

— Мне прислали то фото, Юнги всё мне рассказал, я так виноват перед тобой, я оставил тебя одного…

Чимин покачал головой, и на его губах появилась улыбка.

— Я не был один, ТэТэ. 

Тэхён обернулся, Юнги стоял у окна, скрестив руки на груди. Заметив взгляд Чимина, альфа вдруг смягчился и улыбнулся. 

Чимин поднялся на ноги, помогая встать Тэхёну, и они прошли в центр студии. Чимин подошел к Юнги и взял его за руку, переплетая их пальцы. 

— Когда ты исчез, а Чонгук перестал отвечать на звонки, мой мир рухнул, — тихо заговорил Чимин. — Я думал, что схожу с ума, я не понимал, что я сделал не так, я впал в такую депрессию, что перестал выходить из комнаты и тогда Юнги выбил дверь в мою квартиру, в прямом смысле слова. 

Юнги фыркнул, отводя взгляд. 

— Ты не отвечал три дня, у меня не было выбора. 

— Он сидел со мной сутками, — продолжил Чимин, с обожанием глядя на Юнги. — Он заставлял меня есть, он выслушивал мои истерики, он склеил меня по кусочкам, Тэ. Когда все отвернулись, когда казалось, что я потерял самых близких людей из-за чьей-то больной лжи, Юнги стал моим якорем, мы... мы вместе уже четыре года. 

— Я так рад за вас, — искренне произнес Тэхён, смахивая слезы. — Юнги... спасибо тебе, за то, что спас его. 

— Хватит сантиментов, — проворчал Юнги. — У нас есть незаконченное дело, Минчжэ. 

Чимин отпустил руку Юнги и подошел к столу с красками. 

— Юнги сказал, что ты собираешься участвовать в его аукционе, Тэ, это блестящая идея, это ублюдок думает, что он король мира Сеула, он украл твою стипендию, он украл твою жизнь.

— Выставка через две недели, он ищет новые имена, чтобы присвоить себе славу первооткрывателя, он получит новое имя. Мы зарегистрируем меня под псевдонимом V, без биографии, без фотографий. Только талант, перед которым он не сможет устоять, потому что его жадность всегда была сильнее его разума. 

— А когда он выставит твою картину как главный лот вечера... — Юнги усмехнулся. — Мы все придем туда и сорвем с него маску перед всем высшим обществом. Его карьера будет уничтожена, его галерея обанкротится на следующий же день. 

— Я начинаю сегодня, — сказал Тэхён. 

Чимин обнял его со спины, утыкаясь подбородком в плечо. 

— Мы с тобой, ТэТэ, до самого конца, но... Тэ, а что насчет Чонгука? Юнги сказал, что ты виделся с ним, что ты рисовал его портрет, Чонгук... он ведь тоже жертва, он тоже ничего не знал. 

— Чонгук отменил свою свадьбу из-за моего портрета, — сухо ответил Тэхён. — Он разорвал отношения с Суджином, но это ничего не меняет, Чим. Я не собираюсь звонить ему и бросаться на шею только потому, что мы узнали правду, эта война с Минчжэ моя, Чонгука мы в это не втягиваем. 

Тем временем на другом конце Сеула, в башне корпорации Чон, Чонгук стоял у окна своего пентхауса, глядя на город. Из динамика селектора на столе доносился крик председателя Кима, отца Суджина. 

— Ты пожалеешь об этом, щенок! — кричал альфа на том конце провода. — Ты публично унизил моего сына, уничтожил слияние, которое мы готовили три года. Я выведу все активы из вашей логистической сети, ваши акции упадут на дно к концу недели, я уничтожу твой бизнес, Чон Чонгук. 

Чон медленно повернулся к столу, подошел к столу и наклонился к микрофону. 

— Выводите, председатель Ким, забирайте свои грязные активы, но прежде чем вы это сделаете, позвольте напомнить вам о ваших оффшорных счетах на Кайманах, через которые вы отмывали деньги профсоюзов в прошлом году. Мои аналитики собрали весьма занимательное досье. 

На том конце провода воцарилась тишина. 

— Если вы посмеете тронуть мои акции, — продолжил Чонгук, — если вы или ваш сын хотя бы попытаетесь навредить моей компании или... одному конкретному художнику, который недавно работал в моем доме, я передам эту папку напрямую в прокуратуру, мы поняли друг друга? 

— Ты блефуешь, — прошипел отец Суджина. 

Чонгук нажал кнопку на планшете, и на экране у председателя Кима появился отсканированный документ с его подписью. 

Связь оборвалась.

Чонгук поднял глаза и посмотрел на своих юристов. 

— Готовьте документы о реструктуризации, мы обрываем все связи с семьей Ким и переведите десять процентов резервного фонда на стабилизацию акций, все свободны. 

Когда юристы покинули кабинет, дверь открылась, и внутрь вошел мужчина. 

— Господин Чон, — мужчина поклонился, кладя на стол перед Чонгуком папку. — Я собрал то, что вы просили. 

Это был господин Чхве, один из лучших частных детективов Сеула. 

Чонгук открыл папку, его сердце забилось быстрее. Внутри были распечатки телефонных биллингов пятилетней давности. 

— Отследить анонимную сим карту пятилетней давности было непросто, телефон был включен всего на пятнадцать минут в районе университетского кампуса, затем сим карту уничтожили, но тот, кто это сделал, совершил ошибку. Он купил ее в небольшом круглосуточном магазине неподалеку от университета и расплатился картой, владелец карты некий Ли Минчжэ, бывший студент факультета искусств, ныне владелец галереи. 

Чонгук смотрел на имя. Ли Минчжэ. В его памяти всплыло лицо беты, который всегда терся неподалеку от мастерской Тэхёна, бросая на них завистливые взгляды. 

— Господин Чон? — осторожно окликнул детектив. — Что мне делать с этой информацией? Передать в полицию? 

Чонгук поднял взгляд.

— Нет, полиция здесь не поможет, статья о клевете не компенсирует пять лет ада. Оставьте это мне, господин Чхве, у меня есть другое поручение. 

Чонгук подошел к окну. 

— Ким Тэхён, вы знаете, где он сейчас? 

— Да, сэр, он снял студию в Ённамдоне, зарегистрировал ИП как свободный художник. 

— Отлично, — Чонгук достал из кармана карту и бросил ее на стол. — Свяжитесь с лучшими поставщиками арт материалов в Европе и Азии, скупите всё самое лучшее. Холсты из итальянского льна ручной работы, натуральные пигменты, кисти из колонка, масла лучшей очистки, доставьте это к двери его студии, инкогнито, никаких имен, никаких визиток компании, понятно? 

Детектив кивнул, забирая карту. 

— Будет сделано, сэр... вы собираетесь с ним связаться? 

Чонгук повернулся к стеклу. 

— Нет, он не хочет меня видеть и он имеет на это право. Я разбил ему сердце своим недоверием, я не буду врываться в его жизнь, пока он сам не позволит, но я сделаю всё, чтобы никто и никогда больше не посмел подрезать ему крылья. 

Два дня спустя. 

Тэхён стоял посреди своей студии. Весь пол был заставлен деревянными ящиками. Они прибыли час назад, курьер просто оставил их у двери и попросил расписаться в бланке. 

Чимин, который зашел проведать Тэ с коробкой пиццы, сидел на корточках перед одним из открытых ящиков. 

— Тэ... — прошептал Чимин, доставая стеклянный пузырек с синим порошком. — Это настоящий лазурит, одни такой пузырек стоит как подержанная машина, а здесь... здесь их десятки и эти кисти...

Тэхён медленно подошел к самому большому ящику. Внутри лежали огромные холсты, на самом верхнем холсте лежала небольшая карточка. Он взял ее дрожащими пальцами, там не было подписи, лишь одна фраза, написанная знакомым до боли почерком: 

Для истинного искусства нет преград. Сияй, моя муза. 

— Это от него, да? — тихо спросил Чимин, поднимая взгляд на него. — От Чонгука. 

Слеза скатилась по щеке Тэхёна. 

— Да.

— И что ты собираешься делать? — Чимин подошел ближе, обнимая его за плечи. 

Тэхён посмотрел на холсты, затем на свои руки.

— Я собираюсь написать шедевр, я напишу картину для аукциона Минчжэ, а потом... потом я поеду к Чонгуку и мы закончим то, что начали пять лет назад. 

___

Две недели пролетели как во сне. 

Тэхён не выходил из студии, он спал по три часа в сутки. Юнги и Чимин приносили ему еду, молча оставляя ее на столе, чтобы не тревожить его, Тэхён использовал материалы Чонгука.

Он писал двух людей. Альфу и Омегу. Их фигуры были сплетены в неразрывном, окутанные тьмой, но там, где их тела соприкасались, тьма разрывалась, уступая место свету.  

Настал вечер выставки в галерее Минчжэ. 

К зданию элитной галереи подъезжали роскошные автомобили, репортеры щелкали камерами, встречая главных коллекционеров, критиков и бизнесменов Сеула. 

Ли Минчжэ, одетый в пиджак, стоял у входа, улыбаясь фальшивой улыбкой. Сегодня он представит главного анонимного гения года, чью картину он планировал продать за рекордную сумму, оставив себе долю комиссионных и славу первооткрывателя. 

Тэхён сидел на заднем сиденье тонированного автомобиля Юнги, припаркованного через дорогу от галереи, Чимин, сидевший рядом, сжал его руку. 

— Готов, ТэТэ? 

— Очень даже, — мурлыкнул Тэхён. 

Юнги, сидевший за рулем, усмехнулся.

— Выходим.

Когда они вошли в зал, публика уже собралась вокруг главного подиума, на котором под красной тканью скрывался лот номер один «возрождение». 

Тэхён держался в тени, у дальней стены, попивая шампанское. Он наблюдал за Минчжэ, который поднялся на сцену с микрофоном в руках. 

— Дамы и господа! Сегодня исторический день для моей галереи. Я долго искал талант, который сможет перевернуть современное искусство и я нашел его. Анонимный художник, скрывающийся под псевдонимом V. Его техника безупречна, его эмоции разрывают душу и сегодня эта картина достанется одному из вас. 

По залу прокатились аплодисменты. Минчжэ подошел к картине и жестом сдернул ткань. 

Зал ахнул, раздались потрясенные вздохи.

— Начальная цена пятьдесят миллионов вон. — объявил аукционист. 

— Шестьдесят! — крикнул кто-то из первого ряда. 

— Восемьдесят! 

— Сто миллионов! 

Ставки росли с невероятной скоростью, Тэхён передал бокал официанту и сделал первый шаг из тени. Юнги и Чимин шли на полшага позади. 

— Двести миллионов! — раздался громкий голос с другого конца зала. 

Зал мгновенно затих, а Тэхён замер. В центр зала вышел Чонгук. 

— Двести миллионов, господин Чон, — дрожащим голосом подтвердил аукционист. — Кто-то даст больше? 

Чонгук медленно повернулся к залу и в этот момент его взгляд встретился со взглядом Тэхёна, стоящего в толпе. 

— Триста миллионов, — громко произнес Тэхён, делая шаг вперед, выходя на свет. 

Толпа ахнула, оборачиваясь к нему, Минчжэ на сцене пошатнулся, словно его ударили.

— Вы... вы не можете делать ставки, — прошептал Минчжэ в микрофон. 

Тэхён медленно направился к сцене. Чонгук отошел, пропуская его, его глаза не отрывались от Тэ. 

— Почему же, Ли Минчжэ? — спросил Тэ. — Почему автор не может купить свою собственную картину? 

Тэ поднялся по ступенькам на сцену и подошел к побелевшему Минчжэ. Он встал рядом со своей картиной, положив руку на раму. 

— Дамы и господа, — Тэхён обвел взглядом зал. — Меня зовут Ким Тэхён, я тот самый анонимный художник V, и я здесь не для того, чтобы продавать свое искусство через человека, который построил свою карьеру на воровстве, интригах и разрушенных жизнях. 

Минчжэ в панике схватил Тэхёна за локоть. 

— Заткнись! Что ты несешь?! Охрана! Уведите его! 

Тэхён вырвал руку и в этот момент на сцену влетел Чонгук. Он схватил Минчжэ за горло, впечатывая его спиной в стену рядом с холстом.

— Если ты еще раз коснешься его, я сломаю тебе руку, — прорычал Чонгук. — А потом я сломаю тебе жизнь. Впрочем, я уже это сделал, мои адвокаты передали в прессу данные о том, как ты отмывал деньги через подставные выставки. Полиция уже ждет тебя у заднего выхода. 

Чонгук брезгливо отшвырнул Минчжэ, тот рухнул на колени, закрывая лицо руками.

Чон повернулся к Тэхёну.

— Триста миллионов, Ким Тэхён? Ты стоишь гораздо больше.

Тэхён поднял руки, обвивая шею Чонгука, и впился в его губы поцелуем на глазах под вспышки десятков камер. Чонгук мгновенно обхватил Тэхёна за талию, прижимая к себе. 

Когда они с трудом оторвались друг от друга, тяжело дыша, Тэхён посмотрел в глаза альфы. 

— Забери меня отсюда, Чонгук, — прошептал Тэхён. — Прямо сейчас. 

Чонгук усмехнулся, подхватил Тэхёна на руки, не обращая внимания на потрясенную толпу, Юнги, который удовлетворенно хлопал, и визжащего от радости Чимина. 

Они вышли на улицу, и сели в машину. 

Тэхён сидел на заднем сиденье, прижимаясь к Чонгуку. Лицо Чонгука было в шее Тэхёна, его горячее дыхание обжигало кожу, а нос жадно втягивал аромат ванили. 

— Мы едем не в резиденцию, — тихо произнес Чонгук. — Я купил пентхаус в центре, когда вернулся из Европы, я никогда не приводил туда Суджина, никого не приводил.

Тэхён запрокинул голову, чувствуя, как по телу разливается тягучий жар. Пять лет он запрещал себе даже думать об этих руках, об этом голосе, об этом запахе, который сейчас сводил его с ума. 

— Быстрее, Гуки... — выдохнул Тэхён, поворачивая голову и впиваясь в губы альфы поцелуем. — Скажи водителю ехать быстрее, иначе я сойду с ума прямо здесь. 

Чонгук нажал кнопку на панели, поднимая перегородку, отделяющую их от водителя, и одним движением перетянул Тэхёна к себе на колени. 

Омега оказался верхом на бедрах Чонгука, по обе стороны от его ног. Тэ обхватил лицо альфы ладонями и сам начал целовать альфу. Чонгук сжал талию Тэ, притягивая его так близко, что между ними не осталось ни миллиметра. Тэхён чувствовал твердость члена альфы, и от этого осознания из его горла вырвался сладкий, протяжный стон. 

Когда машина, наконец затормозила на парковке небоскреба, Чонгук буквально вынес Тэхёна на руках. 

Они не могли оторваться друг от друга ни на секунду, в лифте Чонгук вжал Тэхёна в стену. Его губы спустились на шею омеги, оставляя влажные поцелуи на ключицах. 

Двери лифта открылись в прихожую огромного пентхауса. Едва за спиной щелкнул замок, как Чонгук прижал Тэхёна к двери. 

— Пять лет... — прошептал Чонгук, глядя в глаза Тэхёна. — Я умирал без тебя каждый чертов день, Тэ. 

Тэ потянулся к галстуку Чонгука, одним резким движением развязывая узел и отбрасывая его в сторону, а Чон подхватил Тэхёна под бедра. Омега мгновенно обвил ногами его талию, цепляясь за плечи. Чонгук понес его через гостиную, не прекращая целовать.

Они ввалились в спальню. Чонгук опустил Тэ на кровать и навис сверху, а после скинул с себя пиджак и рубашку, оставаясь обнаженным по пояс. Тэхён не удержался. Он потянулся вперед, проводя кончиками пальцев по груди альфы. 

Он наклонился, его губы коснулись живота Тэхёна. Омега выгнулся дугой, издавая судорожный вздох, когда горячий язык альфы прошелся по его коже, дразня. Чонгук расстегнул ремень на брюках Тэхёна, стягивая их вместе с бельем и отбрасывая на пол. 

Тэхён остался абсолютно обнаженным перед ним. Альфа медленно начал покрывать тело Тэ поцелуями.

— Гуки... пожалуйста... — простонал Тэхён, запрокидывая голову.

Чонгук поднялся, быстро избавляясь от остатков своей одежды, навис над Тэхёном, раздвигая его колени и устраиваясь между ними. 

— Я люблю тебя, Ким Тэхён, я любил тебя каждый день из этих пяти лет.

Чонгук нежно вошел в него. Тэхён громко, протяжно выдохнул, выгибаясь навстречу. Боль была лишь немного, уступив место наслаждению. Чонгук замер, давая омеге время привыкнуть к своему размеру, он потянулся к лицу Тэхёна, слизывая слезу с его щеки, и начал двигаться. 

Сначала медленно. Каждый толчок был глубоким, заставляя Тэхёна стонать ему в губы. Комнату наполнили влажные звуки, сбитое дыхание и тихие стоны. 

Темп нарастал. Чонгук перехватил бедра Тэхёна, притягивая его ближе к себе, задавая жесткий ритм.

— Боже... — стонал Тэхён, когда альфа задевал самую чувствительную точку внутри него.

Внезапно Чонгук остановился, находясь внутри Тэхёна. Омега непонимающе открыл глаза, тяжело дыша. Альфа наклонился к уху Тэ. 

— Ты моя жизнь, мое искусство, мое всё, прости, что мы потеряли столько времени, прости малыш… — прошептал Чонгук. 

Его губы скользнули по шее Тэхёна, останавливаясь на пульсирующей жилке. Тэ замер от осознания того, что сейчас произойдет. 

— Да... — выдохнул он. — Я понимаю, что рано, но я хочу, я не хочу терять ещё столько же лет…

Чонгук обнажил клыки и с силой впился в шею Тэхёна. 

Крик наслаждения, смешанного с острой вспышкой боли сорвался с губ омеги. Тэхён выгнулся так сильно, что его спина оторвалась от кровати, в этот же момент Чонгук дошел до конца, и у основания его члена образовался узел, а после начал кончать в него. 

Они лежали, тяжело дыша ещё минут десять. Чонгук осторожно зализывал ранку на шее Тэхёна, а Тэ зарылся пальцами в волосы Чонгука.

— Прости, что я тогда не показал тебе это фото, я должен был… — прошептал Тэхён, целуя Чонгука в висок. 

Чонгук приподнялся на локтях, глядя в лицо своего омеги.

— Это уже в прошлом, главное, что сейчас мы вместе…

Спустя час, когда сцепка спала, они лежали под одеялом. Чонгук прижимал Тэхёна к своей груди, поглаживая его по спине.

— Что мы будем делать теперь? — тихо спросил Тэхён. 

— Жить, — ответил альфа, целуя его в макушку. — Мы поедем в Нью-Йорк, Тэ. 

Тэхён замер, он поднял голову и посмотрел на Чонгука с легким испугом.

— В Нью-Йорк? Зачем? 

— Затем, что я не позволю этому городу оставить у тебя только плохие воспоминания, — сказал Чонгук. — Ты покорил Сеул сегодня ночью, твоя картина уничтожила Минчжэ, и завтра весь арт мир будет говорить только о Ким Тэхёне, но твоя мечта всегда была там, на Манхэттене, и на этот раз ты поедешь туда не один. Мы снимем лучшую студию с видом на центральный парк, ты будешь писать, а я буду вести свой бизнес оттуда. У меня достаточно власти, чтобы управлять компанией дистанционно. 

У Тэхёна на глаза навернулись слезы. Пять лет назад он думал, что ему нужно выбирать между любовью и искусством, он думал, что альфа станет его клеткой, а оказалось, что этот альфа готов стать его крыльями. 

— Гуки... ты правда сделаешь это ради меня? 

— Я брошу весь мир к твоим ногам, если ты попросишь, Тэ, твой талант не должен прятаться, ты должен сиять, а я буду стоять в первом ряду и гордиться тем, что ты мой муж. 

— Звучит как неплохой план, господин Чон, но сначала... сначала мне нужно кое-что сделать. 

— Что именно? — с улыбкой спросил Чонгук. 

Тэхён хитро прищурился, проводя рукой по бедру альфы. 

— Наверстать пять лет воздержания, выйдешь в меня ещё раз? — промурлыкал омега, нависая над ним. 

___

Год спустя. 

Нью-Йорк был залит огнями, Манхэттен гудел жизнью. Галерея современного искусства Сохо. 

Огромные панорамные окна были освещены софитами, внутри собрались главные критики мира, коллекционеры из Европы, Азии и Америки, голливудские звезды и бизнесмены. На стенах висели картины, которые уже были признаны шедеврами новой эпохи.

Это была первая международная персональная выставка художника Ким Тэхёна. 

Среди толпы гостей, с бокалами шампанского в руках, стояли Чимин и Юнги. Они прилетели из Сеула специально ради этого вечера. Чимин, сияющий от счастья, опирался на руку своего альфы, который смотрел на суету вокруг, но в его глазах читалась гордость за Тэ. 

Ли Минчжэ после того скандала в Сеуле сел в тюрьму за финансовые махинации, его галерея была продана. Семья Суджина потеряла свои активы, столкнувшись с серией правительственных проверок, которые «случайно» инициировал один очень влиятельный альфа, а сам Суджин был отправлен за границу.

В центре зала, возле самой главной картины выставки, стоял Ким Тэхён. На нем был белый костюм, расшитый золотыми нитями, а на шее красовалась метка. 

— Ваше искусство поражает, мистер Ким, — восхищенно произнес критик, поправляя очки. — В ваших ранних работах было так много отчаяния и тьмы, но эта коллекция... она буквально излучает свет. Что послужило вашим вдохновением? Что заставило вас сменить тьму на золото? 

Тэхён обернулся. На другом конце зала, окруженный группой инвесторов, стоял Чонгук. Он не слушал инвесторов, его глаза следили за Тэхёном.

На безымянном пальце Чонгука сверкало кольцо, точно такое же, какое носил сам Тэхён. 

— Тьма никуда не уходит, — ответил Тэ, глядя на картину перед собой, где сквозь тучи пробивался солнечный луч. — Она нужна нам, чтобы мы могли оценить яркость света. Моим вдохновением стала правда и человек, который научил меня не бояться этой правды. 

Критик понимающе кивнул, записывая что-то в блокнот. Тэ извинился и медленным шагом направился через зал к своему мужу.

Когда он подошел к Чонгуку, альфа без лишних слов прервал разговор с инвесторами, протянул руку, и Тэхён вложил в нее свою ладонь.

— Устал, Маэстро? — тихо спросил Чонгук, целуя костяшки пальцев Тэхёна. 

— Немного, но я счастлив. 

Чонгук обнял его за талию, притягивая к себе.

— Это только начало, Тэ, весь мир у твоих ног, а я... я всегда буду стоять за твоей спиной. 

Тэхён поднял на него глаза. 

— Ты не за моей спиной, Гуки, ты рядом со мной, навсегда. 

Они стояли в самом центре сияющего Нью-Йорка, два человека, чьи судьбы были изломаны, но которые смогли собрать их заново, превратив свою боль в произведение искусства и на этот раз, их холст был написан только самыми яркими красками.