твой силуэт

Как только кабина лифта начала спускаться вниз, Тэхён прислонился спиной к стене и судорожно выдохнул. Ноги дрожали безумно сильно, а легкие горели так, словно он пробежал марафон. 

Чон Чонгук. Тот самый мальчишка, который когда-то приносил ему сэндвичи в мастерскую, тот, кто смеялся громче всех, кто болтал ногами на подоконнике и рассказывал о своих победах над омегами с легкостью. 

Когда Тэхён вышел из здания на улицу, в кармане его куртки лежал подписанный предварительный договор, а еще через час на его телефон пришло уведомление от банка. 

Поступление: 25 000 000 вон.

Тэ смотрел на эти цифры, стоя посреди тротуара, и не мог сдержать смешка, который перерос в слезы. Эти деньги означали свободу от коллекторов, означали, что завтра ему не придется стоять за кассой по четырнадцать часов, но цена этой свободы была высока, ему предстояло написать счастье человека, который когда-то растоптал его собственное. 

___

На следующий день. 

Загородная резиденция Чона находилась в закрытом элитном поселке. Когда такси остановилось перед воротами, Тэхён сглотнул.

Его встретил Суджин, он выглядел безупречно: шелковая одежда, идеальная укладка, тонкий аромат духов. 

— Тэхён, вы приехали! О, эти тяжелые коробки, оставьте их охране, они все отнесут в вашу студию, пойдемте, я покажу вам дом!

Тэ позволил увести себя внутрь, чувствуя себя немного неуютно от такой приторной ласки.

— Гуки выделил для вас целую оранжерею в западном крыле, там идеальный свет. — говорил Суджин, ведя его по коридорам. — Знаете, он сначала был против этой затеи с портретом, но я умею уговаривать. Мой альфа такой упрямый, но ради меня готов на все. 

Суджин остановился у дверей и повернулся к Тэхёну. Он окинул Тэ с ног до головы, задержавшись на кроссовках и свитере.

— Я так рад, что мы сможем вам помочь, Тэхён, — голос Суджина стал чуть тише. — Чонгук рассказывал, как вы... были в Америке, это так грустно, но знаете, мой Гуки всегда был склонен к благотворительности. Он часто подбирает бездомных животных, спонсирует приюты... и вот, решил поддержать старого знакомого, это так благородно с его стороны, правда? Мы ведь для этого и наняли вас, чтобы дать вам шанс на нормальное существование.

— Благотворительность это чудесно, Суджин, — спокойно ответил Тэхён, глядя в глаза омеге. — Но я здесь не за милостыней, я здесь по контракту, чтобы выполнить работу, за которую вы мне платите. И поверьте, когда портрет будет готов, вы поймете, что каждый вон был отдан не из жалости, а за мой талант. 

— Конечно, Тэхён, проходите в студию. Мы с Чонгуком придем через полчаса для первых набросков.

Студия действительно была великолепна. 

Огромные окна, заливающие помещение светом, мольберт, кресла для позирования. Тэхён распаковал холст, расставил краски и провел рукой по поверхности полотна, закрыл глаза и вдохнул.

Двери открылись, Чонгук вошел внутрь, за ним шел Суджин, тут же повиснув на его руке. 

— Ну что, художник? Как нам встать? — спросил Чон. 

Тэхён взял в руки уголь для наброска.

— Господин Ким, сядьте в кресло, господин Чон, встаньте позади него, положите руку ему на плечо, чуть развернитесь к свету. 

Суджин светился от счастья, поглаживая руку Чонгука, лежащую на его плече, а Чонгук смотрел на Тэхёна.  

— Немного левее, господин Чон, — Тэ поднял уголь, прищуриваясь, чтобы измерить пропорции. 

— Можешь называть меня по имени, Тэхён, мы ведь не чужие люди. 

— Мы связаны договором об оказании услуг, профессиональная этика требует соблюдения субординации, — холодно сказал омега, делая первые штрихи по холсту. 

Суджин тихо засмеялся.

— Гуки, не смущай его, Тэхён очень серьезно относится к своей работе. Кстати, дорогой, мне только что звонил организатор свадьбы, нужно срочно утвердить цветы для банкета, я отойду на десять минут? Вы пока можете сделать набросок лица Гуки, Тэхён?

— Конечно, — кивнул Тэ. 

Суджин ушел, оставив их одних.

— Значит, профессиональная этика? — усмехнулся Чонгук, делая шаг вперед. 

— Вернитесь на место, я не закончил линию плеча, — не отрывая взгляда от холста, сказал Тэхён.

— Не указывай мне в моем собственном доме, — Чонгук подошел почти вплотную к мольберту, он обошел его и встал перед Тэхёном.

— Чего ты добиваешься, Чонгук? — Тэхён наконец опустил руку с углем и поднял на него глаза. — Хочешь унизить меня? Показать, как высоко ты взлетел и как низко пал я? Поздравляю, ты это сделал. Твой жених уже объяснил мне, что я здесь из милости, давай пропустим эту часть и перейдем к работе. Мне нужны деньги, тебе картина, все просто.

— Ты сам выбрал этот путь, ты бросил всё ради своих амбиций и ради чего? Ради того, чтобы работать на кассе и обрасти долгами? Ты мог бы остаться, у тебя было бы все, своя студия, признание, забота, я предлагал тебе весь мир, Тэхён. 

— Да, я проиграл в Нью-Йорке, да, я оказался на самом дне, но я падал как самостоятельная личность, как Ким Тэхён, а не как очередная игрушка в твоей коллекции.

Чонгук подался вперед. 

— Игрушка? Ты до сих пор думаешь, что я считал тебя игрушкой?

— А кем я должен был быть, Чонгук? Я прекрасно помню твои слова, помнишь Джиа? Ту милую омегу, с которой вы «повеселились в раздевалке»? Помнишь, как ты говорил мне, смеясь в лицо, что омеги податливые, когда от тебя пахнет победой? Что ты не собираешься связывать себя по рукам и ногам, а просто берешь то, что само идет в руки?

Чонгук отшатнулся. 

— Тэ... я был идиотом, я был молодым придурком, который хотел казаться альфой перед друзьями.

— Ты думал, я позволю себе стать одной из тех омег? Которых ты используешь, пока тебе не станет скучно? Ты думал, я соглашусь променять свой талант на роль послушного мужа, который закрывает глаза на «физиологию» своего истинного? Нет, Чонгук, я слишком уважаю себя и пусть сейчас на мне старый свитер, а у тебя на запястье часы за миллион вон, внутри я гораздо богаче тебя. 

— Я не изменяю Суджину, — вдруг глухо сказал Чонгук, глядя в пол. — Если ты думаешь, что я остался тем ублюдком, который коллекционирует омег, ты ошибаешься. 

— Мне абсолютно все равно, кому ты верен или не верен сейчас, господин Чон, — Тэхён отвернулся, снова беря в руки уголь. — Это ваша жизнь и жизнь вашего жениха, меня она не касается. Встаньте на свет, время идет.

Чонгук молча вернулся на свое место. В этот момент двери открылись, и в оранжерею зашёл Суджин.

— Простите, это заняло больше времени, орхидеи, которые я хотел, задерживают на таможне, представляете? Гуки, ты поговоришь со службой доставки? — Суджин подошел и снова прижался к Чонгуку, бросая на Тэхёна быстрый взгляд. 

— Разберусь, — ответил Чонгук, не сводя глаз с Тэхёна. 

___

Спустя неделю. 

Каждое утро Тэхён просыпался в своей съемной квартирке на окраине Сеула до рассвета. Он пил кофе, садился в первый утренний автобус и ехал на другой конец.

Тэ стоял перед мольбертом, держа в руках палитру. Дверь оранжереи тихо скрипнула. Тэхён не обернулся, полностью поглощенный процессом выведения сложной тени на складке. Он привык к тому, что горничная иногда заходила проверить температуру или принести воду, но вместо тихих шагов горничной раздался стук туфель. 

— Невероятно, вы так увлечены, что даже не замечаете ничего вокруг, — раздался голос.

Тэхён замер, он медленно опустил ее, поворачивая голову. Суджин стоял в нескольких метрах от него.

— Господин Ким, — Тэ вежливо кивнул, откладывая палитру на столик рядом. — Доброе утро. Сеанс позирования назначен на полдень, мы начинаем раньше?

Суджин медленно подошел ближе, опустив чашку на подоконник. Он подошел к холсту и скрестил руки на груди, рассматривая завершенный фон и наброски фигур.

— Нет, мы не начинаем раньше. Чонгук сейчас в городе, на важной встрече с инвесторами, — Суджин повернул голову и посмотрел в глаза Тэ. — Я пришел поговорить с вами наедине. Без свидетелей и без этой раздражающей дипломатии.

— Я вас внимательно слушаю, — спокойно ответил Тэхён, беря тряпку и медленно вытирая руки от краски.

Суджин хмыкнул, прохаживаясь вдоль мольберта.

— Вы ведь думаете, что я ничего не замечаю, верно? Думаете, я просто глупый, богатенький омега, который умеет только выбирать цветы для свадьбы и улыбаться в камеры? Я вижу, как он на вас смотрит, вижу, как напрягается челюсть Чонгука каждый раз, когда мы входим в эту комнату, я чувствую, как меняется его запах, когда вы рядом. Вы, возможно, были кем-то в его прошлом, Тэхён, какой-то студенческой интрижкой, ошибкой молодости. Мне плевать. Мой жених привлекательный альфа, естественно, до меня у него были те, кто грел ему постель или тешил его эго.

— К чему вы ведете, Суджин?

Омега резко остановился и подошел вплотную к Тэхёну.

— Я веду к тому, что вы прошлое, а я его будущее. Тэхён, вы вернулись из Америки с поджатым хвостом, в долгах как в шелках, работали кассиром за копейки, вы никто и вы здесь только потому, что я позволил вам здесь быть. Я уговорил Чонгука, потому что я обожаю красивые жесты, а благотворительность отлично сказывается на имидже нашей семьи. Если бы я знал, что вы знакомы, я бы не нанял тебя рисовать наше фото. 

Суджин поправил свой свитер. 

— Но не вздумайте тешить себя иллюзиями, не думайте строить глазки моему альфе, не пытайтесь давить на жалость или играть в ностальгию. Чонгук женится на мне, потому что я равный ему. Моя семья владеет половиной инвестиционных фондов Сеула, мы идеальная пара, созданная для того, чтобы править этим городом, а вы... вы просто обслуживающий персонал, который через три недели заберет свои деньги и исчезнет из нашей жизни навсегда, я понятно выражаюсь?

Тэхён бросил испачканную в краске тряпку на стол и шагнул навстречу Суджину. 

— Вы закончили свою вдохновляющую речь? А теперь послушайте меня, Суджин.

Тэхён наклонился чуть ближе, заставив Суджина инстинктивно отшатнуться.

— Мне не нужен ваш Чонгук. Вы можете забирать его с его миллионами, его комплексами и его ложью. Если вы думаете, что я мечтаю оказаться на вашем месте, вы глубоко ошибаетесь, мне не нужна золотая клетка, и мне не нужен альфа, который покупает любовь за инвестиции и статус.  

Джин открыл рот, чтобы ответить, но Тэхён не позволил ему перебить себя.

— И насчет того, что я никто, — Тэ указал рукой на холст. — Деньги вашего отца могут купить вам кашемир и бриллианты, они могут купить вам место в совете директоров, но они никогда не купят вам то, что есть у меня. Талант не продается и не передается по наследству. Через двести лет никто не вспомнит, сколько стоили ваши акции, но люди будут смотреть на эту картину в музее и восхищаться. Я вписываю ваше имя в вечность, Суджин, так что давайте проясним, это вы нуждаетесь во мне, чтобы казаться глубже и значительнее, чем вы есть на самом деле, а я нуждаюсь только в своих пятидесяти миллионах. Я выполню свою работу идеально, а потом уйду и поверьте, это будет самый счастливый день в моей жизни.

Дверь оранжереи открылись и лицо Суджина изменилось. Гнев исчез, как по волшебству, уступив место улыбке.

— Гуки! Ты вернулся раньше! — Суджин радостно обернулся и направился к вошедшему, сразу же повиснув на его руке. 

Тэхён лишь усмехнулся про себя, наблюдая за этим театром.

— Все в порядке? — спросил Чонгук. — Я слышал голоса.

— Конечно, дорогой, я просто принес Тэхёну чай и мы обсуждали, как продвигается работа. Он такой талантливый, я так рад, что мы смогли поддержать его в трудную минуту, правда, Тэхён?

Тэ взял палитру обратно в руки.

— Ваша поддержка неоценима, Суджин. Господин Чон, если вы свободны, мы можем начать позирование сейчас, у меня как раз готов нужный оттенок для ваших лиц.

Чонгук кивнул, мягко отстраняя от себя Суджина. Он снял пиджак, бросив его на диван, и закатал рукава рубашки. Альфа прошел к креслу, и Суджин тут же сел, принимая заранее оговоренную позу, Чонгук встал позади, положив ладонь на плечо. 

— Чуть подбородок выше, Суджин, — сказал Тэхён, прищуриваясь. — Господин Чон, не смотрите в пол, смотрите вперед, представьте, что перед вами ваше светлое будущее.

Началась работа и вместе с ней началась пытка для них обоих. 

Тэхён рисовал, перенося их лица на холст и чем дольше он смотрел на них, тем яснее видел абсурдность этой картины. Суджин старательно изображал любовь, но Тэхён видел правду. Пальцы Суджина сжимали руку Чонгука собственнически, а не нежно, но что было еще хуже, это Чонгук. В его глазах, устремленных на Тэхёна, не было ни любви к своему жениху, ни радости от грядущей свадьбы. 

— Вы напряжены, господин Чон, — холодно сказал Тэхён спустя час работы. — Если вы будете так сжимать челюсть, на портрете вы будете похожи на охранника, а не на влюбленного жениха. Расслабьтесь.

Суджин хихикнул.

— Гуки всегда такой серьезный, когда думает о бизнесе. Дорогой, подумай о чем-нибудь приятном, например о нашем медовом месяце на Мальдивах.

— Я думаю о прошлом, — вдруг произнес Чонгук. — О том, как легко можно разрушить все своими собственными руками из-за глупой гордыни и неумения ценить то, что имеешь.

Суджин непонимающе моргнул.

— О чем ты, Гуки? О сделке с японцами?

Тэхён замер и поднял глаза на Чонгука.

— Я думаю, на сегодня достаточно, — голос Тэ дрогнул. — Свет меняется, мне нужно поработать с фоном в одиночестве. 

Чонгук медленно убрал руку с плеча Суджина.

— Конечно, Суджин, иди в дом, распорядись насчет ужина, я сейчас подойду.

Омега недовольно поджал губы, но спорить не стал. Подарив Тэхёну на прощание фальшивую улыбку, он вышел из оранжереи.

Тэхён тут же отвернулся к своему столику с красками, начав отмывать кисти в растворителе. Ему нужно было, чтобы Чонгук ушел, прямо сейчас, иначе он не выдержит и бросит эту банку с растворителем ему в голову.

Раздались тихие шаги, и альфа оказался прямо за спиной Тэхёна.

— Почему ты это делаешь? — тихо спросил Чонгук. 

— Делаю что? Выполняю свою работу? 

— Почему ты позволяешь ему так с тобой разговаривать? Я слышал вас, я стоял за дверью и слышал, что Суджин наговорил тебе? Почему ты терпишь это унижение? 

Тэхён замер. Он медленно поставил банку на стол, взял чистое полотенце и начал вытирать руки. 

— Вы подслушивали, господин Чон? Как некрасиво для такого статусного человека.

— Не уходи от ответа, Тэ, — Чонгук сделал еще один шаг. — Зачем ты терпишь это? Почему позволяешь ему вытирать о себя ноги? Ты ведь никогда никому не спускал подобного! Тот Ким Тэхён, которого я знал, размазал бы Суджина по стене одними только словами, а ты стоишь и слушаешь, как он называет тебя неудачником. 

Тэхён резко развернулся.

— Того Ким Тэхёна больше нет, Чонгук и знаешь, кто приложил к этому руку? — он горько усмехнулся, бросая полотенце на стол. — Жизнь, и немного ты, а что касается моего терпения… пятьдесят миллионов вон, Чонгук, вот мой ответ. Я терплю это, потому что мне нужно оплатить долги, чтобы меня не забили до смерти в подворотне. Я терплю это, потому что хочу спать в тепле, а не на улице и если для этого мне нужно выслушивать истерики твоего избалованного жениха, я буду это делать, это называется выживание. Тебе, с твоими счетами и корпорациями, этого не понять.

— Я дам тебе эти деньги, — выдохнул Чонгук. — Прямо сейчас, я переведу тебе вдвое, втрое больше, просто разорви этот чертов контракт, собери свои вещи и уходи отсюда. Тебе не нужно находиться здесь и выносить всё это, тебе не нужно рисовать нашу… эту свадьбу.

— Дать мне денег? — Тэ шагнул к Чонгуку. — Ты хочешь откупиться от меня? Или, может, хочешь купить мою гордость, раз уж не смог сделать меня своей послушной игрушкой пять лет назад?

— Тэ, я не это имел в виду, я просто хочу защитить тебя от Суджина, от всей этой грязи. 

— Мне не нужна твоя защита! — почти сорвался на крик омега, толкнув Чонгука ладонями в грудь. — Я не попрошайка, Чон Чонгук, я художник и я отработаю каждый вон из этой суммы. Я вложу в этот холст весь свой талант, чтобы каждый раз, когда ты будешь смотреть на этот портрет в своей гостиной, ты видел не счастливого себя, а мою работу, мой триумф. Я докажу и твоему жениху, и тебе, и самому себе, что меня не сломать. 

— Ты невероятный, — прошептал Чонгук, его рука дернулась, желая коснуться щеки Тэхёна. — Ты всегда был таким, несгибаемым. 

Тэхён заметил это движение и резко отшатнулся. Воспоминания о том, как он доверял этому альфе, и как жестоко за это поплатился, получив то проклятое фото с Чимином.

— Не смей ко мне прикасаться, — процедил Тэхён, обхватывая себя руками за плечи. — Твой жених ждет тебя, иди к нему, Чонгук, иди и играй роль счастливого альфы, а меня оставь в покое, мне нужно работать.

— Как скажешь, Ким Тэхён, — тихо произнес Чонгук, отступая на шаг и пряча руки в карманы. — Я не буду тебе мешать, но запомни одно, я никогда не считал тебя неудачником. 

С этими словами альфа развернулся и вышел из оранжереи, тихо прикрыв за собой дверь.

Как только щелкнул замок, Тэхён выдохнул. Ноги перестали его держать, и он бессильно сел на стул, закрывая лицо дрожащими руками. Сердце колотилось так быстро, что отдавало в висках, ему хотелось кричать, хотелось разбить этот холст, швырнуть краски в окно, разрушить всё вокруг. 

Почему всё так несправедливо? Почему, пройдя через ад, он снова вынужден смотреть в глаза человеку, который одним своим существованием напоминал ему о самом страшном предательстве в его жизни? Чонгук сейчас стоял здесь, смотрел на него с нежностью, пытался защитить, в то время как пять лет назад этот же самый человек целовал его лучшего друга.

— Вы оба предатели… я ненавижу вас. 

Тэхён медленно встал. Он подошел к столу, взял в руки мастихин, кисть и смешал на палитре оттенок фиолетового с примесью черного. Он сделал первый мазок по фону за спиной Чонгука. 

Он начал рисовать лицо Чонгука. Не счастливого жениха, а того мужчину, которого только что видел перед собой: с болью в глазах и тяжестью выбора на плечах.

Когда сумерки начали сгущаться, Тэхён наконец отступил на шаг, вытирая пот со лба и посмотрел на картину. 

Фигура Суджина была нарисована светлыми, почти прозрачными красками. Он казался красивым, идеальным, но словно призрак, а вот Чонгук… Чонгук на картине был живым.

Следующие несколько дней превратились в странный спектакль. 

Тэхён приходил рано утром, еще до того, как горничная открывала шторы в главной гостиной, и уходил поздно вечером, когда над Сеулом уже зажигались огни. Он погрузился в работу с преданностью, не позволяя никому отвлекать себя. Он запер дверь оранжереи изнутри, повесив табличку «не беспокоить». 

Суджин был в бешенстве. Ему не нравилось, что какой-то нанятый омега смеет диктовать условия в доме его будущего мужа. Он несколько раз пытался ворваться в студию, чтобы «проверить процесс» и отпустить еще пару колких комментариев, но дверь не поддавалась. 

— Гуки, это уже переходит все границы. — жаловался Суджин за завтраком. — Он ведет себя как дива, я нанял его, чтобы он нарисовал нас, а не для того, чтобы он прятался там целыми днями за наши же деньги. Кто он вообще такой? Заставь его открыть дверь. 

Чонгук сидел во главе стола, просматривая котировки акций на планшете, но буквы сливались перед глазами в узор. Он спал по три часа в сутки. Мысли о Тэхёне, находящемся в нескольких десятках метров от него, в его собственном доме, сводили альфу с ума. 

— Оставь его в покое, Суджин, — холодно, не поднимая взгляда от экрана, бросил Чон. — Художникам нужно личное пространство. Ты сам хотел получить портрет с душой, так дай ему время эту душу туда вложить.

— Душу? — фыркнул омега, отпивая. — Ладно, пусть рисует, у меня сегодня встреча с флористами, мы будем выбирать арку для церемонии. Надеюсь, когда я вернусь, он соизволит показать хотя бы набросок. 

Чонгук ничего не ответил. Ему было плевать на арку, на флористов и на всю эту чертову свадьбу, которая с каждым днем казалась ему всё большей ошибкой. Он закрыл планшет и потер переносицу. 

Ближе к полуночи особняк погрузился в тишину. Горничная ушла в свою комнату, Суджин уснул в гостевой спальне, они с Чонгуком давно спали раздельно, оправдывая это «разными графиками», хотя оба знали настоящую причину. 

Чонгук спустился на кухню, сварил кофе, добавив в одну из чашек немного карамельного сиропа, он помнил эту привычку Тэхёна с первого курса. Положив на небольшую тарелку несколько сэндвичей, альфа направился в оранжерею. 

Чон тихо постучал.

— Тэ, это я. Открой. 

Послышались шаги, щелкнул замок, и дверь приоткрылась.

— Что вам нужно, господин Чон? Позирования сегодня нет. 

— Ты пропустил обед и ужин, — Чонгук кивнул на поднос в своих руках. — Я принес тебе поесть. Пусти меня.

— Я не голоден. 

— Ким Тэхён, если ты сейчас же не отойдешь, я выбью эту чертову дверь. 

Тэхён смерил его взглядом, но всё же отступил в сторону, позволяя Чонгуку войти. 

Чонгук поставил поднос на край столика и протянул Тэхёну чашку.

— С карамелью, — тихо сказал альфа. 

— Зачем вы это делаете? — спросил омега, делая маленький глоток. — Зачем играете в заботу? Днем вы холодный бизнесмен, готовящийся к свадьбе века, а ночью приносите кофе кассиру из супермаркета. Какая из ваших ролей настоящая? Или вы просто привыкли быть всем для всех?

Чонгук сел на край дивана, глядя на спину Тэхёна.

— Я не играю, Тэ. То, что я женюсь на Суджине, не значит, что мне наплевать на тебя. 

— О, как благородно, — Тэхён обернулся. — Значит, вы держите меня здесь в качестве благотворительного проекта? Чтобы очистить свою совесть? Не утруждайтесь, Чонгук, моя совесть чиста, а вот насчет вашей я бы поспорил.

— В чем ты меня обвиняешь, Тэхён? Скажи мне прямо. Пять лет назад мы поссорились из-за моих дурацких слов о других омегах, я признаю это, я был кретином, но разве это повод вычеркивать меня из жизни? Ты даже не дал мне шанса извиниться, ты просто собрал вещи, заблокировал меня и улетел, ты оставил меня одного. 

— Я оставил тебя одного? Ты смеешь говорить, что я оставил тебя одного? После того, что ты сделал?

Чонгук резко поднялся на ноги.

— Да что я сделал? Скажи мне, Тэхён! Потому что я, черт возьми, не понимаю! Я любил тебя, я дышать без тебя не мог, а ты отбросил меня, как мусор, и улетел за своей американской мечтой. 

— Не смей говорить о любви! — закричал Тэхён. — Ты не знаешь, что такое любовь, Чон Чонгук, твоя любовь это ложь, такая же ложь, как и твоя верность! Ты клялся мне в любви вечером, а на следующий день…

Тэхён осекся, слова застряли в горле, он не мог произнести это вслух, не мог сказать: А на следующий день мне прислали фото, где ты целуешь Чимина. Произнести это значило признать свое окончательное поражение, признать, что его предали два самых близких человека в мире.

— Что на следующий день, Тэ? — Чонгук шагнул к нему. — Что произошло на следующий день?

Тэхён отвернулся, тяжело дыша.

— Ничего, ты просто показал свое истинное лицо, а я сделал выводы. Ты сделал свой выбор тогда, Чонгук, ты получил то, что хотел, а теперь у тебя есть Суджин. Идеальный омега из идеальной семьи, так что давай оставим прошлое в покое.