твой потолок.

И я ведь увидела вновь эту чудесную улыбку, услышала этот чудесный смех и по-доброму родительский (или даже сестринский) взгляд

И тогда я поняла одну очень важную вещь. Вот ты как бы не старайся, все вот эти замашки, что хочется быть лучше, чем ты есть — их же не исправить, да? А вообще есть ли смысл их исправлять?

Ведь по сути, она тебя видела в детстве, смешной, глупой или странной, но она прошла все эти стадии с тобой вдвоём. И куда уже может быть хуже, если сейчас пубертат у обеих? Пфф, ерунда.

И вот эта улыбка от скулежа на физике, мол, "А ты куда рванула, твоё я еще не проверила, сядь!", пока ты пытаешься что-то объяснить, как-то оправдаться, резко поворачиваешься и видишь её. И вот тогда ты понимаешь, что надежда на что-то хорошее еще горит внутри, что она еще жива. Эти сверкающие глаза... И они помнят все твои взлеты и падения, успехи и провалы, помнят все фурри-фандомы, увлечения, конфузы у нее дома, котов воителей, звонки в анонимной рулетке, объятия и робкие поддержки на выступлениях, шутки про только что просмотренный кроссовер (?) с неумелым английским, хоровод на официально вашей последней встрече всем составом, помнят рыдания от излишней ипохондрии и все еще как бы излагают "Я здесь. Я рядом" хоть и в другой форме, в другом проявлении и другой эпохе твоего бытия. Всё еще "Алён, ты у нас прям ходячая энциклопедия" и "Алён, а у тебя те же вопросы в бланках?" и прочее. Всё еще та, все ещё люблю, просто чуть чуть иначе.

И ты понимаешь, что зря себя накручивала всё это время, ведь она знает тебя лучше, чем ты её, и видела тебя такой, какая ты есть — смешной, глупой и немного странной. Но такой живой.