тру крайм. part 2/3

Его губы тряслись, хотелось плакать, ладони тотчас взмокрели, к тому же стали холодными, хотя в салоне машины становилось достаточно тепло чтобы согреть руки. Руслан не мог успокоиться, его мысли были лишь о том, что всё таки уже поздно. Он не признался в чувствах своей подруге, не поговорил с матерью и не сказал ей то, что всё равно очень любит её. Тушенцов смотрел в запотевшее окно и нервно сглатывал слюну, шмыгая носом. Тоненькие дорожки капель на стекле выглядели точно как слёзы, они стекали вниз и немного в сторону, а потом исчезали. Благодаря этому странному, но простому залипательному процессу он смог отпустить ситуацию и наконец-то думать более рассудительно, паника потихоньку отступала. Ровно до тех пор, пока он не повернул голову в сторону салона. Пальто и какой-то чемоданчик, в котором обычно лежали деньги или что-то очень драгоценное. Может, это и не его вовсе? Тушенцов взглянул на Нила в зеркало заднего вида и как только старший голову повернул, так сразу Руслан отвернулся, сделав вид, что вовсе не смотрел на него. Но Кашин всё знал. Его задача была не убить, а лишь едва припугнуть. Ему неважно было как зовут его потенциальную жертву, только диалог мало-мальский нужно было завести, дабы войти в доверие.

– Рассказывай. Что случилось? – чётким голосом произносит Нил и смотрит на паренька через зеркальце, видит, как тот мнётся и думает что ответить.

– Да так... Личное? – с сомнением произносит Руслан и поджимает трясущиеся губы с пирсингом.

– Не вдавайся в подробности. Мне просто интересно, что заставило тебя убежать так далеко от дома.

– Ну... – Руслан стыдливо отводит взгляд к пальто и дипломату, – С мамой поругался, – рассматривая вещи рядом с собой, Руслан словно замирал. Ему было боязно и одновременно интересно, что было в том чемодане, – Мы не ладим с ней. Никогда. Практически... – последнее добавляет шёпотом.

Нил был слегка поражён. В своё время он сам с матерью нередко ругался, но до такого не доходило, да и он не был похож на тёлку, если так брать, мог за себя постоять полноценно и не совершал таких ошибок, как Руслан, сев в машину к незнакомцу. Нил не должен был об этом задумываться. Он замолчал. Больше ничего не спрашивал и не добавлял диалог вопросами. Кашин чувствовал страх Руслана – как трясутся его коленки – он видел его насквозь, хоть и был повёрнут спиной. Он питался этим страхом, хотя сам ещё не знал что именно сделает со своим пассажиром. Однозначно, не повезёт домой и отдаст в руки любимой мамочке. Ориентировочно Нил запомнил адрес и это на случай если всё таки передумает.

Руслана настораживала эта тишина. Он открывал рот и хотел сказать что-то, но тут же поджимал губы и замолкал. Юноша даже не мог ориентироваться, так как сам не знал как сюда забрёл. Город большой и к одному месту можно было проложить несколько маршрутов. Он просто был в клетке. Беспомощный и жалкий. Самые плохие варианты Тушенцов уже перебрал. Паника опять начинала накрывать с головой. Они летели чуть ли не по встречке ещё и с бешеной скоростью. Открыть дверь сейчас и просто вывалиться на асфальт равнялся самому печальному исходу. Нужно было немедленно думать, но в голову как нарочно ничего не шло. Тот рыжий тип выглядел слишком крепким чтобы на него нападать. Даже на самой маленькой скорости шанс улететь в кювет был стопроцентный.

Руслана необходимо было сбить с толку. Надурить и оставить без ориентира. Поначалу Нил действительно ехал по необходимой им дороге, вжимал газ в пол, казалось, лишь бы побыстрее, но это так же служило отвлекающим манёвром, хоть и бесполезным. Руслан всё равно не знал где они находятся. Кашин предположил все варианты событий и отрекаться от необходимого действия у него не было права. Он сбавляет скорость и останавливается на светофоре. В бардачке со своей стороны берёт ранее заготовленную тряпку, смоченную хлороформом, после чего резко оборачивается, поначалу тянувшись к чемодану, но тут же прислоняет кусок ткани к чужому лицу, заставляя вдохнуть и практически мгновенно отключиться. Руслан не смог ничего осознать. Его глаза закатились, а тело моментально обмякло. Как только Нил увидел это – отложил тряпку рядом с собой на переднее сиденье и ухмыльнулся довольно. Эффект от такого длился недолго, но здорово тупит сознание, заставляя теряться, что и нужно было Нилу. Горит зелёный свет и он вновь давит на газ, после чего рядом светофоров уже не должно было быть. Лесополоса. Здесь только магистраль, где редко проезжают машины, дорога и поблизости холодная река. Чужое сопение как никогда успокаивает, даже музыку в салоне включать не хотелось.

Напевая себе под нос монотонное: «Ла-ла-ла», он берёт с соседнего кресла пистолет и заправляет две пули. На всякий случай. Машина останавливается на обочине, Нил выключает свет, выходит и хмурится, смотря по сторонам. Пошёл снег. Мелкий, противно бьющий в лицо. Первый за эту осень. Кашин недовольно цокает и перемещает очки себе на голову. Обходя авто, он достаёт вялое тело, что весило от силы килограмм пятьдесят, после чего закидывает себе на плечо и тащит вглубь леса, но одновременно недалеко от дороги. Метель начала ускоряться, задувая в лицо всё больше и больше снежинок. Нил, будучи крепким парнем, даже не устал, наоборот, согрелся пока тащил тушку до дерева. Верёвки с собой не было, да и она не нужна была. Руслан в любом случае не сможет скрыться. Ему некуда бежать. Нил успел выкурить одну лишь сигарету и вот Тушенцов уже очнулся. Сидя на корточках перед младшим вновь в очках, практически дыша ему в лицо, Лил хищно улыбался. Его возбуждал этот потёкший макияж, эти дрожащие ресницы и мутный взгляд. Внизу становилось тесно и от этого до жути приятно.

Руслан открыл глаза и сперва ничего не понял. Это был непонятный, хоть и ожидаемый ступор. Он первым же делом принялся непроизвольно плакать. Голова раскалывалась от невыносимой боли. Становилось тошно и страшно. Не укладывлось то, что всё это происходит именно с ним. Он готов был больше никогда не жаловаться на свою жизнь и своё окружение, лишь бы сейчас просто оказаться дома в тёплой постели...

Мотая головой в стороны, сцепив зубы и обняв свои колени руками, Руслан давился своими слезами. Это был животный и неведомый ему ранее страх. Холод постепенно пробирал до костей, в то время как Нилу наоборот становилось теплее. Он схватил младшего за подбородок и грубо впился пальцами в челюсть, заставляя остановиться на месте. Дрожащие губы, бормочащие что-то неразборчивое, жилки на шее, которые то и дело подёргивались от каждого всхлипа. А также осознание этой уязвимости. Руслану никто сейчас не поможет, не погладит по волосам и не утрёт слёзы, если только...

– Очень красиво плачешь, кис. Тебе к лицу, – улыбаясь, произносит Нил и прикасается языком к чужой щеке, вылизывая солёные и вкусные слёзы, – Сучка, – после чего звучит отчётливый шлепок – несильная, но ощутимая пощёчина.

Руслану было мерзко. Страх медленно, зато уверенно переливался в брезгливость. И это касание к щеке языком... Заставило кареглазого вжаться в дерево, стоящее у него за спиной. А после вновь разрыдаться. Он понимал, что этим только привлекает потенциального маньяка, но эмоций своих скрыть он не мог. Защитная реакция давала о себе знать. В конце концов, взять и рассмеяться он себя заставить в этой ситуации не мог. Оставалось только надеяться, что его хотя бы просто так оставят в лесу, а не принудят к чему-то насильно. Это было самое страшное, на что мог рассчитывать Руслан. Пусть лучше его убьют здесь, но не изнасилуют. Нил сам уже отошёл от своего выдуманного плана действий. В кармане у него пистолет, возбуждение прёт, а перед ним отличный вариант снять напряжение и по совместительству виновник тождества. Лил впивается губами в чужие губы и жадно сосёт их, придерживая жертву за горло. Это его лучший поцелуй за последнее время, так ещё и с настоящим вкусом. Руслан еле сдержался чтобы не застонать. Это не был бы стон наслаждения, наоборот, от неожиданности. Несмотря на то, что одним из главных его фетишей было удушье, он не мог в этом развидеть сейчас чего-то хорошего. Только страх.

Кашин отстраняется и вновь обводит языком мокрые дорожки слёз.

– Я бы тебя отодрал прям здесь и сейчас, – целуя юношу в шею и линию челюсти, бормочет Нил, – Ты целка?

Руслан был в шоке от такой бесцеремонности. Он стал отрицательно мотать головой и мычать, понимая, что от этого вопроса, вероятно, зависит то, что с ним сделают.

– А знаешь... Неудивительно, – промолвил рыжий и отстранился, смотря в глаза напротив, – Так неинтересно, получается, – он поджимает губы и заправляет дрожащими пальцами прядку чужих волос за ушко, открывая весь вид на карие глаза.

Лил прекрасно знал, что Руслан мог и соврать сейчас, только вот времени проверять или выпытывать не было. Он сделал вид, что поверил. Поглаживая мокрые волосы ладонью, Кашин спускается вниз и берёт хрупкую руку в свою, перемещая к себе на бедро.

– Чувствуешь?

Руслан осторожно сжимает ладонь и чувствует что-то твёрдое, продолговатое. Он так и не догадался, что именно было у Нила там, но быстро закивал головой. На этот раз Кашин точно не церемонился и достал пистолет, в котором были как раз две пули. Тушенцов застыл. Неужели, так быстро с ним расправятся? Думать об этом не хотелось. Он лишь сглатывает и вновь начинает плакать, утыкаясь лицом себе в колени. Ему не хотелось в это верить. По телу прошёл жар и следом за ним холод. Ветер как будто подливал масла в огонь и атмосфера становилась всё зловещее, страшнее. Однако, Нилу эта паника начинала уже порядком надоедать. Слёзы были красивыми это безусловно, но истерика и желание Руслана привлечь к себе внимание больше, чем нужно, просто раздражали.

Он встал, держа младшего за глотку, и приподнёс холодный металл к его лицу, размазывая грязным дулом по губам.

– Открывай ротик, – нежно и с серьёзным выражением лица проговорил Нил, – Покажи как умеешь.

– Н-но я не умею... – дрожащим голосом замямлил Руслан и его тут же перебили.

– Я вроде ясно сказал. Нет? Ещё оговариваться будешь со мной?

Руслан замолчал, сглатывая слюну. Его взгляд был уставлен точно вниз, поэтому Нил дёрнул его за волосы, заставляя поднять голову выше. Он чувствовал себя как никогда униженным и грязным, ощущал себя хуже шлюхи.

– Давай, соси, – требовательно произнёс Кашин, надавливая пистолетом сильнее, – Не забывай, что я в любой момент могу спустить курок.