три чувства

работа лишь о персонажах, а не о реальных людях и не принуждает к действиям описанным в работе!!

В глазах двоится, она с настороженностью осматривает помещение. Взгляд нервно цепляется за каждую деталь: стены, пол, решётка, кровь...

Ноги дрожат ещё сильнее. Взгляд доходит до своих же рук, окровавленных рук крепко цепляющихся за тело мужчины как за спасение, но какое уж тут спасение.

Отчаяние

...приходит к ней когда она наконец-то осознает что натворила. И когда осознает то зрачки от шока расширяются, а к горлу тошнота комом поступает, и становится все ясно. Дрожащими руками она отпускает мёртвое тело что с грохотом на каменный пол падает и вся трясётся вновь проходясь взглядом по комнате.

Знала же, что нужно всегда быть осторожной, даже когда доверяешь. Но если бы точно знала, попала бы она сюда? Смотрела бы она сейчас на мёртвое тело в попытках собраться и не трястись как мышь перед кошкой? Точно нет.

Оля Чесапик всегда трезво оценивала свои мысли, всегда здраво подходила к принятию каких либо решений и всегда уверенно выполняла все что обдумывала в голове.

Но прикасаясь руками к своему лицу в попытках остановить рвотный рефлекс она невольно задаётся ещё одним вопросом, "куда делась её уверенность?" И ведь не знает.

Потому что за последнее время произошло столько событий, что запутаешься пока поймёшь в каком же месте у неё была возможность остановить всё это и не доводить до критической точки.

Но понимание приходит постепенно. В голове всплывают события годовалой давности, "начало" всего этого. А началось когда она впервые встретила его, на пороге своего скромного дома. Раненого, просящего о помощи и с такой мольбой в глазах, что будь она совсем бессердечной, всё равно бы помогла ему.

Приняла его в дом как старого друга, выделила спальное место, меняла повязки каждый час чтобы тяжёлые раны вновь не раскрылись. А когда под утро он пришёл в себя, то представился Наклсом, сказал что служит при дворе, а напавшие - враги с Востока. И ведь уже тогда на сердце легла тяжесть, ведь он служит при дворе.

Но со временем волновать это её совсем перестало. Когда Наклс стал помогать, когда стал единственным кто смог хоть как-то приблизиться к её сердцу за все года её одиночества.

Потому что Оля сколько себя помнила всегда была одна, в раннем возрасте потеряла родителей, а общение со сверстниками совсем не складывалось. И она даже не понимает как у неё вышло вырасти сострадательной к живым существам, к тем кто постоянно хотел её убить.

Но даже с такими качества характера, у неё не было близких друзей. Пока она не встретила его.

Она помнит что он помогал ей, что носил товары из города и интересовался всем чем она увлекается.

Они проводили долгие часы на кухне, обсуждая всю свою жизнь, всё что знают, последние сплетни или совершенно рандомного жучка пробегающего рядом. И ей приносило это удовольствие. Слушать его голос с простыми не требующие большого осознания рассказы, шутливо спорить, обмениваться взглядами с искрой в глазах.

Кратким словом, Оля Чесапик и вправду любила Наклса.

Парня что появился в её жизни совсем неожиданно. Парня который подарил ей множество комплиментов, цветов и помогал ей со всем чем мог. Парня который стал не только её первой влюблённостью, любовью, привязанностью, но и последней.

Холодный бетон пробирает мурашками до костей. От воспоминаний хочется безутешно плакать. Но в комнате всё же, ещё лежат три мёртвых тела, искалеченных до ужаса. Оля сжимает губы в тонкую полосу осмысляя все что есть, а потом с нескрываемой брезгливостью начинает рыскать в карманах штанов мёртвого мужчины.

Шарится до тех пор пока не ощупывает холодный металл. Ключ. Вот что ей нужно для того чтобы выбраться отсюда.

Но ради кого, уже не знает. В мыслях всплывает лишь он один. Его черты лица, нежная улыбка, запах, телосложение, смешные шутки, взгляды в которых читалось любовь и нежность, а нежные поцелуи оставленные им во тьме ночной, когда лишь один одинокий фонарь освещал веранду...

И вот опять хочется плакать, но лучше бы плакала из-за доносов.

Каждый в городе страшится доноса сильнее чем изгнания из государства. Донос - значит смерть. Не просто смерть, а сопровождающуюся пытками и моральным давлением не только на тебя, но и на всю твою родню, если она конечно впринципе есть. Потому что оклеветают не только твоё имя, но и род вместе с фамилией. Захотят - вспомнят всех родственников, а может нароют ещё больше информации и соединят все в настолько абсурдный вывод что участь ликвидацией будет казаться ещё лёгкой.

Но она сама приписала себе предсмертный договор когда осмелилась рассказать ему об этом.

Оля Чесапик считает себя полной дурой потому что рассказала ему о том что является ведьмой

Ведь Кадота мать его Наклс - капитан королевской гвардии, не просто какой-нибудь солдат что исполняет приказы, не просто тот кто может без проблем отвертеться от этого, а тот кто беспрекословно подчиняется королю, тот кто обязан выполнять закон о сжигании всех тех кто служит дьяволу, всех тех кто использует "тёмную" магию и идёт против церкви.

Для правительства использование "тёмной" для них магии равняется изменой.

И вновь она кусает губы до крови когда прокручивает в голове своё нелепое признание о том кем является. Вновь вспоминает удивление на его бледном лице и слова о том что они поговорят как-нибудь потом, что сейчас он не готов, что ему нужно переварить информацию.

Да какую уж там информацию!

Он приспешник короля, одна из главных его пешек. Он должен быть верен королю, он должен слушаться его приказов.

Было глупо не думать о том что он не расскажет об этом занимая одну из главных должностей в королевстве.

Изо рта девушки исходит смешок, и вправду дура.

Ведь не ожидала что именно Наклс будет тем кто предстоит перед её домом с горящим в руке факелом, с несколькими солдатами за собой.

Вломились в дом они внезапно, что она и одеться не успела как ворвавшись в её спальню, и схватив, поволокли они девушку от тихого домика в лесу, до городской темницы.

И как бы не пыталась она сопротивляться, все было тщетно. Всё было спланировано как только фраза о умение колдовать была произнесена из её уст.

Да и было глупо предполагать, что обладающий истинной любовью к своему правителю откажется от правил ради дурочки живущей в лесу.

Она нервно потирает натёртые из-за веревок запястья и вспоминает как он кинул её в эту мрачную клетку кинув лишь один осуждающий взгляд, проговорив что-то о суде на рассвете.

И ещё долго она слушала смешки солдатов за дверью над капитаном, а потом приказ заткнуться и не рассказывать историю о контакте с ведьмой в лишние уши. Будто они и вправду послушаются.

Помнит как последний громкий хлопок дверью прогремел наверху, а после буйные обсуждения колдовства вновь поднялись.

Боль

...чувствовала она в тот момент, да и сейчас чувствует.

Оля доверяла ему сильнее чем кому либо ещё. Думала что он единственный кто поймёт её, примет, не осудит. Но думать нужно было раньше.

Последний осколок в сердце отданному ему ломается вспоминая всё это, а по щеке скатываются солёные слезы. Поднимает взгляд наверх и быстро моргает чтобы несколько слёз не превратилась в потоп воспоминаний.

Нервно перебирает связку ключей в попытке успокоиться и на этот раз прокручивает в мыслях все что произошло за последние пару часов.

Помнит что после того как он ушёл прошло около часа, а потом надоедливая стража начала тешаться над ней забыв про личные разговоры. Но ожидали ли они что выкрав ключ от клетки она нападёт на них под приступом ярости. Оле кажется что тогда ей управляло что-то немыслимое и от этого же щурится. Последний раз эта сила приходила около того озера...

— Вот чёрт... — единственное говорит она перед тем как заметить поступающие медленно к окну лучи встающего солнца и небольшой гул наверху. Город просыпается. Точно, суд на рассвете.

От этой мысли взгляд неожиданно расплывается. Паника. Оля ведь знает что из себя представляет суд и проверки на ведьму, сама не раз наблюдала подобное. Бедных девушек ерундой заставляют заниматься, очевидные вещи ища на их теле, в воду суют ради того чтобы повеселиться над чем было мерзким людишкам.

Зрачки нервозно бегают оглядывая всю комнату, а руки хватаются за кирпичную стену. Ну вот ещё, падать в обморок ей здесь точно не хватало.

В голове все плюсы и минусы складывает, а потом на бег срывается в сторону каменной лестницы, совсем игнорируя то что босиком и в спальной ночнушке, да и какая разница если тебя казнить собираются.

Когда подбегает к деревянной двери то слышит за ней разговоры и шум, так что не церемонясь дверь чуть ли не вышибает, и бежит оставляя стражу лишь неудоменно смотреть ей в след. Но и пяти минут не проходит как оправившись от шока они бегут за ней. Но Оле честно говоря, без разницы.

Пробегает площадь где люди уже собираться начали, совсем игнорируя то что её хватать пытаются, прутьями задеть, лишь тошноту пытается скрыть потому что на этой площади слишком невинных людей погибло по глупости короля. Площадь покрытая кровью, хоть и не видно крови совсем.

Оля если честно уже ничего не понимает, ни того почему бежит если от смерти все равно не уйти, ни чего-то другого. Ловит на себе взгляды горожан, кто-то с удивлением, кто-то с сочувствием, кто-то с презрением. Знает что стража за ней смотрит с невиданным осуждением и желанием покарать. Знает и что король узнав об этом усмехнётся назвав глупой девчонкой. Знает и то что он, своими алыми очами смотрит лишь на неё одну игнорируя восклики гонца с посланием от короля.

Оля нервно усмехается и осознает, что единственный дьявол из них двоих все это время был лишь он.

И если честно, она уже готова сама умереть чтобы покарать того кто однажды придумал всю эту чушь о сжигании ведьм.

Ведь люди - до невозможности трусливы, они предпочтут избавиться от того чем не могут овладеть, вместо того чтобы попытаться понять. Сколько невинных смертей можно было бы избежать не придумав этого нелепого закона. Сколько проблем не было бы если люди не старались изменить библию под себя.

Она бежит что есть силы, понимает что взгляд затуманен, а ноги ватные, единственное что дальше позволяет ей бежать лишь страх быть пойманой ими.

Знает что конец свой должна получить от другого, знает что если умрёт не убежав от злых людей то всю жизнь свою прожила зря.

Да и думала ли она так сама...

— Остановись чокнутая! — кричат ей в след от чего ей хочется чтобы не взгляд затуманен был, а слух. Со всей силой проморгаться в диком беге пытается, за то разглядеть выход из города получается.

Видит как испуганная стража со всей силой механизм крутить пытается дабы ворота закрыть. Но Оля ловкая, поэтому быстро просачиваясь сквозь щель пробегает, а после мычание и стук об дерево слышит, совсем не оборачиваясь знает что это парочка солдат ударившись уже не сможет продолжать погоню. Хихикает, за это ей ещё одну казнь назначили бы.

Камень сменяется на неровную почву с тропинкой, никаких проблем на пути пока нет, вроде везёт, но убежать от них становится сложнее. От чего начинает зигзагами бежать, сама удивляясь тому сколько сил у неё, да и не такое бывает когда тебе смертью грозятся, да и столько слов как за сегодня в свой адрес Оля никогда наверное не слышала. Что там от сплетен неизвестно откуда взявшихся до пожеланий в аду гореть да поскорее, а то обнаглевшая девчонка совсем заветы истинные позабыли — цитирует у себя в мыслях.

Оле становится до невозможности смешно от сложившейся ситуации.

Она успела признаться ему во всем чем только могла, успела заработать стопроцентную казнь если её поймают, она убила человека и за ней погоня.

Да о таком в книгах-то не пишут! Даже в самых абсурдных среди смазливой мелодрамы и научной ерунды на полках королевской библиотеки. Её окончательно пробивает на смех когда слышит звук удара и поворачиваясь замечает то как ещё один ударяясь об дуб отстаёт.

А ещё для себя осознает, что бежит не она, а лишь то что было с ней с того самого момента и будет после неё.

Она улыбается вовсе горло, чувствует себя счастливой, свободной. Спустя столько лет своей жизни, наконец-то.

Она ускоряет бег, тропа сменяется неразведанной людьми почвой, здесь тропинки нет, как и людских следов. Здесь корни торчат из каждого угла, а камни впиваются в ступни. Здесь её ноги превратятся в мясо, а лицо покроют многочисленные царапины от острых ветвей деревьев. Но и боли она уже не почувствует, лишь пустоту внутри, но приятную. Это то что зовётся свободой?

Поток мыслей невероятен. За ней уже никто не бежит, все давно сбились с пути, а камень из ниоткуда взявшийся на дороге заставляет споткнуться об себя.

Оля тяжело дышит устремив взгляд в землю, уши ласкает северный ветер. Поднимает голову и рот от удивления открывается

Разве она бежала сюда...

Ничего не понимает, пытается вспомнить, но все попытки к нулю

Хочется вернуться назад

Домой

Но если честно, единственный дом для твоей души всегда был здесь, правда Оля?

— Нет... — отвечает она.

Хочется вернуться, но ноги уже не ходят, лишь медленно  к деревянной пристройке подводят. Это место мрачное, серое, тревожное. Наводит тоску и апатию. Здесь все давно уже заросло, лишь одинокое озеро посередине чьи волны лишь изредка покачиваются от ветра, а рядом стоящий дуб растёт уже как множество столетий, скрывая за собой тайны одиноких девушек и множество смертей.

Сопротивляться этой силе уже нет сил. Вообще не на что нет сил, ведь...

Оля знает многое, Оля знает то что не знает ни один монах. Оля своими глазами видела то что ни один из королей не видел. Она знает что единственное в чем они правы, то что "тёмная" магия губительна для носительницы, но ведь ничем не страшна для остальных пока они сами не полезут в битву.

— Магия губительна для носительницы... — вспоминает, зрачки расширяются, но уже не сопротивляется как сопротивлялась будучи ребёнком когда только пришла сюда

Оля чётко помнит этот момент когда лишившись родного дома ей пришлось бежать вплоть до этого места и начинать жить тут с чистого листа позабыв прошлую жизнь. Помнит как впервые пришла сюда, как начала здесь свою историю.

Ноги тяжело переставляются ближе к деревянным доскам приближая к склону, мельком Оля замечает что ноги и вправду уже стёрты в мясо, это наверное единственное что мешает двигаться быстрее.

А когда они доходят до края то останавливаются. Стоит так несколько секунд и замечает что контроль вновь вернулся к ней, он дал ей шанс сбежать?

Медленно она отходит от края назад, смотрит напряжённо и закрывает глаза, а после вновь открывает будто надеясь что это все сущий кошмар.

Делает шаг назад...

а после разбежавшись прыгает вниз

Всплеск воды наверное самое громкое что происходило здесь за последнее десятилетие. Открывает глаза и подмечает что совсем ничего не видит, да и зачем же ей видеть собственную смерть.

Вода тянет вниз, на душе легко

Свобода — это отказаться от жизни? Или избавление от страданий? Оля уже никогда не узнает, да и зачем ответ на этот бессмысленный вопрос что искала она всю жизнь.

Да и точно ли свобода ей нужна была? Кажется она ошибалась.

На миловидном лице девушки появляется улыбка, она встретила здесь начало, здесь встретит и конец. Совсем не обращает внимания на то что чёрное щупальце хватает за талию утягивая вниз, то что в лёгкие медленно проникает вода и то что ей больно. Больно умирать, морально уже смирившись со всем кроме того что второе щупальце резким движением протыкает ей грудную клетку вытягивая оттуда сердце и оставляя после себя огромное пятно крови.

Назад она уже не всплывёт.

Принятие

...достигает её, только присоединяется на глубокое дно к сгнившим уже давно трупам когда-то таких же одиноких девушек что довели себя до такого под кандалами любви.

Последнее что видит она когда моргает последний раз, это два алых светящихся глаза

И вправду

Дьяволом из них двоих,  всегда был лишь он