третий сет

Во время матча нельзя сводить взгляд с мяча. Это единственная вещь, которая должна приковывать всё внимание, ради достижения одной конечной цели — забить мяч. Айден прекрасно об этом помнит, оценивает ситуацию на площадке, анализирует, откуда может прилететь из-за сетки. Как близко стоят сокомандники. Каковы шансы, что он проведёт связку чисто и тот, кому он отдаст мяч, будет в нужное время в нужном месте. Но взгляд соскакивает. Всего на секунду.

Николас, кажется, только этого и ждёт. Тут же ловит его взгляд и, блять, подмигивает.

Мяч летит ровно ему в руки, а Айден его едва не упускает, запнувшись об собственные ноги. Но всё равно разыгрывает пас в свободное место, обеспечивая им новый мяч.

Сраная юбка.

— Равенскорт! — рявкает Уитлок над ухом, и Айден тут же смаргивает наваждение и делает вид, что вытирает пот. Но этого старика так просто не проведёшь. Он хлопает его планшетом по затылку. Неприятно, но заслуженно. — Будешь отвлекаться на Харгроува — вышвырну обоих.

— Не получится, — замечает Конрад, забирая бутылку воды у Байрона и делая жадный глоток. — Нас поднимут на вилы все фанаты клуба.

— Из-за Николаса или Айдена? — уточняет Милтон, растирая ушибленное запястье. Неудачно принял крученную подачу.

— Из-за Николаса. У него фанбаза больше.

— Мило, — сухо замечает Айден, и снова получает планшетом.

Но времени распинаться и выяснять почему же у Айдена меньше фанатов нет. Нужно настроиться на второй сет и тренер быстро возвращает команду в обсуждение следующей стратегии. План чужой расстановки отпечатывается на внутренней стороне век, когда они выходят на площадку снова. На Николаса он не смотрит целенаправленно.

Адреналин в крови шумит в ушах сильнее чем собственный внутренний голос, а зал взрывается криками с трибун и скандирующими кричалками от девушек из группы поддержки соперника. Поддержка Обсидиановой академии не оставляет их без ответа, сбивая барабанами с нужного ритма чужих игроков на линии подачи. Команда академии давно привыкла и заучила их биты, не отвлекаясь.

Айден просто надеется, что они заберут второй сет сразу, чтобы не пришлось отыгрываться в третьем, и получится свалить с площадки в раздевалку побыстрее. После быстрых игр всегда следует получасовой разбор полётов, а всё чего ему сейчас хочется это в душ и дать себе подзатыльник.

Второй сет они забирают чисто и ожесточенно, подача за подачей забирая эйсы. Винить их либеро нельзя — им просто не повезло, что в начале сета Конрад оказался на подаче. Бешенные силовые принимать решится разве что Уитлок и то не факт, что останется без синяков. Трибуны взрываются оглушительными овациями, пока команды обмениваются рукопожатиями под кричалки каждой из них. Чирлидинги выступают на своих половинах в отведенные им две минуты, благодаря тем самым фанатов за поддержку.

Айден ощущает себя грязным и уставшим, слишком много раз видевшим эту связку из девушек, которые бодро качают бёдрами и шуршат помпонами с криками благодарности, но всё равно не в состоянии отвести взгляд. Игра-то уже закончилась, теперь можно беззастенчиво поглазеть пока никто не видит.

Почти никто.

— Поеду с Кейном, — бросает вполголоса Конрад, хлопнув тяжелой братской рукой по спине и вернув этим Айдена к реальности, когда они выходят с площадки в коридор к раздевалкам. Команда впереди шумит, обсуждая прошедший матч и жалуясь на боль в мышцах; их разговор теряется на общем фоне. — Повеселитесь с Николасом где-нибудь за пределами камер. Салон только не запачкайте.

— Я не...

— У тебя всё на лице написано, — оскал Конрада не вызывает доверия. Слишком уж он в себе уверен. Айден двумя пальцами резко давит ему на бок и удовлетворенно уходит вперёд, услышав болезненное ойканье. — Это грязный приём!

— Именно, — Айден скрывается в душевой кабинке.

Сраная юбка.

Николас всей душой ненавидит толпы.

Один раз толкнули — не страшно, второй уже заставляет нервно вздыхать, на третий в него летит какая-то девушка с стаканчиком в руках. Кофе в нём холодный и липкий, мгновенно пятнами впитывается в тонкую синтетику форменных брюк. Она испуганно бесконечно извиняется, тянется к рюкзаку, в панике пытаясь найти то, чем можно вытереть беспорядок, но Николас по опыту знает, что ничем, кроме стирки, тут уже не помочь. Поэтому просто улыбается ей, успокаивая, мол, не страшно, и выкидывает стаканчик с остатками кофе в ближайшую урну.

Вообще-то, страшно. Пусть это и домашняя игра, чистых штанов на замену у него нет. Ни у него, ни у их капитанши. Их запасная форма, конечно, свалена кучей в подсобке, но она мятая и за несколько жалких минут до их выхода привести её в приличный вид абсолютно нереально. Это не говоря о том, что из-за него одного пришлось бы переодеваться если не всем, то точно участвующим с ним в связке девушкам, чтобы не рушить выстраиваемый рисунок.

— Посидишь на трибунах? Скажу девочкам, что сегодня танцуем другую связку, время на перестройку у нас есть, — Лидия уже достаёт телефон, пока Николас в туалете с открытой дверью пытается водой замочить самые большие пятна, иначе придётся тащить в химчистку.

— Зачем? — пальцы уже замёрзли, горячая вода в местных туалетах недоступная благодать. Кто вообще пользуется горячей водой в мужской уборной? Николас оставляет попытки привести себя в порядок, вытирая руки об сухие участки испорченных штанов и выглядывает в коридор к Лидии: — У нас есть чистые отглаженные костюмы?

— Только юбки.

— Значит, выступлю в юбке, подумаешь.

Лидия пожевала бы губу, если бы не красная броская помада на них, которую она не хочет смазать. Николас привык к этим нахмуренным бровям, чтобы знать, что Лидия усиленно что-то решает у себя в голове.

— Нам может влететь.

— Скажешь, что это я предложил. По факту, так и есть.

— Неугомонный, — качает головой Лидия, но у них нет времени препираться. А гонять по всему залу девушек на построение, которое они давно не репетировали, не выгодно. Больше шансов налажать в суматохе.

Тренер хмурится, когда они озвучивают эту идею, Николас видит это через всё поле, пока Лидия говорит с ним по телефону на громкой связи. Но добро даёт. Только один раз. Это самая абсурдная идея, но она срабатывает. Кто-то присвистывает, пока Николас поправляет одолженные у Лидии гольфы, кто-то беззлобно жалуется, что Николас опять привлечёт к себе всё внимание.

Справедливости ради, он мог бы и не помогать Лидии с её чирлидершами, он вообще относится к секции спортивной гимнастики, но она всегда прыгает выше головы и тащит их медийную узнаваемость на порядок выше остальных клубов. Николас согласился участвовать в выступлениях для поддержки и сложных связок, которые Лидия подсмотрела у зарубежных профессиональных клубов только из чувства дружеского долга.

А теперь он мёрзнет без штанов, в этой тупой юбке, растягиваясь и разогреваясь в последние минуты на прорезиненном полу. Но он сам предложил, некрасиво резко давать заднюю.

Только на самой площадке, когда они пробегают мимо выходящей на разминку волейбольной команды, он понимает, в чём был прокол всего его плана.

Николас телом чувствует тяжёлый взгляд, намертво прикованный к его оголённой коже бёдер.

Но куда он уже денется с площадки, прямо из связки и танца, который выстроен так, чтобы он мог легко подкидывать по очереди подбегающих к нему девушек? Адреналин и волнение захлёстывают с головой, притупляя нервозность и дискомфорт. Лидия как-то сказала, что нужно просто быть в потоке и на волне, чтобы не обращать внимания на взгляды и свист толпы. Но Николас не может «не обращать внимания», когда на него смотрит Айден. И не умеет делать дела вполсилы.

В конце концов, какой из него танцор поддержки, если он своего парня и его команду поддержать не может из-за маленького происшествия?

Это становится будоражащей игрой, состоящей из взглядов через всё поле и его собственных подмигиваний. Николас может поклясться, что видел, как Айден чуть не упустил мяч из-за этого.

Вокруг целая толпа, пришедшая на их игру, целая команда чирлидинга, состоящая из красивых девушек, а он смотрит только на него. И дело тут вовсе не в юбке. Приятно.

Этот день Николас торжественно объявляет днём глупостей. Начиная с глупой порчи костюма, закинутого на дно спортивной сумки, продолжая глупой затеей с формой и заканчивая глупым возбуждением, которое преследует его, как охотник добычу. Ведомый им, он выскальзывает из раздевалки, не оставаясь на дополнительную тренировку, которую проводит Лидия после уборки зала, прямиком в спасительные руки, собственнически прижимающие его к ближайшей стене.

Трахаться в пустом медкабинете сегодня не входило в его планы, но, кажется, он уже назвал этот день днём глупостей, чтобы легко согласиться и на эту тоже.

— И что это было? — это больше риторический вопрос, который звучит как бы между делом, прямо в кожу вместе с горячим дыханием.

— Не поверишь, мне испортили штаны... Эм, где-то за десять минут... Блять, не кусайся! — Николас хватается за тёмные пряди, с силой натягивая их, но Айден только сильнее кусается, удерживая себя на месте. Он уже чистый, вымытый после матча, его волосы влажные после душа, пальцы в них легко путаются и скользят.

Каждый новый укус, несдержанный и неосторожный, заставляет руки задрожать, грозя уронить Николаса назад, на жёсткую кушетку, куда его посадили между поцелуями. Это не больно, это слишком хорошо и именно поэтому он просит остановиться. Лишь бы не кончать настолько быстро.

Айден это знает и пользуется этим, пролезая ладонью под синтетическую ткань шортов под юбкой. Николас закусывает губу, думая, что однажды он просто проглотит одно из своих украшений от этого. Слишком долго думать у него не получается — пальцы ловко обхватывают головку, пока зубы прихватывают истерзанную кожу в новом укусе. Все мысли испаряются как по щелчку пальцев, растворяются в возбуждении и зашкаливающем адреналине от риска быть пойманными кем угодно, у кого есть ключ. И если Лидия и Байрон ещё могут отпустить их с миром и позором, то Уитлок вряд ли будет также милосерден.

Айден же безжалостно давит на член, пачкая бельё и заставляя Николаса сильнее кусать губу с шумными вздохами. Это издевательство в чистом его виде и он сам до него довёл. Случайно, но всё-таки осознанно. Он послушно разводит ноги, поддаваясь давлению чужой ладони, и мелко дрожит, вскидывая бёдра навстречу ласке. Собственноручно приближая конец их глупому помешательству.

Горячее дыхание обжигает, влажный язык вырывает задушенные вздохи, крепкая хватка не даёт своевольно вырываться. Но если на площадке Айден играет честно и с ясной головой, то тут пользуется грязными приёмами. Мокрые поцелуи поднимаются вверх по ноге и останавливаются тёплым давлением на члене сквозь ткань.

Николас дрожит, всё-таки падая назад.

Айден разбирает его на мелкие кусочки проверенными движениями и собственным языком, подгоняемый тем же адреналином. Не нужно быть гением, чтобы это понять, но Николас и двух слов сейчас связать не может, только толкнуться бёдрами вверх и закусить тыльную сторону ладони. Кончает он с тихим всхлипом и бешено колотящимся сердцем, не успевая ни предупредить, ни отдёрнуть Айдена в сторону. Просто постепенно обмякает на локтях, запрокинув голову с тяжёлым дыханием, и с растекающимся расслаблением наблюдая, как Айден вытирает лицо об синтетическую ткань складок юбки.

Целуются они быстро и мокро, но оставаться тут дольше попросту небезопасно. Николас влезает в джинсы, отбросив запачканное бельё и форму в сумку к штанах. Грубая ткань неприятно трётся об кожу, но до дома или квартиры Айдена дотерпит, а там уже нормально переоденется. И в душ сходит.

Растёкшись по переднему пассажирскому в машине Айдена, Николас лениво набирает Лидии сообщение, что принесёт всю форму на следующую тренировку.