trauma

Trauma 06: mingi

— the music is louder than my thoughts

Бедность – не порок, говорили они. Но бедность это серьёзный недостаток в потребительском мире, когда ты сталкиваешься с издержками государственных режимов.

Минги был из бедной семьи. По данным статистики, пятнадцать процентов населения страны находятся за чертой бедности. И он был одним из них. Он отлично знал, что такое отсутствие денег и какие последствия за этим последует, ведь бедность – порок, пока ты не смог выбраться из нее.

Минги был из того типа людей, которые не страшились подобной жизни – он привык – но и бежать от нее было так сложно. Он не был слабаком, вы не думайте, но его силы никогда не были равны перед теми, кого жизнь наградила не войти в тот процент. Минги не завидует – это плохо – он ненавидит судьбу, которая преподнесла ему такое. Сколько бы он не пытался, сколько бы он разговаривал с родителями, пытаясь направить их на истинный путь, сколько бы рабочих часов он не брал в небольшое свободное от учебы время, всегда все оставалось под тем же ярлыком «бедность». Минги был белой вороной, лишним человеком, как в литературе называют людей-неудачников в попытках оправдать их мелочное или ненужное существование в этом месте, а порой и мире.

У его родителей была квартира, причём довольно неплохая. Район, конечно, оставлял желать лучшего, но был не самым ужасным. Квартира была не самой большой, но три человека там помещались без особых трудностей. На этом возможные плюсы заканчивались. Любое жилье, техника и прочее, что необходимо для жизни, требует ухода, а, значит, требует денег. Закономерным становилось то, что этих денег у них почти всегда не было. Странно, что работающие родители никогда не могли должным образом распределить бюджет так, что даже их маленьких зарплат хватило хотя бы на оплату услуг и минимальную корзину еды. Минги требовалось только это: к отсутствию остального он привык.

С остальным он сам разберётся. Уже не маленький ведь.

Минги не помнит, насколько часто у них была горячая вода дома; порой не было света или газа. Это бывало так часто, что появление все этого в доме вызывало в нем странно чувство чего-то надвигающегося. Очередной долг? Попытка быть хорошими родителями? Проверка от социальных служб?

Не могло все наладиться, он знал.

Зимой отопление отключали, и приходилось согреваться другими способами. Зиму он ненавидел по этим причинам. А еще у него не было хорошей куртки, чтобы не мёрзнуть на холодных улицах в разгар зимы.

И дома, и на улице было одинаково плохо.

Минги почти никогда не ел плотно, а если это и было, то один единственный раз за день.

Отсутствие денег приводило к тому, что порой холодильник пустовал неделями, а горячая вода не включалась месяцами, потому что никто не оплачивал счета. Квартира захламлялась вещами, которые, впрочем, неизвестно зачем нужны, но продолжали занимать место.

Минги рано узнал, что такое социальное неравенство. В детстве, кажется, он использовал другие слова, но это было именно таким. На примере сверстников, он понял, что не все живут так, как он. Многие его одноклассники могли позволить себе хорошую одежду, телефоны последних моделей, развлечения, походы в кафе. Чего уж таить, они могли хотя бы быть сытым и мыться в горячей воде. Минги не понимал, почему так происходит.

Минги получал насмешки и упрёки в свой адрес. Сколько раз он слышал «нищий», «бедняга», «бомж»? Он перестал считать. Каждый раз изощрённее, грубее, словно он не человек, словно ему не обидно.

Дети – жестокие существа.

Наравне с нищетой Минги боролся с буллингом и попытками сдерживать свои эмоции.

Регулярным было услышать то, что он мусор, что другим детям противно находиться с ним, хотя, надо признать, он всегда был одет опрятно и чисто – он следил за своим внешним видом. И пусть одежда у него была не самая новая, не брендовая, но она была хорошая, чистая. Минги правда старался, он правда был хорош в этом. Ему хотелось выглядеть таким же красивым, как остальные, но остальные не принимали его. Он даже сам разрисовывал себе вещи, смотря видео в интернете, и ему нравился результат. Минги научился шить, чтобы создавать для себя что-то новое. Но, надо сказать, такое все равно не ценилось. «Бедность» ярлыком висела на нем.

Его вещи портили, его обед выкидывали. На это он зарабатывал сам, откладывал деньги, пытаясь быть как все. Минги просто хотелось быть хотя бы сытым, а не вновь слышать урчание живота, когда его обед просто выкидывали в мусор.

У него даже друзей не было. Минги был одинок.

Тогда Минги нашел свое в этом мире.

В какой-то момент, когда Минги вырос, превратившись из маленького ребёнка в подростка или уже взрослого парня, он находил в музыке своё утешение и возможности спрятаться от реального мира, где ему не было места. Когда становилось тяжко, когда мир угнетал его со всех сторон, он мог просто надеть наушники, спрятавшись за всеми этими любимыми звуками, которые помогали ему. Бежать от реального мира — это не выход, но он продолжал пользоваться этим способом, как наиболее подходящим ему и не требующим особых усилий. Возможно, он был немного странным, и поэтому не находил себе близких друзей, но сложно меняться, когда ты уже понял, кем ты являешься, кем ты хочешь быть для остальных. Подстраиваться под других это не вариант. Лучше быть собой, когда ты хочешь показать реального себя всему миру и чтобы они любили тебя. Минги был погружён в эту музыку и музыкальную индустрию, знал о многих жанрах, исполнителях; и постоянно искал для себя что-то новое, кого-то нового, чтобы удовлетворить свои потребности в прослушивание музыки, в прятках от реального мира.

Музыка заглушала его мысли, перекрывала кислород в реальный мир, где он, кажется, не мог найти своего места.

Наушники стали чем-то родным, музыка обновлялась. Одна за другой. Минги нашел лучшего друга. Минги стал не таким одиноким как когда-то.

И именно музыка свела его с тем людьми, которыми он невероятно дорожит. Музыка его проводник, его муза, его друг.

Музыка громче его мыслей.