top Дань Фэн.

— Это что ещё…?

Инсин проводил взглядом белое полотенце, улетевшее на лавку. Игривость, подсластившая на краткое мгновение улыбку, сменилась недоумением: о, он вовсе не был бы против, не учуди Дань Фэн невероятное в его стиле. Как на Дань Фэне не было теперь полотенца, так и под полотенцем не оказалось самого Дань Фэна. 

Инсин даже обернулся на дверь, допуская, что верховный старейшина мог, будто шалый ребёнок, нагим выскочить обратно в предбанник и стоять теперь у порога, заглушая глупое хихикание кулаком. Картина в воображении нарисовалась настолько сюрреалистическая, что впору было бы вызывать санитаров. Обоим.

Однако в банном мареве его коснулась прохлада, вызванная чужим движением. Вдоволь насытившись комичным выражением лица Инсина, Дань Фэн прошёл мимо него к купальне, опустил ногу, пробуя температуру воды. Лёгкий белёсый пар, вихрясь, обволакивал скрытую облачными гимнами фигуру, и Инсин прищурился, вглядываясь. Воды разошлись, будто в них опустили прозрачную миску, но вскоре сомкнулись вновь, и о присутствии кого-то теперь говорила только лёгкая рябь по поверхности.

— Помнишь, как ты сказал: “глаза бы мои тебя не видели”? — вкрадчиво отозвался наконец Дань Фэн, уложив голову поверх сложенных на бортик купальни рук. 

Инсин так и застыл посреди комнаты, не до конца заколов волосы шпилькой, и кончики нескольких выбившихся прядей, уже подмокшие от испарины, соблазнительно липли к коже. Дань Фэн поднялся взглядом по ногам, слегка склонил голову, будто пытаясь заглянуть под край полотенца, всё ещё скрывавшего чужие бёдра. 

Не то почувствовав чужой голодный взгляд, не то просто от неловкости, Инсин отмер наконец, заколол волосы и демонстративно закатил глаза, даже не пытаясь припомнить, когда это мог сказать нечто подобное. Дань Фэн в любом случае не был из тех, кто замалчивает и копит серьёзные обиды. Скорее из тех, кто складывает подобную чепуху в отдельный ящичек Пандоры в своей голове, чтобы открыть его в надлежащий момент и вывернуть ситуацию в свою пользу. 

— А, погоди, — он замер возле бортика купальни, делая вид, будто пробует воду, но на деле всматриваясь в создаваемые чужими движениями подводные течения. — Это когда ты пролил чай на мои наработки? В таком случае я сказал “глаза бы мои не видели тебя здесь с твоей чёртовой водой, раз ты не умеешь удержать её в кружке”. 

Вода мягко струилась вдоль хвоста и ног, не видимых глазу, но заманчиво обрисованных на небольшой глубине. Инсин поднял взгляд, вдруг чётче усматривая силуэт Дань Фэна перед собой: пар клубился в изгибе шеи, вода с влажных волос и кожи невесомой вуалью вычерчивала грудь и плечи. 

— Так не бросай свои чертежи на кухонном столе, — Дань Фэн нетерпеливо шевельнул хвостом, наблюдая за застывшим у воды Инсином. 

— Нет у меня в мастерской кухонного стола, — буркнул тот, наконец приземляясь на бортик. — Они все рабочие.

Подводные течения моментально пришли в движение. Это даже было немного жутко, —  словно скрываемое волнами чудовище, почуяв добычу, выплыло на охоту.

Инсин сглотнул, с невольным напряжением всматриваясь перед собой. Осевшая на коже влага очертила предплечье поднятой Дань Фэном руки, с волос тонкими струйками стекало на грудь, и воображение само силилось дорисовать заученные линии рельефа. Вот, кажется, Дань Фэн перебросил тяжёлую копну за спину; по носу щекотно оросило веером мелких брызг. По дну скользнули тени и к ноге ткнулась набухшая кисточка хвоста, поднялась от колена к бедру. 

— И… почему ты решил вспомнить об этом только сейчас?

По большей части разговор приходилось поддерживать только чтобы позорно не встал член, но Инсин проиграл, когда неожиданно тёплые когтистые ладони опустились на укрытые полотенцем бёдра. 

— Потому что я запланировал вспомнить об этом именно сейчас, — Дань Фэн слегка сжал пальцы, играючи притираясь к носу Инсина своим.

Тот явно старался делать вид, будто совершенно не обескуражен происходящим, но от Дань Фэна не укрылась лёгкая дрожь, вызванная даже этим безобидным действием. Дрожь не от страха, — и такое слепое, инстинктивное доверие подкупало, — но Инсин явно не знал, чего стоит ожидать, и видеть его таким беззащитным перед ситуацией было приятно. 

Вода зашелестела, когда Дань Фэн подтянулся и выполз, приятной тяжестью опускаясь поверх полотенца. Инсин слепо ткнулся губами, попадая куда-то в щёку, и Дань Фэн бессовестным образом перехватил поцелуй. Инсин прикрыл глаза, с досадой думая, как же глупо сейчас выглядит со стороны, — лобызает воздух с полотенцем торчком, — но его руки уже вырывали контроль над ситуацией.

Пальцы знакомо пробежались вдоль влажного изгиба спины, ткнулись в мягкий пух у основания хвоста. 

— Прекращай? — хмыкнул он, податливо вытягивая шею. Дань Фэн прикусил кожу в местечке, где к языку часто-часто бился пульс, и слегка навалился, вынуждая Инсина откинуться на локти. 

— Не ощущаю, чтобы ты был действительно недоволен, — беззлобно съязвил он, нависая сверху.

Ослеплённый, Инсин реагировал на любое прикосновение особенно бурно. Вздрагивал, стоило Дань Фэну задеть сосок когтем, выгибался навстречу губам, собирающим капли воды с живота, напрягал пресс под пальцами, когда те оцарапали кожу над полотенцем. Дань Фэн провёл линию от пупка вниз пару раз, раздражая мягкую кожу когтем, и дождался наконец, когда Инсин нетерпеливо взбрыкнулся. Потянулся было руками ухватить Дань Фэна за бёдра, подминая под себя, но невидимая плеть хвоста ловко перехватила любые инициативы, сковывая одно из запястий. 

— У тебя кинк на партнёра, который даже твой член найти не в состоянии? 

— Я помогу тебе с поисками, — Дань Фэн нарочно поёрзал на нём, прежде чем слезть.

Тяжёлое махровое полотенце, всё ещё стыдливо прикрывающее бедра, неприятно притёрлось к возбуждённому члену, и Инсин прикусил губу, чтобы не взвыть или не разразиться ругательствами, сам не зная, что больше подходило ситуации. Губы Дань Фэна нежно коснулись живота. Он провёл языком по коже, жадно вдыхая её аромат, прикусил выступающую косточку у бедра, а одной ладонью меж тем скользнула по внутренней стороне бёдер и слегка ущипнул, намекая развести ноги шире.

Над головой нависал только дощатый потолок купальни, но всё вокруг кричало о присутствии Дань Фэна, которого, несмотря на невидимость глазу, вдруг стало слишком много. Его запах, будто обострившийся в теплом воздухе, бил в ноздри, его рук будто было больше, чем две, жадный рот нападал непредсказуемо, то лаская, то кусая, заставляя ожидать в вечном напряжении. Инсин наугад попытался ухватиться свободной рукой хоть за что-то.

— Это не член, — вибрирующей насмешкой отозвался Дань Фэн, прижимаясь губами где-то под ключицей. 

Конечно, не член; им Дань Фэн недвусмысленно потирался о бедро. 

— И что ты собираешься делать? — бестолково спросил Инсин, просто чтобы заземлиться под звуки голоса.

— У меня как минимум два варианта.

К одному из он, видимо, уже подступался, втянув когти и потирая подушечками пальцев у входа. 

Дождавшись, когда Инсин перестанет артачиться своего положения и разомлеет под ласками, Дань Фэн капнул заранее припасённого масла, растёр между пальцев и неторопливо проник внутрь. Инсин, наблюдавший, как тёмный пузырёк сам собой взмыл в воздух, а густая маслянистая жидкость растянулась тонким слоем, обволакивая всю длину пальцев, подумал в очередной раз, что у Дань Фэна порой случаются совершенно больные идеи, но в этой всё же что-то есть. 

Дань Фэн наконец стянул полотенце. Подхватив ногу Инсина, закинул себе на плечо и вошёл плавным движением. Инсин впился в упругую чешую, выгнулся, и лопатки неприятно ссадило о плитку под спиной. Тёплый пар от воды забивал лёгкие и не давал нормально вдохнуть, разум плыл, как после бутылки сливового. 

— Ты… — Инсин облизал губы, досадуя на себя за то, что пришедший в голову вопрос заставил почувствовать себя неловко. 

Дань Фэн вопросительно хмыкнул, продолжая в своём неспешном ритме мягко вбиваться в его тело. Не сводя с Инсина глаз, он коснулся губами выступающей косточки у лодыжки. 

— Ты же видишь сам себя? — сформулировал наконец Инсин, туманным взглядом пытаясь пересечься с его.

— О, нет, конечно, — мурчаще отозвался Дань Фэн. — Но я прекрасно вижу, как хорошо ты меня принимаешь. 

Он видел, как упругие мышцы податливо принимают форму его члена, как глубоко и жадно он вторгается в жаждущее нутро, как сочно сминается кожа бедра под невидимыми пальцами. От этого ответа Инсин сжался, прикрывая глаза тыльной стороной скованной хвостом руки, его щёки предательски зарделись.

— Ебучие эоны, — сдавленно простонал он, но едва ли это можно было назвать смущением. Свободной рукой он немедленно потянулся к члену, накрывая поверх пальцев Дань Фэна, надрачивавшего ему издевательски неторопливо.

От этой неприкрытой, почти нахальной демонстрации возбуждения Дань Фэна прошибло горячей волной вдоль позвоночника. Он намеревался изводить Инсина подольше, вдоволь насладиться его растерянностью, но движения бёдер невольно ускорялись, дыхание у обоих отяжелело и слилось в унисон, когда Дань Фэн вжал Инсина в пол.

Он провёл языком по влажной шее, наслаждаясь вызванной дрожью, подхватил Инсина под бёдра, будто возможно было вжать его в себя ещё теснее. От выверенной стратегии неторопливого изнеможения с каждым движением оставалось всё меньше. Хаотично мешая поцелуи с укусами, они слиплись друг с другом, оба уходя во власть тактильности, а не зрения. Инсин, вывернув наконец руку из хватки хвоста, сам намотал его кольцами почти у самого основания, обхватил бёдра Дань Фэна ногами и жадно притискивался ближе, ближе с каждым толчком. 

Отстранившись, чтобы не давить на Инсина своим весом, Дань Фэн довёл его до оргазма рукой, наблюдая, как трогательно тот поджал пальцы ног в последний момент, как после постепенно расслабляются сведённые напряжением мышцы, а собственное белёсое семя стекает по ягодице на кафельную плитку. 

Он потянулся за полотенцем и обтёр Инсину живот и бёдра. 

— Надеюсь, госпожа Чу никогда не узнает, что творилось с её полотенцами для особых гостей, — протянул Инсин наконец, поводя ногами в воде.

Хмыкнув, Дань Фэн вышел в предбанник, давая прохладе пробраться внутрь и хоть немного развеять густой воздух в купальне. Швырнув полотенце в корзину, он принёс с собой кувшин холодной воды, часть наливая в бокал для Инсина, часть выливая на ладонь, чтобы прохладными пальцами остудить ему и себе лоб и затылок. Инсин, осушив бокал, лениво отмахнулся от руки.

— Она сама как-то застала здесь своего благоверного с подругой, — поделился сплетней Дань Фэн.

— О? И что было? — откликнулся тот с интересом. — Ты не собираешься снять свои эти гимны?

— Был большой скандал, потом громкий развод. А спустя время, говорят, их застукали где-то уже втроём. 

— Ха, — Инсин протянул руку, чтобы нащупать вслепую скулу Дань Фэна и потянуть того ближе. — Так что насчёт гимнов?

— Нет, — Дань Фэн податливо склонился, касаясь губами его лба. — У меня ведь не опробован второй вариант.