только мой. 2

прошло пару дней. габриэль оправился от загадочного недомогания, которое свалило его с ног в самый неподходящий момент, но в школе его встречали косые взгляды и ехидные перешептывания. кто-то пустил слух, что бортолето "подцепил что-то стыдное" в ночном клубе, и этот слух быстро распространился по всей школе, от параллели до начальных классов. габриэль злился. он постоянно огрызался, когда его спрашивали о здоровье, пытаясь отшутиться или отмахнуться, но это только подогревало интерес. оливер пытался его успокоить, но бразилец стал более дерганым, он чаще озирался по сторонам, словно ожидая удара из-за угла, и постоянно проверял свой телефон, надеясь увидеть хоть что-то, кроме пугающих сообщений.

кими наблюдал за этим с удовлетворением. он не показывал интереса или сочувствия, но внутри все полыхало от гордости. он видел, как габриэль нервно постукивает пальцем по парте, как его глаза бегают по коридору в поисках несуществующей угрозы, как он вздрагивает от каждого шороха.

габриэль должен чувствовать себя чужим. олли не его поддержка.

но оливер был обеспокоен. это было видно по тому, как он слишком часто касался габриэля, пытаясь поддержать его, как он слишком долго задерживал взгляд на его лице, пытаясь понять что происходит, что терзает его друга. кими сжимал ручку так, что она трещала. ему казалось, что он сам испытывает эти прикосновения, которые обжигали его тело неприязнью.

однажды на большой перемене кими оказался в библиотеке. он специально выбрал это время, зная, что оливер и габриэль часто уединялись там чтобы поговорить в тишине. кими сидел в дальнем углу за стеллажом, он делал вид, что читает какую-то книгу о химии, его глаза скользили по строчкам, не вникая в смысл. на самом деле он слушал. через проход, за соседним стеллажом, откуда доносился легкий шепот, стояли оливер и габриэль. их голоса были приглушены, но в тишине библиотеки каждое слово было четким.

– ..я серьезно, габи, – голос оливера звучал тревожно – ты должен заявить в полицию. эти сообщения... это уже не шутки. это уже переходит все границы.

– полиция только посмеется, – фыркнул габриэль, его голос был полон отчаяния, а плечи опустились. – «мне пишет аноним, что знает мой маршрут, и в шкафчике у меня жуки». они скажут: «закрой страницу в инстаграме», или «перестань быть таким параноиком, мальчик».

– а вещи в шкафчике? мертвые жуки? – голос оливера стал выше, в нем слышалась нотка негодования, которое кими так хорошо знал. – это же псих! габи, это не шутки!! это опасно!

кими почувствовал, как его щеки заливает горячий румянец, словно его окунули в кипяток. оливер называет его «псих». это лично ЕГО прозвище...его, и ничьё больше.

– давай я провожу тебя сегодня домой, – предложил британец, его голос стал мягче, словно он говорил с ребенком – и завтра тоже. пока это не утихнет.

– олли, я не маленький, – усмехнулся габи, пытаясь выглядеть храбрым.

– я настаиваю, – отрезал тот – я не могу оставить тебя одного в такой ситуации. я волнуюсь..

кими услышал шорох, оливер обнял друга. этот звук был для кими хуже любого удара. кими впился ногтями в обложку книги, его пальцы побелели от напряжения.

когда шаги стихли, и он убедился, что они ушли, кими вышел из-за стеллажа. он подошел к окну и увидел, как оливер с габриэлем пересекают школьный двор. они смеялись, их голоса доносились до кими, заглушенные стеклом. габриэль снова закинул руку на плечо оливеру, что-то горячо шепча на ухо. оливер улыбался в ответ, его улыбка была такой яркой.

кими медленно выдохнул. он знал, что должен действовать...

«он обнимает его. он смеет обнимать того, кто не достоин даже смотреть в его сторону, кто не достоин быть рядом с ним. эта бразильская энтаамеба хистолитика* прикасается к МОЕМУ оливеру.» – новая запись в дневнике.

энтаамеба хистолитика (дизентерийная амеба) – вид паразитических простейших, возбудитель амёбиаза (амёбной дизентерии, амёбного колита). это единственный патогенный для человека вид амёб из нескольких, которые могут обитать в организме.