точка невозврата(2/?)

Видеть тебя так близко, что искривляется пространство и время. Когда я вижу тебя, воздух становится тяжелее. Я перестаю понимать, где заканчиваются границы дозволенного. Страх заговорить с тобой и понять, что собственного меня уже нет. Репетирую каждый диалог по ночам. Говорю пустоте то, что не скажу тебе напрямую. Я растворился в тебе, Илья. Это была наша судьба с самого начала. Не было переломного момента. Наши первые съёмки совместного видео.. Я тогда уже всё понял. Увидел тебя и перестал быть с тобой. Стал твоей тенью. Отголоском памяти. Я живу, пока бьётся твоё сердце. Существую в виде твоих эмоций. Ты счастлив — мне не больно. Ты расстроен — я умираю. Мы оба намертво застряли друг в друге. Я дышу тобой. Я навсегда в тебе. Как чай, пролитый в любимую книгу. Испортил твою жизнь, а ты позволяешь мне быть рядом. Ты никогда не сможешь от меня избавиться. Никогда не вспомнишь, каким ты был до встречи со мной. Я часть тебя, и ты не противишься этому.

Я бросаю своё будущее тебе под ноги. Хочу отдать его на произвол. Нет мечт или планов. Но я выбираю тебя. В выборе между жизнью и добровольной смертью. Делай что хочешь. Выброси мои чувства, подари свою любовь другому мудаку. Мне не жалко. Ты просто существуешь, и этого достаточно, чтобы срывать мне крышу. Я же слушаю только тебя. Кровоточу перед тобой. Сам разрушаю свою защиту, выстроенную годами. А ты этого не видишь. И не хочешь видеть.

Я так жду, когда ты добьёшь. Когда запустишь нож мне в сердце. Разве это сложно? убить собственными руками. Я знаю, что уже труп. Я мёртв с того момента, как понял, что не могу без тебя. И это не наигранно. Ты первый, кому я не вру. Ты заполняешь пустоту во мне. Я разобран по частям из нашей общей боли. Нас уже не изменить.

Слёзы и секс — совместная жизнь. Всё, что нас ждёт в моих мыслях. Мы будем целоваться до крови в моих снах. Мой инстинкт выживания шепчет: "Обещай что угодно, только держи его". Я скажу, что никуда не уйду. Скажу всё, что ты хочешь услышать. Всё, что тебе не сказали другие. Мы будем врать друг другу. Ты будешь говорить, что всё нормально. А я буду молчать. Мы можем смотреть друг другу в глаза, пока не сойдём с ума, но не увидим той правды, что кроется под слоем правил жизни. Так давай привязываться из-за приятных слов. Твоё внимание загоняет мне иглу под кожу. Каждый намёк на что-то большее оставляет шрам. Ты будешь плакать. Будешь рыдать на своей кухне из-за того, что однажды мы встретились. Из-за того, что тогда заговорили.

Я буду рядом с тобой навсегда. Даже если полюбишь другого, я останусь в твоей голове навязчивой мыслью. Ты будешь скучать и страдать по мне. Я не смогу уйти, как бы ни пытался. Ты даже не вспомнишь того, с кем сюда пришёл. Не захочешь вспоминать. Признать, что я влюбился в тебя это слабость. В твоей жизни я останусь постоянной болью в сердце, ощущением нескончаемой апатии, чувством усталости, даже когда всё хорошо. И зачем я вообще тебе такой нужен? Я не знаю. Лучше бы ты нашёл кого-то другого. Нормального. Кто не будет мучить любовью. Кто не сбежит, заметив намёк на чувства. Моя любовь к тебе — как приговор. Для обеих сторон. На пожизненные страдания. Мы будем отбывать его вместе, даже если не рядом. Даже на расстоянии мы будем чувствовать друг друга. Я прикован к тебе.

* * *

Здесь душно и тесно. Гримёрки перед концертами — одно из самых худших мест, где можно оказаться. Особенно когда ты заперт рядом со своим объектом обожания. Вокруг куча людей. Знакомых мне исполнителей, по совместительству друзей Ильи. И непонятно мне лишь одно. Как я затесался среди этих людей? Тех, с кем он действительно расцветает. А со мной всё увядает.

Мой внутренний голос всю дорогу сюда тихо шептал: «Едь обратно, пока не поздно. Спрячься в Москве среди одинаковых высоток. Не высовывайся». И обычно я его слушал. Слушал каждое слово, когда он твердил отдалиться после моих дурацких знаков внимания. Но сегодня, что-то сломалось. И я уже успел пожалеть об этом. На этом празднике жизни чувствую себя лишним. Хотя нет тут ни праздника, ни жизни. Я чужой, потерянный среди серых людей. Но мне плевать. Я здесь не для них. Я здесь для него.

Илья ходит по гримёрке, со всеми здоровается, обнимает каждого. Липко и мерзко смотреть на это. Такая показушная дружелюбность. И на подкорке сознания понимать, что ни один человек из этих ему вообще не близок. Но все же ждать, когда дойдёт очередь до меня. До меня, который понимает его лучше всех. Чтобы получить одно дружеское касание, которое ничего не значит для нас обоих. Для меня важно его присутствие здесь. И то, что я могу находиться рядом, на его концерте.

Участь доходит до меня. Как перед преступником, который ждёт смертную казнь. Илья раскрывает свои татуированные руки, обнимает меня по-дружески. Ладони скользят по спине торопливо, будто без искреннего желания. Ему, наверное, это и не нужно. С этим чувством жизнь рушится. Но я просто молчу.

— Привет, блин.. я так рад, что ты приехал, — говорит Илья, наконец отстраняясь на безопасное расстояние. То самое, которое всегда должно быть между нами. И никак иначе. Но сейчас мы так близко. Я вижу каждую его родинку, посчитать можно. Могу взять его руку в свою. Если захочу, могу сократить расстояние до абсолютного нуля. Но я кусаю губы, пялясь на него. Ничего дельного я ему не скажу. Мой максимум — пара слов о моей не взаимной любви. Любви, которая стала диагнозом. Это нельзя вылечить, но с этим можно жить.

Илья уходит к другим. Я же встаю в угол. Как в детстве, извиняясь за провинность. Сейчас извиняюсь за свою одержимость, о которой никто даже не подозревает. Предвкушаю бессилие. Отсюда лучше видно Илью. Где бы он ни был. Даже если потеряет свой облик в этой толпе, я всё равно его увижу. Сейчас он просто пьёт, треплется с другими. Так почему всё не может быть так просто? Не было бы этой сцены. Жизнь была бы лучше. Мы были бы настоящими. Могли бы и начать встречаться. Но нам никогда не стать личностями, которые живут в наших мечтах. Никогда не проснуться от того, что не надо никуда идти. Без мыслей о песнях, концертах, о дальнейшей карьере. Но может, выйдет стоять вместе ночью на балконе? Поговорить о любви и моих к тебе чувствах. Просто выйдет и получится. Я дам тебе тепло, а ты сделай вид, что я тебе важен. Хорошо?

* * *

Я никогда не забуду твои крики. Твои мысли, излитые в текстах песен. Как ты делишь себя с другими, отдаёшься полностью. А я смотрю только на тебя. Твой голос рвёт грудную клетку. Под рёбрами сидит чувство зависимости. Я ничего не чувствую, кроме тебя. Живу тобой четыре года. Я вижу всё, что он чувствует. как переживает, волнуется. Знаю каждую твою мысль, с которой ты начинаешь день, и с какой заканчиваешь. В перерывах между песнями зал кричит твоё имя. Это же имя я шепчу в подушку в надежде, что ты полюбишь в ответ. Моих слёз хватит, чтобы залить каждую сцену, которая видела твои концерты. И сейчас тебя пытаются забрать. Отобрать у меня то, что моё.

Он поёт другую песню. Каждая спетая строчка толкает меня в гроб. Пробитый аккорд синхронизируется с ударами сердца. В какой-то момент я перестаю различать реальность. Остаётся только фон. Этот вечер. В голове пусто. Не о чем больше думать. Я понимаю, что тоскую по ласкам его рук, которых никогда и не было. Я всегда сам касался его. Пытался обнять. Насильно поцеловать. Специально напивался, чтобы быть смелее перед ним. Я боюсь его. Как жертва боится смерти от лап хищника. Мне страшно находиться рядом с ним. Не могу никого целовать после тебя. Даже в шутку. Сойти бы с ума это был бы достойный итог. Стыдиться, когда называю твоим именем другую. Мне нужно опохмелиться, и я брошу. Как хорошо, что сегодня вокруг меня такие же несчастные, которые пьют за свою боль.

* * *

В зале с каждой секундой становится тише. Напряжение спадает. Мир вокруг плывёт приятной волной. Мне уже не так плохо. Может, спокойно. Может, просто наплевать. Пусть будет что будет. Впервые я не помню его концерт. Раньше всегда смотрел так внимательно, хотел запомнить каждое движение Ильи. Мог наизусть пересказывать, писать книги о его выступлениях. А сейчас пьянею, как последняя мразь.

Илья возвращается в гримёрку. Футболка мокрая. Он врезается прямо в меня, жмётся к моему пьяному телу. От меня прёт перегаром. Я пытаюсь его обнять, но получается с переменным успехом.

— Я уже думал, что ты уйдёшь снова — бурчит Илья. Он прав. Хотелось вызвать такси в эту же минуту. Убежать от человека, которого люблю. Скрыться во мрак. Хочется, чтобы он перестал на меня надеяться. Откуда столько уверенности в моих следующих действиях? Мне хочется обнять его крепче и одновременно оттолкнуть — Поехали ко мне?

Я вяло киваю. Сам подписываю себе смертный приговор, не думая. А отказываться уже поздно. Особенно после пережитых сегодня чувств и эмоций. Сегодня всё и закончится. Мы станем счастливыми. Сколько таких историй, начинавшихся как сказка? Но у нас точно всё закончится хэппи-эндом.

Мы выходим на улицу. Питер облизывает наши тела ветром. Здесь не так душно, как в Москве, где я прятался от него. Спасибо, что Илья сам вызывает такси и лишних вопросов не задаёт. Мысленно я уже целую его тело, доводя до громких стонов. Хотя на деле мы стоим бок о бок на асфальте. Мне хочется выдать что-то до жути неприличное и до боли трагичное. Но в пьяной голове слова не складываются в предложения. Остаётся просто стоять и ждать нашего проводника до счастья.Я хочу с ним рыдать в обнимку, а после душить во время секса.

Жёлтая машина подъезжает к обочине. Мы садимся на задние сиденья. На расстояние между нами я уже не обращаю внимания. Я заглядываюсь то на него, то на мир за стеклом. Сегодня мы коснёмся друг друга. Будем близко — и ещё дальше, чем сейчас. Я в нас верю слепо. Я же люблю тебя, а это главное.

Только зачем ты это делаешь, а? Зачем ты даёшь мне надежду, если потом всё равно будет очень больно?