10 мая (часть 2)
Первая часть Житий 10 мая:
https://telegra.ph/tlots-05-10
☦️
Священномученик Иоа́нн Рождественский, пресвитер.
Священномученик Иоанн родился 16 марта 1872 года в селе Нармочи Меленковского уезда Владимирской губернии в семье священника Предтеченской церкви Стефана Никаноровича и его супруги Любови Андреевны Рождественских. Первоначальное образование он получил во Владимирском духовном училище. В 1892 году Иоанн окончил Владимирскую Духовную семинарию и был назначен преподавателем Закона Божия и учителем в Славцевскую церковноприходскую школу в Меленковском уезде. В 1893-1894 годах он был законоучителем и учителем в Ивачевской земской школе в Гороховецком уезде, а с 1894-го по 1897 год – в Неверо-Слободской земской школе того же уезда.
Избрав путь священника семейного, Иоанн женился на дочери священника Крестовоздвиженского храма села Палех Вязниковского уезда Владимирской губернии протоиерея Василия Малинина, Александре и 17 октября 1897 года был рукоположен во священника ко Крестовоздвиженской церкви. Хорошо понимая, насколько важным становится просвещение народа в наступившем смутном ХХ столетии, когда все подлинное просвещение почти целиком ограничивалось церковным, а средств и возможностей у Русской Православной Церкви становилось все меньше и меньше, он сразу же по рукоположении явил себя ревностным и деятельным пастырем на этом поприще. С 23 октября 1903 года он стал заведующим открытой в селе Палех его стараниями бесплатной народной библиотеки-читальни.
С 1905-го по 1911 год отец Иоанн состоял кандидатом уполномоченного на окружной и епархиальный съезды; с 1908 года он был законоучителем младшего класса открытого его трудами и заботами Палехского двухклассного министерского училища и женского училища.
Детей у отца Иоанна с матушкой не было, и все силы и время он отдавал прихожанам и храму. Двадцать пять лет ревностно служил священник Иоанн Рождественский в Крестовоздвиженском храме в селе Палех, и прихожане за эти годы полюбили его, как отца.
В воскресенье 19 марта отец Иоанн огласил с амвона послание Патриарха Тихона, касающееся изъятия церковных ценностей, – по прямой своей обязанности и долгу.
Отслужив после литургии молебен, священник сказал:
– Вы слышали послание Патриарха. Знаете о декрете центральной власти об изъятии церковных ценностей. Я призываю вас, своих прихожан, не препятствовать работе правительственной комиссии в случае ее прихода. Сам я, как священник, по канонам не могу отдать священные предметы. А присутствовать, когда их будут изымать другие, не хочу и не буду.
По прошествии воскресенья в Шуйское ГПУ поступило донесение, что священник Иоанн Рождественский «в виде проповеди огласил воззвание Патриарха Тихона». 24 марта у отца Иоанна был произведен обыск и изъято послание Патриарха; на другой же день он был арестован и обвинен в чтении послания.
Были вызваны для допроса свидетели – прихожане, иконописцы, бывшие в тот день на службе. Все единогласно показали, что отец Иоанн увещевал не препятствовать изъятию ценностей.
2 апреля 1922 года прихожане Крестовоздвиженского храма подали властям прошение об освобождении отца Иоанна, так как его арест – недоразумение: «политических тем священник Рождественский не касался за всю свою двадцатипятилетнюю деятельность», и на последнем богослужении он призывал к спокойствию.
Следователи усиленно добивались от арестованного священника, чтобы тот сказал, откуда он получил послание; отец Иоанн отвечал, что получил по почте, но, откуда оно было или какой штемпель был на конверте и где сам конверт, – не помнит.
Следствие шло три недели; 11 апреля 1922 года всем арестованным вручили обвинительные заключения.
17 апреля прихожане Крестовоздвиженской церкви села Палех направили в Верховный Ревтрибунал прошение. «Свидетельствуем своими подписями о том, – писали они, – что священник нашего храма отец Иоанн Рождественский 19 марта сего года по прочтении Патриаршего воззвания не возбуждал прихожан противиться распоряжениям советской власти по отбору церковных ценностей, напротив, убеждал спокойно отнестись к распространенному правительством постановлению, в то же время разъясняя прихожанам, что духовенством села Палех предприняты все возможные меры к сохранению тех церковных предметов, которые имеют особенное археологическое значение».
На другой день прихожане Палеха собрали сельский сход и составили еще одно прошение в Верховный Ревтрибунал. «Принимая во внимание то, что отец Иоанн Рождественский много поработал как общественный прогрессивный деятель на пользу родного прихода и всего Палехского района и снискал себе всеобщее уважение, – говорилось в нем, – мы, собравшиеся, не можем остаться безучастными при обвинении его в агитации в проповеди против рабоче-крестьянской власти. Чтобы не быть голословными в утверждении за отцом Иоанном репутации прогрессивного общественного деятеля, считаем нужным довести до сведения Ревтрибунала хотя бы то, что благодаря трудам и энергии отца Иоанна в селе Палех в разное время были открыты следующие общественно-полезные учреждения, как-то: 1) Палехское общество потребителей, 2) Палехская библиотека-читальня, существующая и в настоящее время и 3) Палехское кредитное товарищество. Отец Иоанн много содействовал распространению просвещения среди крестьянства. Палехская школа II ступени, рассадник знания нескольких волостей уезда, обязана своим открытием больше всех все ему же – отцу Иоанну. Таковы его только главнейшие заслуги перед государством и местным крестьянским населением».
Судебному процессу придавалось большое пропагандистское значение, и все обвиняемые были доставлены из Шуи в Иваново-Вознесенск. Суд по первоначальному плану должен был проходить в здании бывшей женской гимназии, но по малости здесь места слушание дела было перенесено в здание местного театра.
Судебное заседание началось 21 апреля. Судила Выездная Сессия Верховного Ревтрибунала ВЦИКа под председательством заместителя председателя Верховного Ревтрибунала Галкина и членов: Немцова, председателя Иваново-Вознесенского Губревтрибунала Павлова и обвинителя Смирнова.
Суд продолжался с 21 по 25 апреля. Отец Павел виновным себя не признал, сказав, что не препятствовал изъятию, для содействия правительственной комиссии и была избрана комиссия из прихожан.
Суд настойчиво пытался узнать, получал ли отец Павел инструкции от своего епархиального начальства и считает ли для себя обязательными распоряжения Патриарха.
– Никаких инструкций от своего непосредственного начальства я не получал. Послания главы Церкви Патриарха Тихона считаю обязательными для исполнения. Мне было ясно, что ценности отдавать нужно, но я не мог их передавать своими руками. Могут брать – мы препятствовать не будем, но отдавать их своими руками мы не должны.
Столь же независимо и твердо держался священник Иоанн Рождественский. Виновным себя он не признал, подтвердил лишь то, что действительно читал послание Патриарха Тихона и сказал слово, стараясь умирить страсти.
Петр Иванович Языков виновным себя не признал.
– Вы говорили, что правительственная комиссия пьяна? – спросил его Галкин.
– Когда мимо меня проходил Вицын, то на меня пахнуло перегаром, – ответил он.
– Вы говорили об этом?
– Если я и говорил, то только делился своими впечатлениями с рядом стоящими.
– Вы верующий? – спросил его обвинитель Смирнов.
– Я верующий.
– Как вы относитесь к изъятию?
– Изъятию подлежат только излишки.
После окончания судебного следствия председатель Галкин стал предлагать обвиняемым верное, по его мнению, средство к освобождению – самооговор и деятельное сотрудничество с судом.
– Я думаю, что в последнем слове, – сказал он, – некоторые подсудимые выскажут свое раскаяние перед властью в своих преступных деяниях. Это может дополнить судебное следствие и осветить полнее происшедшие факты. Вот Рождественский может сказать, откуда он получил письмо с посланием Тихона.
– Я не знаю, откуда получил письмо, – ответил священник.
Обвинитель Смирнов потребовал расстрела для четырех обвиняемых. Галкин после этого еще раз предложил:
– Признание и искреннее раскаяние – это лучшая защита. Суд это, безусловно, будет учитывать.
– Стоя перед казнью, – сказал отец Павел в своем последнем слове, – я лгать не могу. И повторяю, что участия в сопротивлении изъятию не принимал. Если в чем и виновен, то разве в неопределенной своей позиции. Мое положение было между властями и Церковью. Власти требовали свое, а от Церкви не было вполне определенных разъяснений, как поступить. Но никакой кровожадности, на которую тут указывал обвинитель, у меня не было. Прошу не применять ко мне высшей меры наказания – не ради себя: я к смерти готов – а ради детей, так как моя казнь поразит главным образом детей, у которых не будет отца, как нет и матери.
В последнем слове отец Иоанн Рождественский виновным себя не признал. Повторил, что не знает, откуда получил послание Патриарха Тихона; к сопротивлению властям при изъятии ценностей не призывал.
25 апреля в 18 часов 15 минут был оглашен приговор: протоиерей Павел Светозаров, священник Иоанн Рождественский и мирянин Петр Языков были приговорены к расстрелу.
Верующими сразу же тогда было послано ходатайство во ВЦИК о помиловании осужденных.
26 апреля обеспокоенные прихожане Палеха направили вдогонку в Верховный Ревтрибунал телеграмму с просьбой не приводить приговор в исполнение до решения ВЦИКа. В тот же день ВЦИК затребовал себе копию приговора и заключение следователя.
Рассмотрев дело, Президиум ВЦИКа принял решение о помиловании приговоренных к расстрелу, и Калинин обратился за разрешением на помилование в Политбюро. 2 мая Сталин распорядился опросить членов Политбюро относительно предложения о помиловании. Ленин, Троцкий, Сталин и Молотов без колебаний проголосовали за расстрел, и 4 мая на заседании Политбюро смертный приговор был официально утвержден. На следующий день Президиум ВЦИКа, в соответствии с распоряжением Политбюро, утвердил приговоры к расстрелу.
10 мая председатель Иваново-Вознесенского Ревтрибунала Павлов отправил срочную телеграмму председателю Верховного Ревтрибунала Крыленко:
«Приговор над Светозаровым, Языковым, Рождественским приведен в исполнение 10 мая 1922 года в 2 часа утра».
Рассказывают, что перед расстрелом священники совершили отпевание по себе и мирянине Петре и держались мужественно. Последняя молитва отца Павла была об остающихся сиротах. И Бог услышал молитву священника. Всю жизнь молитвами мученика дети прожили под благодатным Божиим покровом. Все невзгоды и несчастья безбожной эпохи прошли мимо них. То, что должно было бы поломать их судьбы как детей расстрелянного священника, почти не коснулось их; они остались жить в том же доме и из окна дома все так же открывался вид на величественный стройный собор, где отец всю жизнь прослужил священником и откуда в Великий пост 1922 года начался его крестный путь на Голгофу. Младшая дочь отца Павла Светозарова скончалась в конце восьмидесятых годов в преклонном возрасте в родительском доме с благодарной памятью об отце-мученике.
☦️
Преподобномученица Мари́я Носова, послушница..
Преподобномученица Мария родилась в 1872 году в селе Дубенька Козельского уезда Калужской губернии в семье крестьянина Павла Носова. В 1893 году она поступила послушницей в Страстной монастырь в Москве, в котором подвизалась до его закрытия, а затем вместе с другими насельницами монастыря, Евдокией и Пелагией Павловыми, Софией Селиверстовой и Верой Морозовой, поселилась в подвальной квартире дома на Тихвинской улице. Некоторые послушницы шили одеяла, другие, как Мария, работали санитарками.
Мария была арестована 25 октября 1937 года, заключена в Бутырскую тюрьму и в тот же день допрошена.
– Ведете ли вы с сестрами разговоры на политические темы? – спросил ее следователь.
– Нет, не ведем, – ответила послушница.
– Следствие располагает данными о том, что вы среди окружающих ведете разговоры, направленные против советской власти. Подтверждаете ли вы это?
– Нет, – ответила Мария Павловна.
На этом следствие было закончено, и 19 ноября 1937 года тройка НКВД приговорила послушницу Марию к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. 27 декабря 1937 года она прибыла с этапом в Мариинский распределитель Сиблага. Послушница Мария Носова скончалась 10 мая 1938 года в Мариинском лагере в Кемеровской области и была погребена в безвестной могиле.
☦️
Священномученик Иоа́нн Спасский, пресвитер.
Священномученик Иоанн родился 3 сентября 1873 года в селе Васильевском Ржевского уезда Тверской губернии в семье псаломщика Николая Спасского. Первоначальное образование Иван получил в Осташковском духовном училище. В 1898 году он окончил Тверскую Духовную семинарию и был назначен учителем в Трестенское и Ключевское народные училища. В 1900 году он женился на Лидии Владимировне Исполатовской, учительнице Леушинской земской школы в Старицком уезде; в том же году он был рукоположен во священника. В 1915 году отец Иоанн служил в Спасской церкви села Спасского Зубцовского уезда; здесь он прослужил до 1925 года, когда был переведен в храм родного села Васильевского и назначен благочинным. В 1930 году отец Иоанн был направлен служить в Знаменскую церковь села Холмец Оленинского района.
В 1932 году местные власти распорядились начать строительство клуба на месте сельского кладбища, неподалеку от храма. Верующие были возмущены этим решением, и отец Иоанн посоветовал им похлопотать перед начальством, чтобы не устраивали на костях предков места для увеселения потомков.
В 1934 году в храм к отцу Иоанну явились представители советской власти и заявили, что ими принято решение о ликвидации церковных колоколов. Священник попросил оставить для церкви хотя бы самый маленький, но его даже не захотели слушать, и в тот же день колокола были сброшены и разбиты. На прихожан это произвело столь удручающее впечатление, что один из местных жителей, предположив, что все это делается с согласия священника, набросился на него и едва не избил, и отцу Иоанну стоило большого труда объяснить, что все случившееся и для него было неожиданностью.
Одна прихожанка, присутствующая при уничтожении колоколов, видя такое нечестие, горько заплакала. Отец Иоанн, утешая ее, сказал: «Не плачьте, вспомните, было уже время, когда снимали колокола и опять их повесили, и сейчас снимут и в недалеком будущем вновь повесят».
В 1935 году власти решили арестовать священника, чтобы закрыть храм и прекратить навсегда, как они думали, богослужение; безбожники-лжесвидетели заявили, что на Пасху священник сказал контрреволюционную проповедь, а во время раннего сева после Пасхи, ходя по домам прихожан с молебнами, священник будто бы заявил: «Большевики говорят, что нет Бога, заставляют на Пасху вас, колхозников, сеять, а в действительности Бог есть, и вот Он свое доказал: смотрите, стоят заморозки, выпал снег – это значит, урожая не будет, что посеяли, то пропадет». Свидетели показали, что в 1932 году, когда Холмецкий сельсовет наметил построить клуб и для этого отвел место в двухстах метрах от храма, священник стал призывать верующих, чтобы они подавали заявления в сельсовет и на общих собраниях хлопотали о прекращении строительства клуба на отведенном участке; он сам писал заявления для церковного совета и при этом говорил: «Верующие, не разрешайте на этом месте производить постройку клуба, вблизи храма Христова, он нам будет во вред… убеждайте своих детей, чтобы они тоже были против этого…»
– Скажите, читал ли Спасский проповеди с призывом к верующим воспитывать своих детей в религиозном духе, в частности школьников? – спросил свидетеля следователь.
– Спасский с момента прибытия… обратил внимание на воспитание детей в религиозном духе… призывал верующих, чтобы их дети не отклонялись от религии… – подтвердил свидетель.
Отец Иоанн был арестован 18 мая 1935 года. По дороге в тюрьму в город Зубцов он был ограблен конвоирами: под предлогом, что в тюрьме у него все равно все отберут, те отняли у него наперсный крест и деньги.
На допросах священник отверг все обвинения и заявил, что его арест является фактом гонения на духовенство, которое власти считают ни во что, подонками общества, а он с этим не согласен. На одном из допросов следователь спросил священника:
– В 1934 году в начале школьного учебного года в селе Холмец умерла школьница-пионерка. В момент ее похорон вы, выйдя из церкви, что говорили верующим?
– Я в момент похорон школьницы находился в церкви и смотрел в окно, из помещения на улицу не выходил, и разговоров с моей стороны не было.
– Скажите, в 1934 году в момент снятия колоколов с церкви в селе Холмец, а также и после этого, как вы на это реагировали и что среди верующих говорили?
– В момент снятия колоколов в июне 1934 года я представителями советской власти был уведомлен, и тут же, спустя несколько часов, колокола были сняты. На это я смотрел очень хладнокровно и считал: поскольку есть постановление правительства, так и должно быть. Но я просил оставить один маленький колокол и не снимать его, но в просьбе мне отказали. После вывоза из села колоколов мне некоторые верующие говорили: почему вы, священники, не могли похлопотать об оставлении колоколов при церкви? Я, действительно, им отвечал, что мы поздно были уведомлены, а теперь поздно ходатайствовать, ничего из этого не выйдет.
– Скажите, в 1935 году в день религиозного праздника Пасхи вы, проводя в церкви службу, зачитывали проповедь? К чему вы призывали верующих? Укажите конкретно, в чем именно носила ваша проповедь антисоветский характер.
– Во время службы на Пасху в 1935 году я проповеди не читал, а читал слово Иоанна Златоустого, в котором антисоветского содержания нет. Говорилось о любви и братстве между всеми. А также и до этого не было проповедей, носивших антисоветский характер.
– Скажите, обвиняемый Спасский, в 1935 году в период весеннего сева вы ходили по приходу с молебнами в связи с тем, что выпал снег и были заморозки? Что вы говорили населению: укажите персонально, где говорили, с кем и к чему сводились ваши разговоры?
– Я действительно, когда выпал снег и стояли заморозки, ходил по приходу с молебнами, но антисоветских разговоров среди населения не вел. О неудачности сева в связи с этой погодой я придерживался мнения, что снег не принесет вреда для всхода яровых культур, но заморозки, я полагал, могут отразиться на всходах.
– Скажите, обвиняемый Спасский, за время вашего нахождения в селе Холмец вы оказывали медицинскую помощь отдельным лицам? Укажите, кому персонально вы оказывали помощь и в чем она заключалась, давали ли вы медикаменты и советы?
Отец Иоанн ответил, что, действительно, он оказывал людям медицинскую помощь и, хотя не имеет медицинского образования, но исходил из своего личного опыта, из того, что он испытал на себе.
После допросов священника и свидетелей были проведены очные ставки, но все показания свидетелей отец Иоанн категорически отверг. 26 июля 1935 года следствие было закончено и следователь спросил, не дополнит ли его чем обвиняемый; и отец Иоанн написал: «По моему делу я могу добавить следующее: показания свидетелей, с коими не произведены очные ставки, я отрицаю и считаю, что они наговорили на меня по злобе».
13 октября 1935 года состоялось заседание Спецколлегии областного суда. Отвечая на вопросы судей, священник сказал: «О весеннем севе я ничего не говорил. Свидетели показывают ложь. О снятии колоколов с церкви я говорил, что давайте обсудим этот вопрос, и просил представителя по снятию колоколов, чтобы оставили один колокол, но он в моей просьбе отказал».
Один из членов суда спросил отца Иоанна, правда ли, что его ограбили по дороге в тюрьму конвоиры; на это священник ответил, что конвоиры действительно отобрали у него крест и деньги, сказав: «Отдай деньги, все равно у тебя в тюрьме отберут».
В тот же день суд зачитал приговор: отца Иоанна приговорили к семи годам заключения. 21 декабря 1935 года он был направлен в Свирские лагеря, расположенные вблизи станции Лодейное Поле Ленинградской области. Здесь священник пробыл чуть более года и был переведен в Спасское отделение Карагандинского лагеря, куда прибыл 20 февраля 1937 года. В лагере он тяжело заболел и получил инвалидность, но это не освободило его от работы. 5 мая 1941 года отец Иоанн был помещен в больницу. Священник Иоанн Спасский скончался в лагерной больнице 10 мая 1941 года и был погребен на лагерном кладбище Спасского отделения Карлага.