thorns in the moonlight

лето 1726 года выдалось тёплым и беспокойным — как и сама троица,которую в деревне за глаза называли «грозой тишины». маленькое поселение,затерянное среди векового леса,жило своей размеренной жизнью: женщины сушили травы,мужчины чинили сети и рассказывали у костров старые сказки о существах,что бродят в темноте. сказки эти никто особенно не проверял. до поры.

Ян Чонин,девятнадцати лет от роду,обладал той редкой способностью, которую деревенские называли «тягой к неприятностям». мягкий,улыбчивый,с вечно взлохмаченными волосами и глазами,которые видели во всём чуть больше,чем следовало.

Хан Джисон был полной противоположностью:энергия била из него так,что казалось,ещё чуть-чуть — и парень взлетит. гиперактивный,звонкий,вечно дёргающийся и тараторящий,он напоминал белку,которая забыла принять успокоительное. именно он чаще всего становился инициатором их совместных «экспедиций»,а потом первым же начинал паниковать.

Ли Минхо,старший — ему уже двадцать — держался с лёгкой усмешкой на губах. любитель подколов,острых слов и внезапных шуток,он смотрел на мир сквозь призму иронии,но за этим скрывалась странная,почти звериная внимательность. он видел то,чего другие не замечали. и молчал об этом.

в тот день всё началось как обычно: тёплый ветер,запах лесных трав,Джисон,который за пять минут сменил три темы разговора,и Чонин,который просто шёл рядом,слушал и иногда улыбался. Минхо нёс рюкзак с запасом воды,хлебом,ножом и парой факелов — «на всякий случай».

— да бросьте вы, — усмехался старший, — там уже лет сто никого нет. если там кто и живёт,то только пауки.

— пауки бывают очень большими, — заметил Джисон,дёргаясь от каждой тени. — трусишка.

поджопник прилетел мгновенно,и Минхо лишь рассмеялся,потирая ушибленное место.

лес встретил их густым полумраком. тропа,которую они выбрали,давно заросла,но парни шли уверенно — нахально,если точнее,потому что ни карты, ни опыта,ни даже здравого смысла у них не было. только молодость,горячая кровь и странное чувство,что с ними ничего не случится. всегда ведь так было. правда?

через два часа пути деревья расступились.

и замок предстал перед ними во всей своей пугающей красоте.

огромные кованые ворота,покрытые паутиной времени и вьющимися розами — красными,будто налитыми кровью. кусты росли прямо из каменной поверхности,переплетались,тянулись вверх,создавая живую,колючую стену,которая казалась одновременно защитой и ловушкой. сами ворота были приоткрыты — едва заметная щель,в которую мог пройти человек. кто-то здесь бывал. или что-то. пока неизвестно.
двор оказался огромным. запущенный сад,где яблони дико разрослись,смешивая ветви с кустами сирени,он цвёл так,будто его всё ещё кто-то любил. дорожки из чистого камня вели к фонтану — сухому,с трещинами на дне,но внутри лежали свежие листья,и вода когда-то здесь была. неделю назад? месяц? трудно сказать.
сам замок — серый камень,высокие стрельчатые окна,шпили,уходящие в небо,и башни,на которых до сих пор держались статуи в форме драконов. балконы с коваными решётками,резные карнизы,каменные сцены охоты — но охоты странной, где люди были в роли добычи.

— красиво… — выдохнул Чонин, и в голосе его не было страха. только восхищение.

— слишком красиво, — тихо сказал Джисон, оглядываясь. обычно говорливый парень вдруг притих,прижал лямки рюкзака и добавил: — может,не пойдём? у меня…предчувствие плохое.

— трусишка, — повторил Минхо,но в этот раз без смеха. просто констатировал факт. Джисон со всей силы ударил его по заднице — шлепок разнёсся по двору гулким эхом,и они все трое замерли.

эхо не умирало. оно перекатывалось между стенами,затихало,снова возвращалось, словно кто-то повторял за ними. намеренно.

— пошли уже, — буркнул Минхо и первым шагнул в распахнутую дверь главного входа.

внутри пахло пылью,старым деревом и… розами. те же самые розы,что обвивали стены снаружи,проникли внутрь: тонкие побеги тянулись по полу,карабкались по колоннам,пробивались сквозь трещины в мраморных плитах. большой холл был украшен лепниной — ангелы с закрытыми глазами,виноградные лозы,странные символы,которые хотелось разглядывать,но от которых начинала болеть голова.

— это не заброшено, — прошептал Чонин, проводя пальцем по подоконнику. ни пыли. ничего. стёкла были чистыми,будто кто-то протирал их вчера.
они двинулись дальше. комната за комнатой: гостиная с огромным камином,где лежали дрова,библиотека с книгами,которые не рассыпались в прах,а спокойно стояли на полках,будто ждали читателя. кухня с чистой посудой.
столовая с длинным столом,накрытым на троих.

— а нас ждали походу — нервно посмеялся Джисон,но никто не засмеялся в ответ.
Минхо шёл молча,трогал стены, всматривался в тени. Чонин то и дело отставал,разглядывая какую-нибудь диковинную вазу или картину — портреты людей в старомодной одежде,с пустыми глазами,которые,казалось,следили за ним.

— эй, не отставайте! — крикнул Джисон, обернувшись. — Чонин? Чонин, ты где?

никого.

он исчез.

---

Чонин даже не понял,когда это случилось. просто свернул не в тот коридор — длинная галерея с арками,за которыми открывались всё новые и новые комнаты. он шёл,завернув за угол,потом ещё за один,потом вверх по лестнице,и вдруг голоса друзей пропали. словно кто-то закрыл дверь между ними. навсегда.

— Джисон? Минхо? — позвал он,и голос его прозвучал глухо,подавленно,будто стены выпили звук.

тишина.

он побрёл дальше. коридоры петляли,лестницы вели то вверх,то вниз,попадались залы,которых он не запоминал — с люстрами из чёрного стекла,с зеркалами,в которых его отражение двигалось на секунду медленнее,чем нужно.

наконец он оказался перед дверью из тёмного дерева. ручка — в виде змеи,кусающей собственный хвост. Чонин толкнул дверь,и та открылась без скрипа,плавно,будто её только что смазали.

спальня была шикарной.
огромная кровать из тёмно-бордового бархата. шкуры на полу — не медвежьи,не волчьи,а чьи-то другие,с длинной,неестественно мягкой шерстью. туалетный столик с резными ножками,на нём — серебряная расчёска,флакон духов,ещё тёплых, будто их только что использовали. и зеркало в полный рост,в тяжёлой оправе,с чуть затемнённым стеклом.

Чонин подошёл ближе,провёл пальцем по спинке кровати. бархат был тёплым.
а потом он почувствовал холод.

не сквозняк — сквозняки бывают резкими,колючими. это было иначе:холод,который рождается у позвоночника,поднимается к затылку, заставляет волосы встать дыбом. и дыхание. чьё-то дыхание на шее — тёплое,почти нежное,с лёгким запахом роз и чего-то металлического,острого.

— кто здесь? — выдохнул Чонин,резко обернувшись.

никого.

только его собственное отражение в зеркале,которое… не сразу замерло. ещё секунда — и отражение замерло в той же позе,что и он,но Чонин готов был поклясться:оно повернулось позже. и смотрело на него чуть иначе. с усмешкой.

он вылетел из спальни быстрее,чем успел подумать.

дальше были бесконечные коридоры,лестницы,залы. Чонин бежал,останавливался,прислушивался,снова шёл,и всё это время холод не отступал. чьё-то присутствие было здесь. слева. сзади. в потолке. оно наблюдало. изучало. ждало.

он нашёл друзей через полчас — они стояли в той самой библиотеке,где он видел книги в идеальном порядке. Джисон запихивал в рюкзак небольшой подсвечник,Минхо рассматривал старую карту,свёрнутую в трубочку.

— вы… вы что творите? — прохрипел Чонин,вываливаясь из-за стеллажа.

— о, нашёлся! — Джисон радостно захлопал глазами,но тут же заметил лицо друга и притих. — ты какой-то бледный.

— ничего — соврал Чонин. — давайте уходить.

они ушли. замок остался стоять — с его розами,чистыми стёклами и тёплой постелью. но когда Чонин в последний раз обернулся,ему показалось,что в одном из окон верхнего этажа мелькнула тень. или просто игра света. или нет.

дома их встретили криками. тётки,соседи,даже старый кузнец — все орали,иазмахивали руками,говорили про «безрассудных идиотов»,про «проклятый замок»,про то,что «вампиры существуют,и вы могли не вернуться». Джисон оправдывался,Минхо отшучивался,Чонин молчал.

ночью,лёжа в своей постели,он снова почувствовал холод. лёгкое,едва уловимое дуновение у самого уха. и тихий,почти неразличимый шёпот:

— ты вернёшься.

чонин зажмурился и натянул одеяло до подбородка.

он знал, что это правда.