the overtakes

джордж относился к своей работе со всей серьезностью. когда ему говорили, что музыка — это совсем не работа, и ему следует заняться чем-то более полезным, приходилось действительно закрывать глаза и уши. он двигался со своей группой не такое большое количество времени, но за этот период они смогли достаточно хорошо сыграться и понять друг друга.

джордж был самоучкой. он не учился в музыкальной школе, не оканчивал лицеев и колледжей, просто двигался по советам от тех, кто знает своё дело и учился на собственных ошибках, пытаясь найти свой стиль во всем этом безумии. его вдохновляли многие артисты, даже его согруппники — они очень интересные люди, у которых можно спросить совета. они вместе готовились ко всему: писали песни, выбирали дизайны костюмов, рассматривали места для выступления, составляли расписание, ходили на репетиции и много что ещё! никто не двигался по-отдельности. можно сказать, что группа «the overtakes» сплелась в тугой связи, став полноценной семьёй, где все участники даже ужинали вместе.

бас-гитара стала вещью поважнее телефона или бумажника, обычно в последнем и намека на деньги не было. джордж старался везде найти даже небольшую возможность поиграть на ней и подучить ноты песен, которые группа обычно исполняла. радость была сконцентрирована в совместной с друзьями деятельности.

ландо норрис — мальчишка из детства джорджа, безумно талантливый и харизматичный. наверное, если бы не ландо, расселл никогда бы и не задумался о том, что можно попробовать играть на гитаре. именно ландо стал основателем их группы.

вместе с ними был ещё паренёк — алекс албон, который был на два года старше джорджа. вечная поддержка и голос разума, абсолютно все считали алекса безумно добрым парнем, и пусть он им был, дерзости в нём было более чем достаточно! он тоже играл на гитаре, не так активно, не так много, но зато постоянно сопровождал свою команду во всех приключениях.

и, конечно, как же без друзей ландо, которых он втащил по знакомству... например, оскар пиастри. невероятного умения игры на барабанах человек, попавший сюда из австралии по сообщению из инстаграм. никто понятия не имеет, где ландо его нашёл, но зато всем понятно, за какие достижения. с ним у джорджа складывались теплые отношения, что уж, они были похожи в каких-то аспектах. оскар мог показаться тихим и спокойным, но не нужно обманываться его невероятной терпеливостью. он очень эмоциональный и даже саркастичный человек. к слову, самый младший из них всех. как его в 19 лет сюда отпустили вообще?

был еще макс ферстаппен. наверное, только с ним из всех участников группы у джорджа были очень странные отношения. они постоянно не могли сойтись в одном мнении, причем макс был соло-гитаристом, который вовсе ни от кого не зависел, так как исполнял чисто свои партии, когда никто другой ему не мог помешать. возможно, расселла совсем капельку раздражал сам характер макса, вокруг того все извечно крутились, потому что он был «настолько крут, что круче уже некуда». на совместных репетициях, как правило, макс чаще сидел в сторонке, наблюдая за происходящим, ведь главное в его работе — это не налажать с собственными партиями, которые чаще всего звучат далеко отдельно от всех остальных. в прочем... у него был отвратительный юмор и сомнительные подколы. кажется, макс из нидерландов? кого только не занесёт.

благо, с их рассудительным и опытным вокалистом проблем не было. льюис был настоящим мастером своего дела, который, конечно, предпочитал не говорить о своей прошлой деятельности. но джордж и не спрашивал.

сегодня день выступления. ландо часто замечал, что джорджу следует подчёркивать свои достоинства как можно лучше во внешнем виде. например... длинные стройные ноги. расселл стоит перед зеркалом и разглядывает собственные размеры.

— нет в них ничего такого, — замечает вслух джордж, когда пальцами упорно натягивает на бедра короткие кожаные шорты, к которым крепились чулки на ремни. довольно похабный наряд, но очень даже хорошо подчеркивающий его дерзость и смелость. все участники одевались в одном и том же стиле, однако по сцене в шортах щеголял только джордж. «такое нельзя скрывать, дружище, намного лучше, чем скини джинсы» — хорошо сказано, ландо, очень хорошо. джордж поправляет на себе верхние элементы, оголяющие его худое тело, особенно плоский живот и проколотый пупок со сверкающим украшением.

расселл смотрит на себя в зеркало и набирает воздух в лёгкие. он почти готов. осталось лишь затянуть пару ремней на руке, прежде чем выйти, нечего так сильно увлекаться.

до выхода на сцену осталось около 10 минут.

британец выходит абсолютно готовый в помещение, похоже, все ждали только его. довольно неловко, потому джордж один раз взмахивает рукой в знак приветствия.

— извините за опоздание, непросто в одиночку затягивать ремни на коже.

— ого, джордж! выглядишь отлично, — ландо первый обращает внимание на внешний вид лучшего друга. это первый раз, когда они в таком виде выходят выступать, поэтому всё было достаточно ново.

— спасибо, ландо. мне кажется, что твой совет про подчеркивание достоинств звучал очень громко.

— не думаю, что ландо соврал... — добавляет оскар совсем скромно, глядя на басиста с небольшой интригой.

— а я никогда не вру. главное, что ты услышал мои слова и всё вышло просто прекрасно! ты себя вообще в зеркало видел? — норрис хитро щурится и похлопывает джорджа по плечу, от чего последний смущенно ежится.

— мне можно уже присвистнуть? это для кого такое шоу? — макс выгибает бровь, указывая на наряд расселла.

— я для себя так одеваюсь, а не для оценки со стороны зала. мне нравится, как это выглядит, — джордж упирает руки в бока и расправляет свои слегка сгорбленные плечи. привычка от годов носки тяжёлого баса.

— жаль, жаль, я думаю, что на всё найдется свой зритель...

расселл закатывает глаза и подходит поближе к друзьям, оставаясь по противоположную сторону от макса. обычно перед каждым выступлением они проводят «ритуал» на хороший концерт. когда до выхода остаются считанные минуты, со сцены слышится инструментальное интро к выходу. группа устремляет согнутые в кулаки ладони в центр их сложенного круга из пяти человек, чтобы все вышло слаженно и точно, как подобает каждому бэнду.

— поработаем сегодня как следует, — ведущим громким голосом произносит льюис, теперь можно приступать.

обычно, выступления происходят без сюрпризов. исполнение песен идет по трэк-листу, порой применяется импровизация для того, чтобы слегка разнообразить шоу, а порой, когда позволяют, и вовсе дурачатся на сцене. ландо всегда вёл себя ярче всех, делая распрыжку из одного угла небольшой сцены в другой, джордж относился к подобному более скептично, улыбался сдержанно, периодически передвигался на маленькие расстояния со своего места, но чаще оставался на одной точке. к сожалению, ближе всего стоя к вокалисту и соло-гитаре.

у джорджа были отличные отношения с льюисом, больше похожие на наставничество, потому что лью был невероятно мудрым и умелым в своей области человеком. а ещё джордж нередко выступал бэк-вокалистом, когда это надо было, пел в свой небольшой микрофон, прикрепенный к аппаратуре. получалось хорошо.

расселлу было безумно приятно получать внимание от зрителей в зале, когда те смотрели на него с искренним восхищением и упоением. казалось, прошла уже большая часть шоу и пора бы закругляться, всё было точно и по плану, как то любил британец, но почему-то на одной из «свободных минуток», когда расселл перебирал струны собственного баса под ритм, который так умело выстроил оскар, к нему сзади подходит макс. что сказать, на этом выступлении ферстаппен выглядел лучше, чем просто хорошо, сверкающий под софитами короткий пиджак, который прекрасно сел на его объемную фигуру. джордж это подметил где-то в голове, но не сильно концентрировался. красиво и красиво, и что дальше? он даже не смотрел в сторону ферстаппена на протяжении всего выступления. но сейчас, когда руки голландца обхватили тонкую фигуру, сдавив небольшую грудную клетку и мягкое бедро, оттягивая то одной из ладоней, чтобы джордж шире развел свои ноги. британец не отрывался от игры, но явно был смущен происходящим, улыбка была смята и очень вынуждена, да куда лезут его руки?

— ферстаппен, какого черта ты творишь... — сквозь зубы цедит джордж, оборачивая голову за плечо, чтобы посмотреть в чужое лицо. взгляд голубых глаз за его спиной был таким хитрым, даже похабным. британец сжимает в руках гитару только сильнее и поджимает губу от укуса зуб макса на его плече, только после чего голландец отпускает басиста, чтобы вернуться к своей гитаре.

ноги джорджа все ещё невероятно подрагивали от произошедшего, что говорить о лице, абсолютно смущенном. британец отшатывается в сторону, продолжая играть, всё вот-вот закончится...

оставшееся выступление прошло как в тумане, почему-то от этих действий сердце джорджа билось быстрее, а руки дрожали то ли от впечатлительности, то ли от какого-то перевозбуждения. стоило этому всему закончиться, расселл выметается со сцены сразу же за максом, чтобы обсудить произошедшее. джордж захлопывает дверь в гримёрную ферстаппена. там джордж срывается на повышенные тона.

— ты! какого чёрта ты вытворяешь на сцене?! — расселл подходит совсем близко к максу, тыкая пальцем в его широкую грудь, вдавливая задом в коробки из-под аппаратуры.

— воу-воу, потише, джорджи. развлекаю зрителя, тебе это не понравилось? — пожимает плечами макс, широко улыбаясь.

— я ненавижу, когда кто-то типа тебя нарушает мои личные границы, ферстаппен. я хочу немного уважения!

— я тебя очень уважаю, джо. я просто не смог удержаться от такой прелюдии. ты бы видел взгляды этих людей в зале в этот момент! они сверкали, — макс укладывает теплые широкие ладони на тонкую талию британца, сдавливая её.

— ты попытался испортить моё соло своим похабным поведением! — руки вцепляются в ладони ферстаппена в попытке убрать их с талии.

— но не испортил же, скорее добавил перчинки в твоё выступление. мне показалось, что ты был невероятно скован.

— я тебя об этом не просил.

— на то и нужны друзья, красотка, чтобы поправить твой внешний вид без спроса... — макс улыбается шире и возвращает руки на талию, намеренно прижимая к себе тело британца. — а ты был так заинтригован всё оставшееся выступление, мне кажется, я был тебе совсем небезразличен.

— да если бы я тебя так...

— было бы прекрасно! у нас была бы взаимная забота друг о друге, — макс мечтательно вздыхает и вжимается лицом в ключицы джорджа, прикрыв глаза, — признай, что тебе это понравилось. ты носишь до одурения обтягивающую одежду, что реакцию было невозможно не заметить.

— ты просто... отвратителен... ты трогал меня там!

— совсем немного и то через ткань твоих шорт. но если ты хочешь...

— не хочу.

губы макса вжимаются в обнаженное плечо джорджа, целуют его медленно и заинтригованно. но расселл почему-то не спешит отскакивать в сторону, терпит этот харассмент и поджимает губы.

— ты выглядел безумно секси на сцене, джордж, только ни разу не посмотрел в мою сторону. я тебе совсем не нравлюсь?

ферстаппен прикрывает глаза и одной ладонью оглаживает худой животик, чуть надавливая на пирсинг, чтобы после скользнуть к бёдрам, сдавливая кожу и там.

— тебе ничто не давало права меня трогать, макс. нравился бы ты мне или нет... — всхлипывает расселл от того, что будто парализован и не способен даже отказаться от происходящего. ему, наверное, льстили эти касания и комплименты, а макс выглядел довольно возбуждающе в своем дерзком наряде. но это сколько чести одному ферстаппену!

— скажи... скажи, скажи, скажи, — так тихо и навязчиво шепчет голландец, подбираясь к уху басиста его группы.

— на что это повлияет?

— на то, смогу ли я тебя сейчас поцеловать.

британец измотанно стонет от всего того, что говорит ему щас гитарист, кусает губы и дует их, прежде чем покачать головой. джордж самостоятельно впивается губами в макса, руками обхватывая его голову, сдавливая волосы на затылке. абсолютно варварский поцелуй, походящий больше на битву. джордж целовал макса так агрессивно, переминая мягкие губы и проталкиваясь языком в рот, только чтобы ощутить взаимность со стороны парня рядом. о, как же макс был влюблён в эту диковатость постоянно прилежного расселла. благо, гримерная была закрыта.

стоит отлипнуть, глаза в глаза, дыхание немного сбилось от нарастающего напряжения. джордж внимательно смотрит в светлые глаза макса и глотает комок слюны в своем горле, облизывая губы.

— скажи, что ты справишься со всем за 10 минут.

— ничего не могу обещать, но если ты любишь секс в неформальной обстановке...

— меньше слов.

и ферстаппен согласно кивает, ладонями спускаясь к коротким шортам, что так хорошо обтягивали бёдра джорджа. макс жадно оглядывает превосходное тело и пальцем подцепляет выглядывающую ткань нижнего белья, забавное замечание, что джордж носит нечто откровенное... стринги! на сцене он казался таким недосягаемым и возвышенным, а сейчас позволяет пялиться на своё заметное возбуждение в шортах. макс медленно стягивает с торса ненужные тряпки и разворачивает расселла поудобнее, вынуждая того вжаться в коробки из-под оборудования.

— так удобно, красота?

— достаточно...

бубнит тихо джордж, сгибаясь над поверхностью тёмных коробок, потряхивая ногами, чтобы шорты окончательно спали на пол. британец так спокойно позволяет максу смотреть на его тело с такого ракурса и даже трогать. теплыми ладонями макс сначала оглаживает поясницу и ведет ниже, к упругим подтянутым ягодицам, что вжали в себя надетые стринги. цепляясь пальцем за тонкую ткань, макс заискивающе отводит ее в сторону, чтобы открыть для себя вид на симпатично вставленную анальную пробку.

— мне интересно, как много сюрпризов я ещё открою...

тихо шепчет ферстаппен, сдавливая уже двумя пальцами шляпку пробки и аккуратно вынимает ее из задницы, прежде чем надавит и вставит обратно. все выходило довольно гладко и послушно, точно идеально. голландец продолжал играться с пробкой, то вынимая, то обратно заводя ее в тело расселла, который напряженно молчал, но с каждым новым движением только сильнее сдавливал руками края короба для аппаратуры. но играться долго нельзя, а то может надоесть. ферстаппен достает пробку из задницы и оставляет легких шлепок на бледной коже, что издала такой звонкий звук. макс недолго шуршит упаковкой, то ли из-под смазки, то ли из-под презервативов. но следовало надеяться и на то, и на другое. холодный лубрикант ощутим на разгорячённой коже, расселл старается немного расслабиться, потому поджимает губы и утыкается носом в поверхность, тяжело выдыхая.

— расторопнее, макс.

время не резиновое, но презерватив в руках ферстаппена — очень даже. он раскатывает защиту по ровному возбужденному члену, что оголился очень спешно. голландец даже толком не снял штаны, успел только приспустить их вместе с нижним бельем. джордж перед ним выглядел просто крышесносно, ногой гитарист разводит стройные нагие ноги шире, устраиваясь между ними. кажется, британец даже держится на носочках и слегка подрагивает. его хочется брать до крика из груди. независимый джордж был головной болью, гордый джордж был комом в горле, настоящей язвочкой на кончике языка, что так сильно выводила из себя с желанием раскусить её как следует. а теперь, когда язвочка раскусана... терять больше ведь нечего?

— ты выглядишь неописуемо хорошо.

тихо продолжает макс, когда толкается во влажную от смазки задницу. было грешно скрывать свое желание засадить столь красивому парню как следует, может в горло, а может и в задницу, которая извечно провоцировала одним своим видом. тяжко отвести взгляд. становится невероятно жарко. голландец давит сверху на поясницу, после сдавливая тонкую талию. толчок — пока трудно дается, джордж был узким, несмотря на то, что в нем была пробка. еще толчок — немного проще, куда глубже, чем в прошлый раз. макс повторяет толчок за толчком, чтобы разработать мышцы как следует.

и теперь джордж совсем не выдерживает. одно неаккуратное движение — басист подает свой голос, осевший, чуть хриплый, из грудной клетки рвется рванный стон. а затем ещё, ещё, ещё... толчки продолжаются в каком-то точном ритме, но теперь расселл совсем не сдерживается. его голос становится поступательно громче, чаще, откровеннее. он тянется на месте и хныкает, ощущая, что вытекающие немногочисленные слезы точно испортят его макияж.

расселл слегка выгибается и тянет одну из ног сильнее в сторону, чтобы поддержать темп размеренных толчков. он слышал сбитое горячее дыхание позади себя, довольно смущающе, учитывая, что макс был предельно собран и точен.

— ускорься.

одно слово звучало тверже всех хлюпающих и жалких звуков ранее, как джордж может строить из себя доминирующую фигуру, когда по его щекам текут слезы, а по ноге стекает смазка? но резонная просьба. или приказ. ферстаппен действительно прикладывает некоторые усилия и становится быстрее. толчки становятся короче, но чаще, мышцы были достаточно расслаблены для того, чтобы член свободно двигался внутри и достигал необходимых точек. джордж казался совсем разваренным, но таким искренним. ему нравилось, что его слышали в такой момент, это ощущалось безумно интимно и уважительно. неотесанный ферстаппен слушал его как следует, раз теперь они получают удовольствие вместе. в награду за выполненную просьбу, расселл стал только похабно громче нужного, ладонями тот вжался в поверхность и приподнялся, чуть закатывая глаза от удовольствия. каждый шлепок, брызг смазки, удары и трение кожи о кожу — эти факторы кружили голову и заводили только сильнее.

да, макс смог нагнуть джорджа расселла и как следует трахнуть его. но чего-то не хватает для того, чтобы в полной мере финишировать. ну, по крайней мере джорджу точно. макс уже спустил в презерватив и двигался только из надежды, что это поможет расселлу, однако нужно вовремя остановиться.

— ты уже кончил?

— ага...

слабенько. британец тяжело выдыхает и оборачивается на ферстаппена, глядя за тем, как тот фанатично аккуратно завязывает презик в узелок, чтобы его щекотливое семя никуда не вылилось. но член всё так же стоял. удивительно. джордж облизывает губы и наталкивает партнёра на близ стоящий стул, прежде чем оседлает ферстаппена предельно точно. расселл выдыхает горячо прямо в губы, когда ловит их, целует глубже, куда мягче, чем в первый раз.

теперь он сам будет руководить процессом, чтобы достигнуть нужного удовольствия. под удачным углом нужно сделать пару-тройку хороших толчков от крепкого объемного члена.

расселл сдавливает в своей ладони мягкие щеки макса, чтобы точно в них нагнетающе шепнуть.

— поработай как следует, ферстаппен.

джордж подмахивает своей задницей, чтобы задать уровень. задача макса — соответствовать уровню излюбленного басиста. приходится постараться, чтобы усесться должным образом для толчков под нужным углом.

— ты мне разрешишь в себя кончить, джорджи?

— несомненно...

шлепок ладони о светлую кожу ягодиц. это разрешение стало будто вторым дыханием, в котором макс берёт реванш в надежде доставить своему требовательному партнеру удовольствие. голландец подмахивает бедрами, чтобы вбиться членом в упругую задницу и облизывает губы. гитарист тянется за поцелуем, прикрыв глаза, и получает его. при совместной тщательной работе, когда джордж толкается навстречу ферстаппену, оргазм накрывает совсем резко, от чего расселл изливается неприлично обильно, выдыхая прямо в мягкие пухлые губы своего партнера. а затем ощущает чужую слабость и в себе. макс изливается вновь, но уже в пышный зад, ставя джорджа в совсем неудобное положение.

но это потом...

— ты меня совсем извел, макс.

— зато посмотри, как отлично мы провели вместе время. ты мне нравишься, джордж.

— давай обсудим это за ужином.