tgc - hallucinations

Лента горит. Хочется гореть вместе с ней, не думая о безобразном потоке жизни. Мягкое пламя ищет утешение в черных зрачках Дазая. Он резко прижал расплавленный конец атласного ошметка к другому, превозмогая жгучую боль в пальце. Так тепло. Перед глазами белая маленькая розочка. Дазай часто делал цветы, когда ему было скучно, когда он переживал.

— Красиво.

Мужчина продрог от внезапного голоса. Галлюцинация исключала настолько знакомого, пробраашегося в душу голоса.

— Как ты вошел? — тихо, совсем спокойно спросил он, не смея обернуться и предать свои верные мысли.

— Ты сам давал мне ключи, — Чуя посмотрел на его блескнувшие в огоньке зажигалки волосы. Каштановый оттенок озарился золотистым проблеском.

— Ты нашел ее?

— Да, мы поговорим с ней, — Чуя аккуратно обнял его сзади, оперся локтями на плечи. Его глаза полуприкрыты, рыжие ресницы нависают над голубой радужкой, — Но, знаешь...

— Да? — Дазай обернулся, смотря на него.

— Я тебя бросаю.

— ... Что? — осознание слов вбилось в голову клинком. Кажется, он читал о нем в какой-то средневековой книге о пытках.

— Ты... — Накахара обошел его, взяв розочку из атласных лент в руки. От него доносились резкие нотки табака и мужского парфюма, каким несет от мужчин на вокзале пасмурным утром четверга, — Ты пользовался мной.

— Все пользуются друг другом, — с тихим выдохом вылетело из уст Дазая. Тонкие губы пересохли от внутреннего напряжения.

— Да, но, судя по твоей логике, я тоже должен воспользоваться тобой, — Чуя прищурился, словно раздумывая, но отказался от заманчивой идеи, — Я не буду. Я просто исчезну, и ты больше не увидишь меня. Я не представлял для тебя никакой ценности, я был выгодой. Так ведь?

— Не буду врать, — Дазай встал, смотря ему в лицо. На нос? На лоб? Куда обычно смотрят, чтобы не нервничать? — Да, это так.

— И ты так просто признаешь это? — Чуе больно говорить, грудь сковало напрочь, но словам нет конца.

— Но ты стал больше, — Дазай положил ладонь на его грудь, не отрывая взгляда, — Я клянусь, больше.

— А когда я поговорю с твоей дочерью,, я снова стану меньше, — Чуя с усмешкой скинул его ладонь с себя, — Не беспокойся, я сделаю это. И больше мы не увидимся.

— Нет, постой, я тебя не пущу, — Дазай кинулся к нему, но снова оказался отвергнутым, — Чуя!..

Чуя молчал.

— Чуя, я... Я правда не должен был! — Дазаю удалось схватить его за воротник рубашки и прильнуть бедрами, — Я понял все! Я не хочу тебя отпускать!

— Потому что никто так больше не бегает за тобой.

— Нет, ты понимаешь, ты не понимаешь меня... — Дазай подавил пелену слез на глазах, — Я просто не мог...

— Просто... Все просто, — Чуя отпихнул его от себя. Сколько бы Дазай не пытался кинуться обратно, желая ощутить объятия утешения, — Прощай.

— Стоять! — закричал Дазай, бросаясь ему вслед. Он обхватил его шею руками и повис, не давая уйти. Слезы потекли по лицу, кроткие всхлипы пронеслись по комнате.

Мужчина вынужден был остановиться. Он опустил голову, а голова наполнилась шумом тихих мыслей. Нужен ли он Дазаю? Не является ли он простой шавкой для выгоды?

— Ты врал про дочь. То что она есть, ты скрывал это, — Чуя слышал всхлипы, это разрывало сердце.

— Я боялся, что ты уйдешь, — Осаму вжался в него только сильнее. Стоило Чуе выпрямиться, Дазай повис на нем.

— Ты честен? — Накахара хотел получить этот душевный бальзам, что успокоит его.

— Я честен, — отозвался Дазай осипшим от слез голосом.

Чуя накрыл его ладони своей и вздохнул, поглаживая.