телабилдерлессы ❗❗

   Билдермен любил изучать плейсы, созданные на его платформе. Они часто отличались разнообразием, креативностью, уникальностью. Но были, конечно, и странные варианты... Такие, как сегодняшний. 

 Теламон практически на коленях умолял Дэвида пойти с ним и Таймлессом. Но "симулятор шаурмы" не внушал доверия ни на секунду. Уж лучше работать в свой выходной, чем тратить время на подобную чушь. 

  Базуки не хотел говорить как именно, но всё же его крылатому товарищу удалось убедить его. Обещание посетить хотя бы парочку ненавистных совещаний или неделя тишины? А может и что-то более пикантное стало отличным способом повлиять на друга. Им одним суждено сохранить эту тайну. 

 Таймлесс относился к этому походу скорее скептически. Не был против провести немного времени с создателем, но не слишком радовался тому, что это время придется делить ещё и с Билдерменом. Честно говоря, он и сам думал отказаться, оставляя Бога одного с Дэвидом и этой бредовой идеей, но Теламон пообещал что-то необычное в этот раз. То, что точно понравится Вирусу, то, что заставило бы его пожалеть, что остался дома. Конечно, Бог уходил от прямого ответа на вопрос о том, что это должно быть, но интрига, которую он сохранял, безумно манила и раздражала одновременно. И Таймлесс просто смирился. 

 Игра преподносила себя как короткий несложный хоррор. Просто следовать инструкциям, которые тебе говорит голос из телефона на стене. Выполнять заказы, чинить свет... Ведь всё просто? Это ненадолго. Пара раундов были лишь чтобы привыкнуть. Глупые ошибки и полное нежелание команды следовать поставленным инструкциям. Ведь игры созданы чтобы отдыхать, так почему бы не развлечься? Подобный способ досуга и отдыха был непривычным для Дэвида. Он вообще редко радовал себя чем-то вроде похода в места, изначально созданные для отдыха. Последний раз он разве что нежился минут 20 в горячей ванне своей квартиры. Такое времяпровождение трудно назвать интересным или познавательным расслаблением и отдыхом, но вечно напряжённые мышцы были вполне рады подобному исходу. А сразу после ванной – теплая постель. Честно говоря, Бмлдермен часто осознавал, что для счастья ему большего то и не надо. 

   Несколько неудачных попыток быстро сменились более серьезной игрой. Полностью освоившись, Базуки начал делать первые успехи. Несколько правильно собранных заказа, понимание всего, что вообще происходит и будет происходить вокруг следующее время. Таймлесс тоже включился в работу, но не так усердно. Теламон же, что неудивительно, больше расхаживал туда-сюда, о чем-то вечно болтал и кидался предметами. Он вечно находился так близко, будто прямо у тебя под носом. Это было забавно и раздражающе одновременно: с одной стороны красноречивости этому наглецу не занимать, он всегда выбирал верные слова, но с другой – крылатое недоразумение делало буквально все, что угодно, кроме того, что нужно. Теламон сам позвал всех сюда, но теперь наотрез не хотел играть в эту игру. У него была своя. Та, в которой другие будут действовать лишь по его сценарию. 

  Тишина. Лишь покупатели, приходя, бормочат заказ. Теламон очень резко скрылся из вида, уходя из кухни в склад, что был в соседней комнате. Помещения разделялись лишь дверью, но за ней не было слышно ни одного признака наличия Бога. 

 По началу Дэвид не заметил. Списал всё на то, что Теламону наконец надоело, и он, быть может, решил заняться делом. Но вскоре молчание стало настораживать. 

 Билдермен решает оставить Таймлесса на некоторое время. Покидая кухню, он перемещается на склад. Тёмное и чуть прохладное помещение не сулит ничего хорошего. Но, не взирая на это, Дэвид проходит вглубь. Он пытается нащупать выключатель, чтобы хотя бы вновь вернуть селе возможность различать предметы в комнате, но рука натыкается на знакомые черты. 

  Базуки не сразу понимает, как оказывается сидящим на полу и прижатым к стене в углу. Крупный силуэт перед ним не медлит: обхватывает за талию, поудобнее устраиваясь между чужих ног. В наглых руках Бмлдермен тут же узнаёт Теламона. Но ступор и искренний шок не позволяет сразу не начать сопротивляться. 

  — Теламон, черт возьми, что ты вообще творишь?!. Отпусти сейчас же! – шепчет, но знает, что тот, к кому он обращается, точно слышит.

  Бог явно и не думает слушаться приказа. Наоборот, он только тянется ближе. Ещё не совсем привыкшие в темноте глаза все же уже могли узнавать эти черты лица. Он улыбался. И улыбка эта хитрая, задумчивая и уверенная. А значит, ничего хорошего не жди... 

 Теламон накрывает чужие губы своими. Целует жадно и настойчиво, пока руки без промедлений сначала расстегивают молнию на кофте, а потом залезают под футболку, проходясь пальцами по груди и животу. Билдермен ерзает, пытается убрать теплые ладони со своего тела, пусть даже те держат его мертвой хваткой. Но эти прикосновения были знакомыми, в какой-то мере успокаивающими. Дэвид боролся, но чувствовал, что ему нравится. Сам факт того, что Теламон собирается взять Базуки в настолько абсурдном месте, поражал. Но Билдермен понимал, что у него, похоже, нет выбора. 

  Простые касания быстро перешли в что-то более приятное. Опустив руку, Теламон, слегка надавив, массирован чужой пах через одежду. Ему нравилось смотреть, как от такого Дэвид места себе не находил: выглядел до смешного потерянным, раздражённым и возбужденным одновременно. Он искренне и изо всех сил сдерживал свои негромкие вздохи, но очевидно, что это в любом случае было бесполезно. 

  Таймлесс сначала даже не понял характера постороннего шума. Он не сразу связал звуки с Теламоном и его сегодняшним способом развлечься. Но, прислушавшись, он с ужасом осознаёт весь ужас происходящего. На тёмной коже не было видно резко появившегося румянца. Таймлесс был не только смущен, но и безумно зол. Как они вообще смеют заниматься подобным прямо... здесь. 

 Глухие, но слышные шаги. Вирус медлит, прежде чем резко распахнуть дверь и ворваться в помещение с приглашённым, почти отсутствующим светом. Обе фигуры в углу тут же замирают. Билдермена совершенно не были видно из-за массивных крыльев Теламона, который повернул голову, глядя на своё творение. Бог явно не был смущен. Отнюдь, на его лице играла уверенная и хитрая улыбка, словно всё шло по его четкому прописанному плану. Он слегка опускает крыло, давая Таймлессу возможность увидеть раскрасневшиеся щеки, абсолютно потерянный и даже в какой-то мере разозлённый вид Дэвида. Он уже не сопротивлялся, просто понимал, что не избежит уготованной ему участи. 

 Таймлесс молчит. Стоит в ступоре, какое-то время не двигаясь и даже, казалось, не дыша. Было непонятно, что творится в этой темноволосой голове. Действия вируса непредсказуемы. Но Теламон не боялся неясности. Он глядел на создание, которое сотворил, и будто догадывался, насколько отчаянными и необдуманными могут быть его решения. 

  Ожидания Бога в какой-то мере сбываются. Таймлесс не уходит. Наоборот, подходит ближе. Садится сбоку и... Грубо хватает Дэвида за волосы. Лёгкая боль тут же заставляет выйти из транса. Базуки глядит с опаской, волнением. Он знал Таймлесса куда хуже, а значит, не мог и близко предположить, что младший мог бы выкинуть в этот раз. И его самые жуткие опасения, к сожалению, оказываются правдой. Резким движением вирус заставляет Билдермена упасть на живот, прямо между чужих ног. Не отпуская волос, Таймлесс быстро расстегивает ремень, чтобы приспустить брюки. Свободной рукой он надавил на челюсть Базуки, заставляя того открыть рот и сразу заглотить чужой член почти полностью. 

   Что же делал в этот момент Теламон? Зная его ревностную натуру, можно подумать, что он отдернул Таймлесса или помешал ему. Но Бог наоборот практически не сопротивлялся. Позволил творению взять Билдера, пусть даже так грубо. Слегка подвинулся, чтобы не мешать. Но разве он мог оставить самого себя без достаточного удовлетворения? Нет, Теламон однозначно не мог просто бросить всё, как есть. Он не собирался оставаться в стороне. 

  Бог перемещается. Остаётся сзади Дэвида. Устраивает его зад на своих бедрах, но намеренно не трогает одежду. Кажется, Теламон давал Билдермену время, чтобы привыкнуть ко всему, что происходило с ним сейчас. Ведь не каждый день тебя собираются отыметь сразу два человека, при чем в одно и то же время. 

 По началу Дэвид давится. Ему становится тяжело дышать и в целом шевелиться. Таймлесс не сбавлял оборотов, отчего Базуки, даже изо всех сил упираясь и вырываясь, не мог отстраниться. В какой-то момент ему даже показалось, что вот-вот и он совсем перестанет дышать. Но именно тогда Вирус сильнее сжал кулак, чтобы с силой оторвать Билдермена от себя, давая передышку. В глазах Таймлесса - ненависть. Гнетущая и непобедимая. Он помогает ему не потому, что хочет, не потому, что жалеет, а лишь для того, чтобы новая "игрушка" не испортилась так быстро. И Дэвид понимал, что не сможет перечить. У него просто не было выбора, когда он был зажат между двумя самыми наглыми и своенравными существами, которых он только мог когда-либо знать! Но страшнее становилось не то, во что превращалась вся эта встреча, изначально организованная исключительно ради того, чтобы провести вместе время, а то, что Билдермену, кажется, начинало это нравится. 

  Отдышавшись, Дэвид вновь принимается за "работу ртом". Хватка на макушке вдруг ослабляется, и Таймлесс, кажется, отвлекается от своих негативных чувств на что-то куда более приятное. Но не успел Базуки и глазом моргнуть, как почувствовал странные прикосновения сзади. Теламон, поняв, что больше не вынужден ждать, принялся неторопясь раздевать нижнего. Его движения кардинально отличались от движений Таймлесса. Пока творение не сдерживалось в своих грубостях, Бог был нежным, осторожным. Медленно избавив себя и Билдермена от всех возможных препятствий, он почти сразу входит, успев даже чем-то смазать орган перед началом. Его толчки полностью соотвествовали мягкой манере: медленные, нежные. Теламон, кажется, был последним в этой комнате, кто еще сохранял в себе хоть немного самообладания.

  Изо рта сорвался стон, приглушаемый лишь тихим хлюпаньем. Билдермену вновь было трудно дышать, но его сердце пропускало удар за ударом. Странный трепет, смешанный с возбуждением, полностью отключал всякое логическое мышление. 

И этот вечер был странным. Пожалуй, самым странным, что когда-либо происходило в жизни Билдермена. Он сохранит эту встречу в тайне, никому и никогда не расскажет о ней, но сам будет вспоминать, прокручивать в голове, стыдливо отводя взгляд и краснея.