#тейк

И спустя десятки лет, когда Великий Леон С. Кеннеди стал уж слишком староват для трюков, слишком мудр для сарказма и, разумеется, слишком верен для того, чтобы быть с кем-то другим, пришло время для историй. Череда внешних трагедий наконец отступила и теперь можно было наслаждаться свободой. Правда, действительно ли Леон считал все это свободой? Трагедия в Ракун-сити, вирус "Плага", все те миссии, которые Леон вынужден вспоминать раз за разом, просыпаться в холодном поту и помутневшем рассудке среди ночи. Ничего из этого его не отпустило. Каждое событие оставило непоправимый след, заставляя Кеннеди, любимца женщин и героя, раз за разом чувствовать себя слабаком, не получившего главного счастья в жизни..

И пускай все это навалилось на него одним разом, теперь Леон жил подальше от шумного города, окружая себя тишиной, заставляя себя постоянно выходить из привычной среды комфорта шумного города. Время от времени к Кеннеди прискакивали детишки. За множество лет службы Леон уже привык к детям. А дети, видимо, привыкли к нему.

Раз в неделю несколько девочек и мальчиков окружали его, сажали на ковёр в гостиной и в один голос требовали:

— дядя Леон! — да, в таких узких кругах он был просто.. дядя Леон Скотт Кеннеди. — расскажите какую-нибудь историю! С вашей работы!

И Леону приходилось выдумывать. Не историю, конечно. Этого добра у него всегда было полно! Взять хоть тот самый день в Ракун-сити.. даже о нем можно было много чего рассказать!

И Леон рассказывал. Уставал, но от детей, разумеется, просто так отмахнуться не получится. Дети все же.

И теперь, когда, кажется, все истории были рассказаны, дети сами находили темы для разговора.. точнее, для того, чтобы Леон им что-то рассказывал.

Одна из девочек встала, подошла к Леону близко-близко и тихонько спросила, указав на литое кольцо, надетое на безымянный палец руки Кеннеди.

— а у вас правда есть жена? — глупышка снова тычет пальчиком в кольцо, а сама садится ближе, готовясь слушать рассказ про чудесную даму сердца Леона.

Все дети ставят ушки на макушки, уплотняют круг, в котором они сидели и, разумеется, все приходят в полную готовность к тому, чтобы послушать рассказ о чудесной девушке.

Только Леону было не о ком рассказать. Он хмурит брови, тяжело вздыхает и непонятно качает головой.

— чтож.. кажется, от вас я не смогу утаить и этой истории. Ну чтож. Только потом не пожалейте. — Леон садится удобнее. История будет длинной, вязкой и местами смазанной. Мозг стёр множество воспоминаний о тех событиях.. может, потому что тогда он действительно встретил любовь всей своей жизни? — с чего бы начать.. помните, я однажды рассказывал вам про Испанию? Злой смертельный вирус, культ, всё такое.. Эшли Грэм! Чудесная девочка. Может, однажды посетит вас. Расскажет все из первых уст.. но помимо Эшли там был кое-кто ещё.. Люис. Его звали Люис Серра. Я спас его из чьего-то подвала, когда поехал спасать Эшли в Испании. Вот тогда-то мы и встретились.. сперва он показался мне надоедливым. Постоянно шутил своим Испанским юмором, говорил какими-то загадками. А ещё он был. Он был.. — Леон ужасается.

Он совсем не помнит, каким был Люис! Едва ли он помнит хоть какую то деталь в нем. Каштановые волнистые волосы, кажется. Длинный нос с горбинкой. Или, может быть, наоборот? Прямо нос с впуклой "горкой"? Маленький аккуратный носик, как у самых красивых девушек из всеобщих мечт? Каким он был? Каким был Люис Серра? Почему Леон совсем забыл его? Он же носит кольцо в память о нем. Помнит, какие шутки он шутил. Вспоминает о нем каждый день! Он ведь не забыл его.. так ему казалось.

Леон бледнеет. Ему впервые становится страшно от того, что он мог кого-то забыть. Леон Скотт Кеннеди с идеальной памятью. В точности помнивший, как он действовал в Испании. Помнивший недетский страх в глазах Эшли, когда он впервые нашёл её в церкви. Помнил строгий взгляд Ады, когда они из раза в раз встречались там.

Помнил даже отвратительное лицо Саддлера! Но неужели он стал забывать Люиса? Того самого Люиса Серру, его чарующего принца, заставившего влюбиться в себя раз и навсегда? Того, кто до сих пор заставляет его пробуждаться от кошмаров с мокрой спиной в вечно пустой кровати? Кеннеди, кажется, сам в это не верил.

Дети стали размахивать руками. Они смотрели на Леона, будто на зачарованного, молчащего и непривычно напуганного!

— дядя Леон! У вас что-то случилось? Дядя Леон! — теперь дети и вовсе тормашат его. Трогают за плечи, руки, ноги. До тех пор, пока он все таки не обращает на них внимания. Каждого из детей он ловит и сажает обратно.

— я в полном порядке. Так на чем мы остановились? А, на Луисе.. в общем, он был тем еще.. коварным человеком. — "засранцем" быстро проносится в его голове, но произносить таких слов при детях он не имел права. — в хорошем смысле, естественно.. так.. и потом, когда я спасал Эшли, он очень помог мне. Даже спас нас с ней вдвоём, когда нас преследовала злая толпа испанцев! А ведь он, получается, отстреливал своих! Действительно благородный человек был. — Кеннеди произносит это все с улыбкой. Тёплой, невероятно доброй, такой, которую никто ещё никогда не видел. Разве что сам Серра из его добрых снов, медленно перетекающих в один и тот же кошмар. — правда.. однажды, когда мы с Люисом собрались добраться до лаборатории, чтобы снова спасти Эшли. Да, кажется, это было так.. в общем.. знаете, я плохо это помню. Так что в двух словах:

Но Леон помнил все хорошо. Отчетливо помнил, как радостный Люис выходил из лифта, сообщая, что им осталось ещё немного и они наконец-то закончат свой путь. Отчетливо помнил, как лицо того незнакомца резко изменилось, как он сам прервал себя на половине фразы. Помнил, как сражался со своим тренером, пока его товарищ истекал кровью. Помнил, как друг помог ему в последний раз. Помнил, как его возлюбленный пытался тогда прикурить, как в последний раз спросил его о том, меняются ли люди.

Но Леону было больно даже пытаться вспомнить. Голова начинала болеть, раскалываться только от одной мысли о том, что ему придётся вспомнить это. Придётся вновь перекрутить все события, снова понять, что тогда, за такой короткий срок, Луис Серра стал для него всем: от незнакомца до возлюбленного. Жаль только, что за саркастичной улыбкой молодого Леона он так это и не понял.. и не поймёт. Теперь уже никогда не поймёт.

Если бы Люис Серра был жив, все было бы иначе. Хорошие люди не умирают, а добро знает, что злые умирают одни. Жизнь злых одинока, они растут в одиночестве и пожирают лишь то, что сеют сами.

Леон слышит свой голос будто со стороны. Он продолжает свой рассказ не смотря ни на что.

— однажды на очень серьёзной миссии он погиб. Как герой. Но меня не было рядом. А это кольцо.. в общем, оно просто в память о нем. Ничего необычного.

Что сказал бы Люис на такое "представление" себя? Леон даже не может представить. Он настолько плохо помнил настоящего Люиса, что не мог себе представить.. он начинал верить в то, что забыл его окончательно. Литое кольцо с узорами, словно на куртке Серры, уже ему не помогало. Самая главная деталь все равно была упущена. Он не помнил ни его характера, ни его лица. Серра.. смог бы он его простить? За то, что не помог ему? За то, что оставил на холодном полу?

Дети снова вырывают Леона из транса. На этот раз, глупыми вопросами.

— Люис умер? А почему ему никто не помог? Разве такое может быть? Если он был героем! Хорошие люди не умирают!

"Хорошие люди не умирают".. но ведь плохие люди меняются? Люис точно не был плохим! Леон хорошо это помнил! Помнил, что Люис помогал им с Эшли. Он точно был хорошим.. хорошим собеседником, хорошим человеком. И точно бы стал хорошим партнёром. Может и слишком шумным, но точно не плохим.

— да, но.. такое иногда случается. Некоторые хорошие люди умирают раньше, чем им стоило бы.. разве вам об этом не рассказывали родители?

Дальше встреча проходит скомкано. Леон едва ли запоминает, о чем идёт общение с детьми, разгоняет их по домам раньше обычного, а сам идёт в свою спальню. Снова холодную, синюю, страшную. Полную кошмаров спальню.

Как бы Леон не старался убегать от своих мыслей, от терзающих его душу кошек, у него никогда этого не получалось. Он мог лишь лечь на кровать, свернуться в клубок и.. беззвучно заплакать. Так было всегда. С тех пор, как он ступил на службу полицейским и по сей день. День за днём, из раза в раз, такой ритуал преследовал его как минимум раз в неделю. Если неделя оказывается уж очень плохой, то порой и каждый день. Иногда по нескольку раз на дню.. Леону казалось, что он умирает в тишине.

Но что чувствуешь, когда умираешь? Страх? Облегчение? Гложащее чувство вины за все, что ты не успел сделать?

Что чувствовал Люис, когда умирал? Хотел ли он тогда спастись? Или смирился с неизбежностью и просто ждал? Какие были его последние мысли? Считал ли он мудаком Леона за то, что тот сделал.. точнее, не сделал ничего.

Кеннеди корчится на кровати в позе креветки. Он сжимает одеяло и рыдает от безысходности. Кольцо не помогло. Он забыл Люиса Серру. Забыл того, о ком не забудет добро. Забыл того, с кем "не был рядом, пока он умирал". Зло умерло в одиночестве. Теперь и Леон умрёт один. Умрёт, до конца жизни думая о том, как сильно любил Люиса Серру. Умрёт, жалея, что тогда ничего не предпринял, чтобы спасти его.. и теперь никто не спасёт его. Не погладит по голове и не скажет:

— успокойся ты, прекрасный принц. Мы вместе, а значит все хорошо.