татарин

Татарин.

Тёмную улицу освещали лишь старые фонари со слабым светом и луна. Осенняя прохлада подбиралась под кожу, занося с собой холодный ветер. Сынмин одиноко шагал от дома и даже не заметил, как сильно отдалился.

Он не фанат вечерних прогулок, но сегодняшний вечер оставил некий шрам. Он поссорился с Чонином. Настолько сильно, что не обошлось без криков, и… удара. Возможно, Ян этого не хотел, всё так и было, но Сынмин такого терпеть не хотел.

Он честно, сам не подозревал, что начав встречаться с татаром, увидит его другую сторону. Более суровую. В Чонине всегда чувствовалась эта дикая, степная кровь: в тёмных, чуть раскосых глазах, в упрямом подбородке, в том, как он сдерживал эмоции — будто внутри тлел уголёк, готовый вспыхнуть от любого сквозняка. Сынмин знал, что Ян — татарин, и иногда эта мысль пугала его своей непредсказуемостью.

Костяшки пальцев порозовели, ладонь сильно замерзла. Оделся и вышел из дома даже не проверив температуру. Дождь закончился пару минут назад, ещё до выхода, так что холод ощущался сильно.

В какой-то момент Сынмин даже не заметил, что зашёл в другой район. Только оглянулся и увидел незнакомую улицу. Он хотел обернуться и уйти, но вдруг услышал свист. Только этого не хватало…

— Такая красивая куколка, так ещё и одна гуляет по ночам. Вот это находка! — услышал мужской голос за спиной. Мурашки побежали по коже. Хотелось быстрее вернуться домой. Хотя… там ситуация никак не отличалась от этой.

— Думаю, вы ошиблись. Я парень, и я не знакомлюсь, — на одном дыхании выдал Ким.

— Вижу, что парень. А ещё вижу твою слабость. Страх. Мне нравятся такие мальчики, — незнакомец сокращал расстояние. Сынмин наконец обернулся, и в этот момент на его талию легли сильные мужские руки.

— П-пожалуйста, отойдите. Я уже н-нахожусь в отношениях, и не…, — Ким не успел договорить, как на его губы легли два пальца.

— Чшш, тебе ведь не нужны лишние проблемы?

В этот момент Сынмин пожалел, что вообще вышел из дома. Лучше бы к другу пошёл, а не шлялся по тёмным переулкам. Да лучше… с этим Яном Чонином, но явно не с незнакомцем, который чёрт знает, что из себя представляет.

— Проблемы? — услышав до боли знакомый голос, Ким поднял голову. Чонин. Он пришёл. Мужчина рядом загнул брови в вопросительном положении. — Проблемы будут у тебя, если не уберёшь руки.

— А ты ещё кто?

Чонин усмехнулся. В свете фонаря его скулы казались острее, а тени под глазами — глубже. В нём сейчас было что-то древнее, неукротимое, как у его предков-кочевников, которые не прощали обид.

— А мой парень… татарин, — уже более уверенно произнёс Сынмин. Он вскинул руки с себя и встал за спину возлюбленного. Чонин, не тратя ни секунды, ударил незнакомца в лицо. Тот отошёл на пару шагов назад. Не успел он опомниться, как прилетел второй удар в живот. В этих ударах была та самая степная ярость, которую Ян обычно прятал глубоко внутри.

— Не подходи больше к нему. Не люблю, когда трогают моё.

Чонин плюнул тому в лицо и подошёл к Киму.

— Невыносимый…, — прошипел Сынмин. Он всё ещё злился.

— Прости, я не должен был тебя ударить. Я действительно виноват и сделаю всё, лишь бы ты меня простил, прелесть, — Чонин опустился на колени и поцеловал ладонь Мина. Холодная. — Ох, тебе холодно? Давай я дам тебе свою…

Ян снял с себя тёплую толстовку и накинул на Сынмина. От неё пахло дымом, специями и чем-то терпким, знакомым — тем самым запахом, который Сынмин впервые почувствовал, когда они только начали встречаться. Запахом татарина.

— Ты знаешь, что месяц будешь это отрабатывать?

— Знаю. Сегодня, этой же ночью, начну, — Ян чмокнул парня в макушку, и они отправились, наконец-то, домой. Чонин выполнил своё обещание. Он ночью и вправду доставил Сынмину удовольствие, которое не купить ни за какие деньги. И в этом был свой огонёк страсти — дикой, горячей, как кровь его древнего народа.