target 15.3
Пришлось заплатить больше необходимого, чтобы администратор придорожного отеля с унылым названием «Дохио» молча принял оплату на пару ночей и выдал им ключи.
Время было потеряно пока они паковали оружие в дорожную сумку. В машине у наёмников смогли найти один пистолет, несколько полных магазинов с патронами, армейский нож и набор болтов для арбалета. Сам арбалет оказался громоздким и брать его с собой не было смысла. Зато острые наконечники на его болтах легко могли пригодиться.
Пригодилась и автомобильная аптечка, которую Юма нашёл под задним сидением. Прихватить все винтовки было бы странно, поэтому в сумку отправилась только одна, в которой было самое короткое дуло и самый большой диаметр. Оружие пришлось завалить одеждой, и тряпками, найденными в салоне. В таком виде их скудный багаж отправился на заднее сидение Тойоты. Ехать на ней дальше в таком виде было нельзя, и оба понимали, что придётся угонять новый автомобиль. Но сейчас намного важнее было добраться до отеля.
— Я поведу, — сказал Юма, преграждая Николасу путь к водительской двери. Это было нервное, но уверенное заявление. На раненое плечо парня он старался не смотреть. Николас не стал возражать, у него не было на это сил.
Ещё несколько минут потеряно в конбини прямо перед входом в отель. Николас не знал, зачем Юма отправился туда, но тот вернулся с небольшим пакетом.
Теперь дверь в пахнущий затхлостью номер отеля был заперта изнутри, в ванной горела одна лампочка, скудно освещавшая обглоданное временем помещение. Юма затолкал туда Вана и коротко приказал:
— Сними куртку.
Это оказалось непросто, потому что левая рука, поражённая нестандартным оружием вообще ему не подчинялась. Николасу пришлось неуклюже вертеться в маленьком пространстве, словно на нём был гипс и одна сторона тела почти полностью лишилась движения. Особых усилий стоило протащить болт через плотную кожаную ткань и высвободить травмированную руку. Это отняло последние силы и Ван, бросив куртку на серый кафель под ногами, опустился на край ванной.
Пластмассовый ящик с аптечкой издал недовольное бряканье, когда Юма швырнул его в раковину, залетев в ванную. В его руке Николас различил бутылку и опознал содержимое, как алкоголь.
— Хочешь напиться? — тихим голосом поинтересовался Николас. Он чувствовал, как слабеет его организм от потери крови, как путаются между собой мысли. Фигура Юмы была единственным якорем.
— У тебя болт в плече, — коротко отозвался тот и с треском отвернул крышку от стеклянного горлышка. — Напивайся без меня.
Юма протянул ему бутылку, в нос тут же ударил запах крепкой водки. Николас принял предложение почти с благодарностью и сразу же сделал щедрый глоток.
— Ты проходил курсы оказания первой помощи? — спросил он, поморщившись. На вкус водка была дешевой, отвратительной и горькой.
Юма ему не ответил, лишь метнул короткий недовольный взгляд кошачьих глаз и резким движением разорвал пополам ткань, что держал в руках. Кажется, такого цвета были наволочки на подушках, когда они зашли.
— Надо вытащить. — Уверенно сказал Юма, кивнув на болт, и шагнул ближе.
То ли от этого тона в его голосе, то ли от смелого движения, то ли от алкоголя, слишком быстро ударившего в голову, но Николаса повело.
— Ладно, — он кивнул, сделав ещё один глоток и опустил бутылку на дно ванной.
Юма внезапно оказался ещё ближе, чем был секунду назад. Ван почувствовал, как он него пахнет кровью, потом, немного уличной пылью и… никакого мёда. Лампочка на потолке заморгала, но не потухла и быстро восстановилась.
Николас только сейчас заметил, что Юма тоже снял куртку. Его плечи казались хрупкими под тканью широкой футболки, руки — тонкими и удивительно маленькими. Но пальцы решительно и твёрдо ухватились за конец болта, торчащего из плеча. Николас должен был думать о том, с какой степенью боли ему сейчас придётся столкнуться, но почему-то думал только о количестве сантиметров между его и юминым лицом. Он почувствовал, как бедро Юмы прижалось к бортику ванной между ног; их бёдра немного соприкоснулись, пока Накакита искал опору.
— На счёт три, — сказал Юма и взглянул в глаза Вана, надеясь найти в них готовность.
Николас сжал зубы, кивнул. Его взгляд задержался на родинке под левым глазом Юмы. Откуда она там взялась?..
— Раз…
И Юма резко дёрнул. Николас успел только вздрогнуть. Боль с новой силой пронзила плечо и предплечье. Он сжал свободной рукой чугунный край ванной, стиснув зубы. Но из груди всё равно вырвался наполненный болью звук. Николас тяжело дышал. Тело склонилось, поверженное ощущениями.
Окровавленный болт с громким звуком упал в ванную. Юма отступил, пропуская между их телами холод и тихо приказал:
— Теперь футболку.
Николас чувствовал живую пульсацию в собственной руке. Он пошевелил пальцами, они слушались. Значит, нервы не были задеты. Это вселяло надежду. Взгляд коснулся тёмного пола под ногами. На кафель бесформенными кляксами оседала его кровь.
Дыхание было неровным, но от новой вспышки боли, сознание немного прояснилось. Николас, не без труда, выпрямился и потянул за край собственной футболки. Тонкая ткань поддалась лучше, чем кожаная куртка до этого. Он поздно подумал о том, что ту, наверное, будет не отстирать. Прохладный воздух коснулся его кожи. Футболка скомкано повисла слева от него, на тёмную ткань упало несколько алых капель.
Николас сглотнул, поднял глаза и встретился с чужими, нервно бегающими из стороны в сторону, лишь бы не смотреть прямо. Юма ждал пока он закончит. Юма смущался его обнажённого тела.
— Прижми, — севшим голосом сказал Никита и протянул ему отпоротый до этого кусок наволочки.
Николас подчинился.
Пока прижимал импровизированную повязку к ране, он позволил себе наблюдать за парнем. Юма старался выглядеть уверенным, хотя его движения были слишком нервными. Ван не знал чем именно это было вызвано, но сомневался, что Юма боялся вида крови.
Тонкие пальцы сжали внезапно появившуюся иглу. Чиркнула зажигалка. Юма собирался зашить рану.
— Чем ещё ты хочешь меня удивить? — на грани шёпота спросил Николас, откинувшись на стенку. В таком маленьком пространстве громче говорить и не нужно было.
— Я никогда раньше этого не делал, — голос Юмы прозвучал равнодушно, но Ван заметил, как глаза метнулись к его лицу и обратно.
— Почти как пуговицу пришить. — На губах Вана проступила слабая улыбка.
— Я не умею шить, — шёпотом ответил Юма, словно самому себе. От тщательно водил язычком пламени по длинному носику иглы. Его взгляд больше не дрогнул.
Повисла небольшая пауза, во время которой Николас не отводил уставшего взгляда от напряжённой фигуры в метре от себя.
— Ты раскрываешься с самых необычных сторон в экстремальных ситуациях, — пробормотал он. Уголок губ приподнялся, когда Николас вспомнил, сколько их было между ними за последнее время. — Ты невероятный.
Зажигалка резко потухла. Показалось, что Юма застыл от услышанного, но всего на долю секунды. Николасу было не стыдно, он уже и так наломал дров.
Юма нервно облизнул губы и повернулся к столику справа от себя. Зашуршала упаковка от бинта, стукнулось о деревянную поверхность дно пузырька, запахло йодом.
— У тебя странная привычка флиртовать со мной в неподходящих ситуациях, — наконец отозвался он. В ловких руках появился моток ниток.
Николас мягко усмехнулся, на секунду прикрыв глаза. Он помнил это замечание Юмы почти три месяца назад,
— Это тебя смущает?
Теперь он следил, как Юма игнорировал ответ на вопрос, делая вид, что увлечён тем, чтобы тщательно окунуть нитку в раствор йода.
— Меня это бесит. — В конце концов Юма ответил, когда подошёл ближе, чтобы взять бутылку со дна ванной.
Николас всё равно остался доволен ответом.
Юма щедро полил иглу из горлышка над ржавеющим сливом. Вернулся к столику. Продел нитку в иглу. И повернулся к Николасу.
Ван тут же выпрямился, готовый принять все положенные ему процедуры. Или так, или умереть от заражения и кровопотери.
Он заметил, как быстро ушла уверенность из чужого тела, как испуганно опустились юмины плечи, как он нерешительно выдохнул ртом. Николас знал, что он боялся ему навредить, но в моменте, в котором они оказались сейчас, он был готов доверить Юме свою жизнь, даже если тот не знал, как с ней обращаться.
— Юма. — Голос Николаса тихий, но уверенный. — Не думай. Просто сделай это.
Он видел, как Юме сложно решиться, как дрожали его пальцы, сжимающие иглу. Теперь она казалась слишком большой по меркам привычных игл, но, скорее всего, подходящей по человеческим. Николас отнял ткань от раны — кровь почти остановилась, — бросил её в сторону и потянул парня к себе, ухватившись за край его футболки. Юма, на удивление, послушно подошёл ближе. Ему всё равно пришлось бы.
Между ними снова сантиметры, горячее неровное дыхание, запах йода, спирта и крови вперемешку с затхлостью.
— Просто кожа, — уверенно, насколько можно, сказал Николас. Знал, что по ощущениям будет совсем не так.
Юма смотрел на рану в его плече. Небольшая, но опасная. От Николаса пахло дешёвым табаком. Слегка, но после дорогого с ладанкой, нос очень легко улавливал этот контраст. Юма сглотнул.
— Просто ты. — И поднял на него глаза.
И что-то вспыхнуло в воздухе, что до этого тихо тлело между ними.
Словно на что-то решившись, Юма, наконец, взял бутылку с остатками водки и вылил часть жидкости прямо на рану. Без предупреждения, так легче не думать.
Николас до скрежета зубов сжал челюсть, снова, сдавил край ванной и зашипел от боли с хриплым стоном. Но он не двигался, не давал Юме больше возможности засомневаться.
Юма поднёс иглу к краю раны, пальцы уверенные, но всё равно дрожали. Первый прокол. Хриплый стон Николаса сквозь сжатые зубы — ему больно. Юма выдавил иглу с другой стороны раны. Потянул нить. Узел. Второй прокол. Игла шла уверенно, но без охоты. Он замедлился на мгновение, словно хотел услышать реакцию или проверить в сознании ли Ван.
— Я в порядке. — Шёпот Николаса прозвучал на выдохе. Дыхание сбито, но он не позволил телу реагировать на ощущения.
И Юму это успокоило. Третий прокол он сделал увереннее. Четвёртый уже без сомнений. А с пятым вздох облегчения сорвался с его губ.
Николас молчал. Тяжело дышал и просто наблюдал. Сначала за тем, как Юма заканчивал последний стежок, как затягивал узел, как обрезал нить. Шов саднил, ныл, кожу щипало, но эти ощущения почти не были важны. Куда значительнее — и сердце ныло от этого ощущения, — как Юма обрабатывал искалеченную кожу. Как его пальцы, до этого хладнокровно сжимающие рукоять винтовки, аккуратно обводили рваные края, тщательно стирая с кожи остатки крови. Кусок ткани был не слишком приятный на ощупь, холодный, пах спиртом, но Юма обращался с этим слишком осторожно. Затем он наложил повязку, зафиксировал её бинтом и немного неуклюже затянул на плече. А потом замер, как будто только сейчас до него дошло, какое ничтожное расстояние было между их телами всё это время.
Николас смотрел на его лицо долго, выразительно, тихо изучал то, чего не мог рассмотреть ни разу до этого. Юма похож на брата только издалека. На расстоянии выдоха черты его лица казались невероятно мягкими, обтекаемыми, почти нежными. Глаза смотрели в ответ, не моргая. Чёрные омуты, в которые хотелось провалиться с головой. Юма смотрел без привычной дерзости, с эмоцией, которую Николас не мог распознать. И эта родинка…
— Она всегда была здесь? — Шёпотом, словно он боялся спугнуть момент.
Пальцы бесконтрольно взлетели вверх, замерли над его щекой на секунду — Николас боялся сопротивления с его стороны. Но Юма не двигался. И тогда Николас, задержал дыхание и коснулся маленькой точки пальцами. Почти невесомо, это это всё равно позволило ощутить мягкость чужой кожи. Юма прикрыл глаза. Ресницы защекотали подушечки пальцев. Внутренности Николаса сжались в тугой узел, тело застыло, не до конца осознавая происходящий между ними момент.
— Нет, — отозвался Юма, чуть слышно. — Я её только по праздникам рисую.
Он открыл глаза. Взгляд Николаса был слишком глубоким, словно он размышлял о чём-то важном. А затем посмотрел на его губы. Юма намеренно облизнул их, заставив нетерпеливый выдох вырваться изо рта Вана. Николас почти не контролировал себя, когда внезапно подался вперёд, чтобы сократить это расстояние. Но Юма успел остановить его прежде, чем это произошло хотя бы на миллиметр. Широкая ладонь прижалась к раненому плечу, и Юма с силой надавил на это место, заставив Вана захрипеть от боли и дёрнуться в сторону.
— Здесь нужно всё убрать, — сказал он тихо, пока расстояние между ними было ещё небольшим. Звучало, как обещание, что после этого они могут продолжить, но Николас знал, что это однозначный запрет к дальнейшим действиям.
Что на него вообще нашло…
— И я хочу помыться, — чуть громче добавил Юма, когда уверенно отстранился.
Николас вздохнул, запрокинув голову к потолку. Лампочка снова замигала, но сейчас она будто потешалась над ним. Ван нащупал горлышко бутылки на полу.
Плечо ныло от боли. Пальцы, что касались лица Юмы, горели огнём.
Он снова приложился к бутылке и допил её до конца.