target 15.1
Харуа нравился этот подпольный компьютерный клуб. Здесь было тихо, мало посетителей и никто не задавал вопросов. Пока родители оставались дома в пьяном угаре, он сбегал сюда. Воровал из отцовского кармана деньги, отдавал их администратору и тот даже не спрашивал, сколько ему лет, разрешая сидеть допоздна.
Шигета Харуа недавно исполнилось четырнадцать.
Ему всегда нравилось программирование, и год назад он начал думать о том, как зарабатывать с его помощью. С мелкими заказами подросток научился работать дома на старом ноутбуке, который ему достался от отца. Мозг работал как сканер, отсеивая тривиальное, когда Харуа выходил в сеть. Разобравшись в протоколе школьной программы, он написал скрипт, который тихо собирал логи — просто читал то, что было плохо защищено. Тихое наблюдение за машинами преподавательского состава, давало ему мощные рычаги давления для шантажа и торга. Удивительно, как простые переписки в чатах и знание об их содержании могут влиять на твой статус среди учителей. Шигета всегда мог с ними договориться.
Однако, отцовский компьютер, к которому он всё ещё имел доступ, шум кулеров по ночам, незнакомые диалоговые окна и окна терминала на экране — рано или поздно родители заметят. Харуа решил, что работать из дома больше небезопасно, даже если это место домом он называл с большим душевным усилием.
Рука была набита, нужен был реальный доход. И другое, более безопасное и тихое место. Его он искал больше суток: изучал форумы, чаты, старые переписки. Адрес всплыл на сайте, которым давно никто не пользовался. Посещаемость была нулевая и поисковой запрос приводил сюда только на десятой странице. Но Харуа решил проверить, вдруг клуб ещё работает. И ему повезло. Правда, тот сменил название.
Харуа стал здесь регулярным гостем. Он не брал заказы — он создавал товар. Мелкую работу, типа тихо работающих скриптов, которые сами собирали редкие ресурсы, он оставлял для домашнего компьютера. Деньги больше не были абстракцией, они превратились в реальную цель. Харуа хотел снимать их с собственных счетов, с не тащить из родительского кармана.
Через цепочку случайных прокси-серверов, которые он смог найти в открытых списках, проверенных его же скриптом на чистоту, Харуа заходил на форум. Не на тот, где кидали новичков, а на тот, который был спрятан за обычной картинкой-капчей, решаемой его же программой. Лоты висели, как объявления в комиссионке района Акихабара. («PSO2 メセタ 5千万 ⇒ 15000円. 先着» (50 миллионов мезаты PSO2 за 15000 иен. Первому). «FGO 聖晶石 100個 即決 8000円» (100 Святых Кварцев FGO, 8000 иен, торг не уместен)). Никаких долларов. Только иены, крипта или прямой обмен на другие внутриигровые ценности. Курс он держал чуть ниже рыночного — скорость оборота была важнее. В углу экрана тикал тикер с курсом Bitcoin к иене. Каждая пятая запись была с восклицательным знаком: あやしい取引には注意! (Остерегайтесь подозрительных сделок!). Ирония была в том, что весь этот сайт и был одной большой подозрительной сделкой, и Харуа был одним из невидимых продавцов. Кошелёк он генерировал заново под каждую новую сделку, ключи хранились не в файле, а были преобразованы в последовательность, зашифрованную и разбитую по картинкам в его облаке. Харуа знал: абсолютной анонимности не бывает. Поэтому создал сложный пазл, который будет лень собирать из-за какого-то внутриигрового золота. Каждый перевод он тут же конвертировал в другую крипту. А его адрес здесь был таким же призрачным, как и в сети: просто парень в углу, в капюшоне и в очках, который слишком тихо стучал по клавишам.
Харуа исполнилось пятнадцать, когда он в очередной раз застал родителей за выпивкой, вернувшись домой после учёбы. Это был привычный вид, привычная атмосфера, привычное состояние. Но одного тогда Харуа не заметил — каким внимательным взглядом проследил за ним отец; как проводил невысокую фигуру своего ребёнка пропитыми глазами до самой двери в его маленькую комнату.
Через час он закончил с домашним заданием. Ему нужно было отправится в компьютерный клуб, чтобы продолжить писать скрипт, позволяющий оценивать динамику игрового рынка и любые, даже малейшие изменения стоимости крипты. Харуа вышел из комнаты, нацепив на голову кепку, чтобы та прикрывала глаза, пока на них не появятся очки. Осталось миновать родительское застолье и свободно выдохнуть на улице. Обычно ни отцу, ни матери не было дела до того, куда уходит их сын, но сегодня Харуа почти остановился, когда услышал сухой, но любопытный вопрос.
— Куда собрался? — Голос отца был не трезвым.
— Гулять, — коротко отозвался он, затягивая шнурки на кроссовках.
— Один? — недоверчиво переспросил мужчина.
— Один.
— Не поверю, что подросток в пятнадцать лет может гулять один, — сказал он. Скрипнули ножки стула, мужчина поднялся со своего места. — Завёл кого-то, да, сучёныш? И кувыркаешься теперь с ней? А деньги где берёшь? Из моего кармана тянешь! Думал, я не узнаю?
Харуа на секунду застыл. Он не брал отцовских денег уже несколько месяцев, потому что стало хватать своих, полученных от работы в сети. Было бы не так возмутительно, если бы он действительно был виноват.
Харуа медленно поднялся и выпрямился. Природа не наградила его высоким ростом, но он всё равно уверенно и с лёгким вызовом посмотрел в отцовские глаза.
— Я ничего не брал.
А даже если бы брал, он бы не признался. За всю жизнь Харуа не помнил, чтобы ему доставалось что-то от родителей в той же мере, в какой доставалось остальным. Шигета никогда не выглядел бедным, но постоянно чувствовал себя нуждающимся в том, что было у других детей его возраста. В его семье излишки уходили на алкоголь, сигареты и наркотики по четвергам. Харуа вообще не знал, как благополучно дожил до своего возраста в такой обстановке. Какое-то время он просто взыскивал долги со своих отца и матери.
— Врёшь! — пьяный отец тут же взорвался и отвесил подростку такую звонкую пощечину, что у него зазвенело в ушах.
Кожа от удара вспыхнула, но этот жар не был чем-то новым. Харуа уже приходилось получать по лицу, когда он упирался и не хотел выполнять позорные родительские приказания.
— Лучше отдай отцу деньги, Харуа, — из-за стола запела сильно выпившая мать. — Красть не хорошо. Я разве не учила тебя?
Ничему она его не учила. Кроме базовых навыков чтения и письма, больше Харуа не получил ничего из того, что называлось материнской заботой. Так что он подождал, пока боль осядет на коже, повернулся, и с пущей уверенностью повторил:
— Я ничего не брал. Поищи в мусорке, ты же туда их спускаешь.
Эта фраза оказалась ошибкой обиженного на несправедливые обвинения подростка. Отец снова замахнулся, но вместо широкой ладони, в лицо Харуа прилетел засаленный кулак. Зубы клацнули от удара, скулу пронзила боль. Шигета отшатнулся на пару шагов. Хотел собраться и дать отпор, но оказался слишком ошарашен внезапной атакой отца. Мужчина надвигался на него словно армагеддон. Широкое грузное тело нависло над невысоким мальчишкой, и удар повторился. А потом снова. И снова. Пока Харуа не упал на пол и не закрыл голову руками. Голова. Самое важное что у него было — его мозги, разум и мысли.
— Самое бесполезное вложение в моей жизни это ты, сучёнок малолетний! — вопил пьяный отец, с удовольствием проходясь ногами по позвоночнику подростка. — За каждую йену ответишь, паскуда!
Харуа хотел бы ответить, хотел бы встать на ноги, взять хотя бы этот старый зонт, что валялся в углу прихожей, и дать отпор. Но он просто лежал, сжавшись в комок и молча терпел, пока отец продолжал избивать его ногами.
Мать из-за стола даже не встала, чтобы помочь своему ребёнку.
Последнее, что помнил Харуа — вешалка с одеждой. Она обрушилась на него, похоронив под грудой пахнущей сигаретами одежды, когда отец намеренно качнул её рукой.
— Чтоб ты сдох в этой куче, щенок неблагодарный, — это последнее, что он сказал, закончив издеваться над ребёнком.
Харуа не помнил, сколько так пролежал. Состояние шока и боль, что расползалась по всему телу, не давала ему нормально соображать. Голова не пострадала, но далеко не она отвечала за обиду в его груди. Предательство, которое не то чтобы стало сюрпризом. Просто Харуа думал, что хотя бы мать любила его какой-то частью своего сердца.
Избитый, униженный, брошенный, Харуа лежал в груде пахнущей безадёгой одежды. А застолье на кухне продолжилось, будто ничего не случилось.
Когда Харуа немного пришёл в себя, он понял, что отсюда нужно уходить. Так он и сделал. Аккуратно выбравшись из-под завала курток, он вышел из квартиры. И больше никогда не вернулся обратно.
Харуа было пятнадцать, когда он полностью стал зависеть от себя.
Он сумел закончить школу экстерном, договорившись с матерью о составлении документа. Она напишет заявление, он не отправится с побоями в милицию. Это было не сложно. До сих пор читающий школьные логи скрипт помог избежать лишних вопросов. Первую неделю приходилось ночевать в хостеле. А после ещё пары сделок получилось снять небольшую комнату. Пришлось заплатить больше необходимого, зато никто не спрашивал, почему подросток снимает жильё один. За это время Харуа не раз возвращался в тот вечер, к ощущению собственной беспомощности. Это был кошмар, который будил его по утрам. Он мог дать отпор, но знал, что тот будет минимальным. Харуа больше никогда не хотел возвращаться в это состояние.
На следующий день день рождения Харуа подарил себе первый поход на урок самообороны.
Он бы продолжал существовать так: патрулировать город по вечерам, в поисках лучших укрытий и обходных путей, часто меняя жильё, не обременяя себя комфортом, скудными приёмами пищи и сутками за работой в компьютерном клубе. Но однажды вечером в соседнее от Харуа компьютерное кресло опустился человек. Обычно рядом всё время кто-то сидел и это не вызывало никаких проблем с дискомфортом, потому что другие парни в его возрасте были увлечены только играми. Но именно в тот вечер от ощущения пристального взгляда на собственных пальцах, стало совсем не по себе. Хотелось поскорее стряхнуть чужое внимание с кожи.
— Ловкие пальцы, — с игривой ноткой в голосе сказал человек. — Что ещё ими умеешь делать?
Судя по голосу это был кто-то, не старше самого Харуа. Тембр был мягким, почти щекотал кожу, но контекст вопроса портил впечатление. Харуа не умел отличать флирт от обычной речи, но сейчас распознал его безошибочно. Он застыл. Начал перебирать свои скудные знания о знакомствах подобного рода и что лучше всего отвечать в таких ситуациях. Кепка, капюшон, очки — кто знал, что в таком виде кто-то обратит на него внимание.
— Простите, я не знакомлюсь, — выдал Харуа единственное, что смог вспомнить.
Незнакомец по-кошачьи фыркнул, словно такая реакция лишь позабавила его.
— Будешь так отвечать, ни с кем и не познакомишься.
Колёсики кресла зашуршали, когда Харуа понял, что человек подвинулся ближе. Слишком громко. Шигета только сейчас заметил, что привычный шум компьютерного клуба стих, будто в помещении они были вдвоём с незнакомцем.
— Не бойся, — теперь голос парня звучал над самым ухом. Харуа даже ощутил резкий запах его одеколона. — Я здесь для другого, Харуа.
Он знал, как его зовут.
На этот раз Харуа пришлось отреагировать активнее. Он медленно повернул голову и заметил, как парень с любопытством наблюдал за ним из-под небрежной тёмной чёлки, по-кошачьи сощурив выразительные глаза.
— Вообще-то, меня послали тебя убить, — сказал он, как бы между прочим. Харуа не среагировал, но весь вытянулся как струна. Кажется, он уже видел это лицо на страницах закрытых форумов о разгуле преступности. — Но я только что передумал это делать.
— Простите, я Вас не понимаю, — как можно увереннее выдавил из себя Харуа.
— Умный хакер, но глупый человек, — пробормотал незнакомец себе под нос. — В общем, я кое-где накосячил. Если бы ты помог мне это исправить, я бы убедил отца, что это не ты случайно хакнул наши сервера. — И он сделал вид, что изучает маникюр на собственных пальцах.
— Я даже не знаю, кто Вы, — неуверенно ответил Харуа.
— Всё ты знаешь, — недовольно цокнул парень. — Обычно другое имя форсят на форумах. Оно мне не нравится. Можешь, кстати, вбить инфу, чтоб по-другому называли?
— Вы Бато?
— Сказал же не нравится! — тут же ощетинился он, чем сразу напомнил дикого кота.
— Простите, — Харуа поджал губы.
— Ну так что? — Бато подался вперёд и внимательно вгляделся в чужое лицо. — Поможешь мне? А я тебя не убью. И заплачу прилично. И разойдёмся, как будто не знали друг друга.
Он предоставлял Харуа выбор, но это была лишь видимость. Может быть этот парень и выглядел очаровательно для своей репутации, Шигета помнил те немногие упоминания о нём. Младший сын мафии — теперь Харуа вспомнил, — и его послужной список был внушительно пугающим в девятнадцать лет.
Харуа ничего не оставалось кроме как согласиться.
— Ладно, — парень неуверенно кивнул и аккуратным движением поправил очки на переносице. — Что нужно сделать?
— Во-первых, — парень с кошачьими глазами оживился, — никаких Бато. Меня зовут Юма… .
Накакита Юма не соврал и щедро отблагодарил Харуа после того, как он закончил редактировать неугодную для семьи плёнку с камеры видеонаблюдения. Всё это время они тесно общались почти каждый день, чтобы не засветить контекст своих обсуждений в чьём-то мобильном телефоне. На заработанные от этого заказа деньги Харуа благополучно оплачивал квартиру и смог купить себе новый компьютер. Он думал на этом его общение с преступным миром закончится, но однажды Юма просто пришёл в его дом, не озаботившись тем, чтобы предупредить о визите.
— Я просто тут потусуюсь, можно?
Харуа не знал, можно ли возразить этому парню. Юма был с ним достаточно мил, но это не отнимало плюсов в его криминальной репутации.
— За мной нет хвоста, — сказал он, словно прочитав чужие мысли. — Я просто устал. У тебя здесь тихо…
Ладно.
Харуа согласился. К тому же, кроме тихого сопения через полчаса, ничего не выдавало присутствия Накакита Юмы в его маленькой квартире.
Юма ушёл на рассвете.
Но потом пришёл снова. И ещё раз. А в третий раз принёс большой пакет продуктов и целый лоток дорогой свины. Заявил, что будет готовить сябу-сябу. В итоге возились вместе; готовить не умел никто из них. Зато тогда для Харуа Юма раскрылся с другой стороны. Не убийца — человек. А когда Накакита снова уснул на его маленьком диване в углу комнаты, Харуа взглянул на него и осознал: всего лишь парень, такой же, как он — вырванный из реальности обычной жизни.
Через год общения Юма познакомил его со своим старшим братом. Он гордо представил Харуа, как друга и Шигета хорошо помнил, как Накакита Йоши на секунду изменился в лице.
— У Юмы не было шанса завести друзей, — пояснил он позже. — Я рад, что у него появился ты.
Йоши тогда произвёл впечатление заботливого старшего брата намного больше, чем наследника большой криминальной империи. И Харуа показалось, что это единственное, что было у этих двоих. У Шигеты не было даже этого, так что он не понял, как их отношения так быстро трансформировались в дружбу. Он думал, что никогда не умел дружить. Похоже, Юма тоже так считал про себя. Поэтому они и сошлись.
Харуа нравилось, что Юма не пытался казаться крутым рядом с ним, не пытался навязать финансовую помощь или поддержку при встрече с клиентами. Харуа нравилось, что Юма мог подолгу бормотать о чём угодно рядом с ним, и не просил бормотать столько же в ответ. Ещё Шигета любил слушать замечания по поводу своей одежды — короткие колючие, но Юма никогда не пытался его изменить. Всего лишь однажды спросил зачем Харуа носит очки и почему не использует линзы. Или почему не сделает коррекцию, ведь доход уже тогда ему позволял. Получив ответ, — защита — он больше не спрашивал. Кажется, Юма очень хорошо понимал Харуа без лишних слов. Может быть они чувствовали себя настоящими друг с другом, поэтому об этом не хотелось говорить лишний раз.
Юма даже ни разу не спросил о семье Харуа, кроме одного момента, когда случайно застал входящий звонок на телефон Шигета. Программа в телефоне опознала городскую больницу. Харуа не знал, зачем хранил сим карту, что всё ещё связывала его с семьёй. Но после этого звонка — единственного напоминания о родителях почти за три года, — он вдруг потерялся в собственных мыслях.
Юма сидел рядом с ним. Он долго молчал, прежде чем спросить:
— Кто-то важный для тебя?
В этом коротком вопросе скрывалось сразу несколько других. Так Юма избавил его от участи рассказывать всю историю своей семьи и несчастливого детства.
— Мама, — коротко ответил Харуа. — В реанимации.
Юма снова долго молчал.
— Отвезти?
Харуа ответил не сразу. Вздохнул, нервно пожевал губу.
— Не знаю, чем я могу помочь. Не уверен, что вообще хочу помогать.
И он знал, что Юма не осудит его за такие мысли. Любой другой сказал бы: «это же мама, как ты можешь так говорить…». Но для Накакита эта фраза отвечала на многие другие вопросы; отсекала необходимость задавать их. Не знает — значит, не чем. Не уверен — значит, нет. И на то были свои причины.
Харуа помнил, как Юма тогда молча забрал телефон из его холодных рук, зачем-то уселся позади, а затем… Харуа вздрогнул, когда поучаствовал чужие руки на своём животе. Вздрогнул, но не отстранился. Юма прижался к нему, со спины, крепко стиснув руками, и уткнулся холодным носом в точку чуть ниже уха. Словно кот, подумал тогда Харуа, даже нос холодный.
— Можно? — вопрос был тихим и заботливым, насколько Харуа мог судить по его интонации.
Сначала сделал, потом спросил — типичный Накакита Юма.
Харуа не мог ему отказать и просто принял факт, что свои первые полноценные, крепкие объятия он разделил с Юмой. Они просидели так несколько часов. И, кажется, именно тогда для Харуа появился безграничный смысл в существовании этого человека рядом.
Мама позвонила сама через пару недель. Передозировка. Жива, выписали. Извинялась. Просила увидеться. Харуа не обещал. Не то, чтобы ему было плевать, просто у него появилась другая семья.
— Харуа?
Он вздрогнул, оторвавшись от воспоминаний. Перед глазами раскинулась панорама Токио. С балкона на верхнем этаже здания вид был невероятный, город казался бесконечным. Солнце спускалось к горизонту. Он не получал новостей от Юмы уже четыре дня.
Раньше это казалось нормой, но сейчас Харуа даже не знал, где его друг и вообще жив ли он.
— Все хорошо? — Маки остановился рядом, уперся широкими ладонями в металлические перила.
Харуа вздохнул. Тяжело, глубоко, впервые почти без боли. Сегодня он, наконец-то, смог снять с себя бондаж.
— Нет, — честно признался он. — Неужели мы вообще ничего не можем сделать? Юма столько раз спасал меня, чтобы я сейчас даже не попытался его найти. Разве тебя это не бесит?
Ответ прозвучал не сразу. Хирота внимательно смотрел на линию горизонта.
— Бесит, — кивнул. Аккуратно шагнул к хакеру и коснулся ладонью его напряжённого плеча. — Мой лучший друг тоже пропал. Я понимаю, что ты чувствуешь, Харуа. Но мы правда… ничем не можем помочь.
Харуа поймал его взгляд. Маки был искренним. Но этого было недостаточно. Шигета хотел кричать, хотел исходить вдоль и поперёк весь город, он чувствовал необходимость предпринять хоть какую-то, пусть даже самую несчастную попытку. Он же даже не говорил с Юмой о том, что случилось за последнее время: что он не винит его, что он благодарен за всё, что Юма сделал для него, что он и только он его настоящая семья и Харуа никогда не предал бы это чувство.
— Меня бы не было здесь без него, — сказал он тихо, нервно прикусив губу. Пусть Маки тоже знает об этом. Они никогда не встретились бы без Юмы. Без него Харуа бы просто не дожил до того дня.
— Он жив, Харуа, — как можно увереннее произнёс Маки. Его пальцы сжали плечо хакера, стараясь поддержать. — И он вернётся. Они оба вернутся.
дальше ↓