target 1.

Предчувствие было недобрым. 

Николас Ван любил слушать тишину. Она помогала ему думать. Но в безмолвии, опустившемся на широкий двор перед домом семьи Ван, не было ничего, что привлекало его обычно. Только напряжение, и какое-то застывшее, словно зверь перед нападением, гнетущее ощущение тревоги. 

Он сделал последнюю глубокую затяжку. Дым защекотал глотку и жгучим теплом осел в лёгких. Ван повернул окурок тлеющий частью к себе, задумчиво взглянул на обожжённый край. Почти потух. Дым прозрачным шлейфом вылетел наружу, растворяясь в холодном воздухе, когда он скривил губы, уведя их в бок в подобии улыбки — лишь бы разомкнулись. Ловкое движение пальцев, и курок устремился вверх по дуге, слился с серым небом над городом, и исчез в кустах немного не долетев до мусорной урны. Ван дёрнул плечами, будто ему было холодно. Не попал. Силу толчка пальцев не правильно рассчитал, или лёгкое движение воздуха помешало, но факт был фактом. 

Ощущение, заставшее его на пороге дома отца не было связано с чем-то конкретным. Николас давно зарекомендовал себя, как отличный боец, стрелок, стратег и командир. С дипломатией тоже проблем не было. А это в его мире обмана, провокаций и психологического давления, было чуть ли не важнейшим преимуществом. Проблема была не в фактическом провале очередной операции, или допросе, оставившем после себя нежелательные последствия. Это было скорее предчувствие чего-то, что должно произойти или происходило в данный момент. Но никто этого не замечал. Николас тоже не замечал, он просто чувствовал. Чуял. А чутьё его никогда не подводило. 

Николас сунул руку под полу своей твидовой куртки. Холодная рукоять М9 привычной тяжестью легла в его ладонь. Это немного успокоило и притупило предчувствие, давящее на мозг. Ощущение оружия в руке было почти единственным, чему Ван мог безоговорочно доверять. 

Выдохнув, он развернулся на пятках, втянул носом холодный мартовский воздух, словно он мог очистить его лёгкие от никотина, и вошёл в дом. Дверь за ним громко захлопнулась. 

Глава дома Ван — Сяосюн (более известных в кругах, как Сяован) — ждал прихода своего сына на три минуты дольше, чем рассчитывал. Мастер Ван не любил ждать, время для него было слишком ценным ресурсом. Нервные пальцы стучали по столу, отбивая монотонный раздражённый ритм. Полупустой стакан с виски стоял немного левее, кубики льда в нем почти растаяли. 

Николас вошёл неспеша, широко распахнув дверь. Мужчина в кресле никак не отреагировал на его появление, лишь пальцы застыли, прекратив свою нервную дробь, а суровый взгляд метнулся к двери. 

— Опоздал. — Сухой факт, не укор, сорвался с губ старшего. 

— Задержался, — так же картонно поправил его парень. 

— Пунктуальность никогда не была твоей слабой стороной, — бровь Сяована удивлённо приподнялась. Его сын был слишком точен во всём, чтобы задержаться без причины. К тому же, Ван старший видел, как сын оттягивал встречу с ним, предпочитая обществу отца сигареты. 

— И не станет. — Николас остановился в метре от широкого дубового стола. — Зачем я тебе понадобился? 

Мужчина выдержал небольшую паузу, вглядываясь в лицо своего преемника. Никаких пустых слов, факты и основная суть проблемы. Его сын был таким, каким он хотел его видеть: расчёт и производительность — никаких лишних эмоций. Самое лучшее, что Ван смог воспитать в своём преемнике — холодный разум. Тень гордой отцовской улыбки промелькнула на его лице, но тут же исчезла. 

— Вчера мы получили наводку, — заговорил Сяован деловым тоном. — Кто-то закупает товар через теневой счёт, и это проходит мимо моей кассы. 

— Кто наводчик? — тут же поинтересовался Николас, сложив руки на груди. Судить окружение отца в сравнении со своим он не хотел, да и не мог. За несколько лет раздельного ведения бизнеса, привычный круг подопечных Вана старшего изменился. Но Николас всё равно подумал, что воровать из-под носа Мастера было бы очень глупо, и мало кто в здравом уме пошёл бы на это. 

— Это не тот вопрос, который тебе стоило бы задать, Исян, — мужчина взял со стола документ, проясняющий ситуацию в денежном эквиваленте, и протянул сыну. 

— Николас, — поправил тот. Его внимание тут же сфокусировалось на цифрах, ровными рядами устроившихся в распечатанной таблице. 

Сяован тем временем вздохнул с тяжестью, с которой вздыхают родители при виде выкрутасов ребёнка-подростка. 

— Ты в моём доме, и я буду звать тебя тем именем, которое дала тебе при рождении мать, — строгим тоном сказал он. Глаза Николаса тут же оторвались от бумажного отчёта и уставились на родителя. — Считайся хотя бы с этим фактом. 

— Прости, отец, — в голосе не было виноватого тона. Простая формальность, чтобы не нарваться на лекцию об уважении. Николас иногда забывал, что родителям не нравилось, что он любил использовать другое своё имя. 

— Эньцы будет курировать операцию, — как бы между прочим бросил старший Ван. 

— Маме обязательно участвовать? — на этот раз эмоции зазвучали в голосе младшего. Это было сомнение. 

— Твоя мать — великолепный дипломат, — Сяован откинулся на спинку кожаного кресла. Его взгляд был прикован к сыну, будто он ожидал от него какой-то эмоциональной реакции или сопротивления. 

— Тогда зачем там я? — всего лишь спросил Николас. 

Ван старший молчал несколько мгновений, словно смысл его задания должен был дойти до младшего по воздуху. Но Николас продолжал выжидающе смотреть на своего отца. 

— Видишь ли, дипломатия слишком сложный процесс, когда в ней заинтересована только одна сторона, — топ в голосе Сяована изменился, став более мягким, словно он объяснял маленькому ребёнку очевидную вещь. — Я хочу, чтобы ты был гарантом её безопасности, если что-то пойдёт не так. 

Николас задумчиво склонил голову на бок. Его пальцы неспеша сворачивали бумагу с данными по транзакциям с неизвестного счёта, который обнаружил отец. 

— Не доверяешь своему капо? — спросил он, убирая документ во внутренний карман куртки. 

— Я доверяю своему капо, — спокойно отозвался Ван. — Но сыну своей жены я доверяю больше. К тому же, ты — лучший стрелок в этой семье, Исян. 

Николас понимающе кивнул. Родное имя, резало слух, хотелось побыстрее закончить разговор и уйти, пока отец в третий раз не назвал его так, как написано в паспорте. Позицию лучшего стрелка он тоже не стал оспаривать. Это место в клане он занимал заслуженно. 

— Есть информация о продавце? — деловым тоном спросил он. — Кто-то местный? 

Рука мужчины потянулась к стакану на краю стола, и он сделал щедрый глоток прежде чем ответить. 

— Накакита. — Пауза. — Как будто Рю мало власти на его огнестрельном полигоне. Старый ублюдок. 

— Ты уверен? — на этот раз Николас сомневался в словах отца, не скрывая этого. Его брови задумчиво нахмурились. 

— Нет. — ответил он. — Поэтому ты здесь. Если Накакита Рю замешан — дойдёт до войны. Перспектива увлекательная, но не когда силы сторон равны. Сейчас нам не нужен конфликт. Мне нужен заказчик, — Сяован помедлил. Пальцы, держащие стакан сжались чуть сильнее. — Тот, кто ворует у меня из-под носа. 

Николас молчал, задумчиво глядя в невидимую точку на краю отцовского стола. Вариант событий, где Накакита в открытую торгуют похожим товаром виделся ему нереальным. Накакита Рю не был глупым человеком и отлично управлялся со своей корпорацией, без необходимости влезть в деятельность другой. Его старший сын Йоши тоже не производил впечатление идиота, по крайней мере из того знакомства, котором им с Николасом пришлось иметь. Да и младший наследник вряд ли пошёл бы на такую глупость

Но спорить с отцом Николас не стал. Если отец хочет проверить и подтвердить свои догадки, для Вана младшего это не составит труда. Хотя парень и был уверен в том, что теория Сяована не будет подтверждена фактами, он всё равно был бы там. Из-за матери. Ван старший был прав: пули сына защитят её надёжнее других. 

— Я всё сделаю, — наконец Николас кивнул, принимая задание отца. Он поправил куртку, коротко кивнул в знак уважения, и в несколько шагов преодолел расстояние до двери. 

— Исян, — голос отца остановил его на выходе. 

Николас замер. 

— Если придётся стрелять, — Ван старший помедлил, — не промахнись. 

Николас знал, что это значило. Не просто быть внимательным к угрозам для матери и быстро ликвидировать их точным выстрелом. Отец знал, что он не промахнётся. Приказ не звучал точно, но Ван знал: “не промахнись” означает “стреляй насмерть”.

⊹⊹⊹

Из-за запаха соли в воздухе было сложно дышать. Ночная весенняя прохлада била по коже тяжёлыми влажными ударами. Редкие брызги долетали до каменной брусчатки и разбивались об неё с тихим хлюпающим звуком. Ночью в порту было ещё неприятнее, чем днём. Хотя не отметить атмосферность этого места было бы невозможно. Черная машина, припарковавшаяся возле массивных портовых ворот уже успела покрыться влагой. За ней, словно большая неуклюжая чёрная тень, пристроился микроавтобус. Внутри него группа вооружённых людей ждала приказа к действию. 

Накакита Юма, прислонившись спиной к холодной кирпичной стене, делал очередную сигаретную затяжку. Ожидание его бесило и уже порядком утомило. Не говоря о том, что ждать холодной ночью у воды в плюс три градуса — не самое приятное занятие. Больше всего он не любил портовые сделки. Холодно, мокро, противно, воздух пахнет солью и илом. Совсем не та потрясающая криминальная деятельность, о которой он когда-то мечтал. 

— Снайпер бьёт на сигарету, — Накакита Йоши остановился рядом, уже в третий раз обогнув их семейный Mercedes. — Слышал об этом? 

Юма демонстративно затянулся, намеренно поярче зажигая угасающий в темноте огонёк. 

— Пусть стреляет, — ароматный дым заструился в небо, когда он выдохнул. — Я заебался, мы полчаса уже тут стоим. 

— Время ещё не вышло, — спокойно ответил Йоши. — Терпение это то, чему тебе ещё нужно учиться. 

Юма беззлобно фыркнул. 

— Посмотрим, что ты скажешь, когда я тебя снова в Гилти опрокину на лопатки. Ты же только тут крутой босс. С джойстиком в руках за студента-ботаника только сойдёшь. 

— К сожалению, — Йоши демонстративно выдохнул, изображая досаду. — Вырастил занозу в своей заднице. Теперь и в стрельбе второй, и в джойстиках. 

— Ты стреляешь лучше меня, — возразил Юма. — А вот в красоте точно проигрываешь. 

— Я стреляю правильнее тебя, братишка, но не лучше. — Йоши усмехнулся и потрепал младшего по волосам. — А насчёт красоты ещё поспорим. 

Юма хотел что-то возразить о неконкурентоспособности старшего в силу возраста, но слева послышалось шуршание колёс автомобиля. Заказчик прибыл. Сигарета тут же была потушена о влажный кирпич, и Накакита бодро оттолкнулся от своей опоры, попутно разминая плечи. 

— Держи ствол наготове, — предостерёг его Йоши. — Если что, вали их всех, как ты умеешь. 

Юма довольно ухмыльнулся. Он любил, когда ему и его Глоку давали свободу действий. 

— Но не вмешивайся, пока не скажу, — с братской заботой добавил старший. И Юма остался стоять за его спиной.

Два массивных BMW въехали на брусчатку, словно один был тенью другого. Юма заметил, как по мере приближения автомобилей, напрягалась спина его брата. 

Новый заказчик появился в поле их деятельности внезапно, и размер его заказа состоял из трёхзначной цифры с шестью нулями. Такой заказ было бы глупо упустить, но и идти на сделку с незнакомцем вслепую тоже было бы опасно. Отец велел им разведать обстановку, как обычно они делали это вместе. Йоши — холодный аналитик, Юма — меткий стрелок. 

Накакита старший шумно выдохнул ещё до того, как дверцы машины открылись и пассажиры оказались на улице. Он узнал их. 

— Это Ваны, — коротко сообщил он младшему. Юма вынул из-под кожаной куртки пистолет. — Спокойно. Сначала диалог. 

Юма напрягся, покрепче сжав рукоять. Встреча с семьёй Ван казалась ему бессмысленной в таких условиях. Она была странной. 

— Зачем им что-то покупать через нас? — шёпотом спросил он. 

Йоши помедлил с ответом. Кажется, он тоже задавался этим вопросом. 

— Сейчас узнаем. 

Высокая женщина вышла из машины и поправила длинное чёрное пальто на своих плечах. Стройная фигура никогда не выдала бы в ней женщину за сорок. Ван Эньцы совсем не выглядела на свой возраст. Она демонстративно повернулась, направляя взгляд отсирых глаз в сторону двух братьев, и двинулась к ним уверенной походкой. Расправленные плечи и гулко стучавшие каблуки делали её вид почти устрашающим.

Юма заметил, как возле машины остался стоять молодой человек. Он не знал Николаса Вана лично, но легко узнал его даже на расстоянии. 

— Значит, Сяован был прав, — негромко начала Эньцы. В её голосе звучал холод, и она придирчиво смотрела на старшего сына семьи Накакита. — Это ваш отец работает у него за спиной. 

Она не задавала вопрос, а ставила перед фактом.

— Заказ поступил из неизвестного источника, — так же холодно отозвался Йоши. 

— Это отменяет факт продажи? — женщина вопросительно выгнула бровь, как будто аргумент собеседника не имел для неё значения. 

Напряжение застыло в воздухе после её вопроса. Несмотря на устрашающий внешний вид женщины, Юма не видел в ней настоящей угрозы, поэтому не сводил глаз со стоящего в десяти метрах за спиной матери Николаса. Младший Ван выглядел напряжённо, словно на ходу анализировал происходящее. Его глаза впечатались в Йоши, контролируя даже скорость его дыхание. 

— Мы ничего не продали, — ответил старший из братьев. 

Эньцы смерила его внимательным взглядом, похожим на сканер. Настороженный вид Йоши её не убедил, поэтому следом два подозрительных глаза уставились на Юму. 

— А твой…  выдающийся младший брат здесь для того, чтобы разрядить напряжённую атмосферу? 

Взгляд Юмы метнулся к ней. Оба брата знали: Эньцы была прекрасно осведомлена о навыках младшего в стрельбе, и совершенно точно понимала, для чего он здесь. 

— Так же, как и Ваш сын, госпожа Ван, — не остался в долгу Йоши. 

— Наглец, — она улыбнулась снисходительной улыбкой. — Выходит, мы все здесь, чтобы прояснить некоторые недопонимания. Я думаю, самым безопасным решением этой неловкой ситуации будет возвращение небезызвестной суммы наличности на счёт нашей семьи, — женщина помедлила, и, разведя руки в стороны, осмотрелась. — Товара-то нет. 

— Я думаю, вышло недоразумение, — осторожным тоном произнёс Йоши. (Глаза Юмы снова были прикованы к Николасу. Тот холодно посмотрел на него в ответ.) — Не понимаю, о какой сумме речь. 

Госпожа Ван сочувственно вздохнула, будто ситуация усложнялась вопреки её ожиданиям, и к сожалению собеседника. 

— Мы оба знаем, что ты не хочешь этого конфликта, — она выразительно посмотрела на старшего Накакиту, и пауза между ними затянулась дольше необходимого. — Давай не будем усложнять. 

Сказав это, она вдруг развернулась и зашагала обратно к машине. Её дефиле сопровождалось ритмичным стуком толстых каблуков. 

— Я даю два дня, Йоши, — на ходу бросила она. — Не затягивай. 

Юма взглянул на брата, не понимая, чем в итоге закончились эти короткие переговоры. Его брат всё ещё не двигался, наблюдая, как фигура госпожи Ван отдаляется от него. Пять метров. Десять. Он молчал. Кажется, Йоши активно думал о том, что только что произошло. 

И вдруг… 

Звук, рассекающий воздух раздался над пирсом. За ним громкий скрежет и свист. Выстрел. Внезапный, провокационный. Он был направлен на машину семьи Ван и за малым не достиг своей цели — Эньцы вовремя успела пригнуться. 

Шум выстрела прозвучал, как сигнал к действию. Из фургона Накакита тут же высыпали вооружённые люди. Зазвучала автоматная и пистолетная очередь. Перестрелка началась так внезапно, что Юма едва успел среагировать и пригнуться, когда над его головой со свистом пролетела пуля и врезалась в кирпич за его спиной. Он нырнул вниз, и прижался спиной к влажному корпусу автомобиля. 

— Откуда выстрел? — зашипел Юма. Он прекрасно знал, что никто из них не давал команды открыть огонь. 

Йоши сидел рядом, плотно прижавшись к дверце спиной, и к плечу брата своим. Пистолет уже был у него в руке и парень уверенно сжимал его рукоять. 

— Походу влипли, брат, — всё, что успел сказать Йоши. А потом он резко сорвался с места, чтобы оббежать машину и давать отпор с другой её стороны. 

— Сука, — прорычал Юма. Он рывком открыл дверь автомобиля со стороны водительского сидения, чтобы использовать её вместо щита. В неё тут же с отвратительным лязгом прилетела пуля. Следующая, летевшая за ней, разбила стекло. 

Накакита шумно выдохнул, прикрыв голову рукой от падающих осколков. Нужно было отстреливаться. Он приподнялся, целясь в раму от стекла.

Выстрел — в грудь.

Выстрел — в голову.

Выстрел — противник ранен в ногу, две пули с их стороны добили его.

Присел обратно, лишая врага возможности ликвидировать его, вычислив точку обстрела. Магазин был полным, но сейчас Юме показалось, что восемнадцать патронов это катастрофически маленькое количество. 

Он снова высунулся, на этот раз из-за двери, чтобы проверить обстановку. На него бежали двое.

Прицел. Выстрел, второй.

Двое обезврежены пулями точно в грудь.

Юма снова спрятался, чувствуя спиной, как в бронированную дверь автомобиля врезаются пули. Он посмотрел налево, чтобы проверить Йоши, но не увидел брата там, где он должен был находиться. 

Правильная стрельба забилась у него в голове бешеным светлячком — Йоши и правда не целится так же хорошо. Это проблема. Йоши хорош в ближнем бою. В дальнем бою он будет уязвим. Нужно вернуть его в поле зрения. 

Юма забрался в салон машины, пролетел расстояние до другой двери с такой скоростью и ловкостью, какой от себя не ожидал, и вывалился на асфальт с другой стороны. Здесь пуль летало меньше. Лишь одна успела врезаться в обивку с той стороны прежде  чем Накакита заметил три мертвых тела справа. Обстреливать здесь было уже некого. И Йоши тоже здесь не было. 

Юма приподнялся и аккуратно посмотрел через уцелевшее стекло на пространство перед машиной. То, что он увидел, хоть и издалека, заставило его внутренности сжаться от паники. Йоши стоял в нескольких метрах впереди, позади него безжизненные тела бойцов. Дуло вражеского пистолета было направлено точно в лоб. Йоши был безоружен. Николас Ван целился в противника с удивительным спокойствием, так, будто он самолично завершил эту игру. Юма успел лишь заметить, как в отрицательном жесте качнулась голова его брата, а следом прозвучал выстрел — громкий, оглушительный, фатальный. Тело Йоши безжизненно упало на влажный асфальт и больше не двигалось. Николас остался стоять с поднятым пистолетом, проследив взглядом за падением своей жертвы. После он резко обернулся назад, словно проверяя, уцелел ли ещё кто-то. 

Волна ужаса и ярости накрыла Юму в одну секунду. Его старший брат, плечо которого он чувствовал рядом несколько минут назад, больше не казался близким. Его мёртвое тело за одно мгновение слилось с тёмным асфальтом под ногами, перестав иметь значение. Юма быстро покинул своё укрытие и сделал несколько уверенных шагов, сокращая слишком большое расстояние между ним и убийцей. Но Николас Ван был открыт, пуля итак окажется в его голове. В ушах звучал выстрел, только что забравший жизнь брата, и Юма даже не хотел знать, что за этим последует. Слепая ярость застилала ему глаза, когда он прицелился, рефлекторно отмечая направление и место входа пули — почти в затылок. 

— Ублюдок, — прорычал Юма на грани истерики прежде чем осуществить свою мгновенную месть. 

Выстрел. Такой же одинокий и оглушительный, как предыдущий. 

Пуля быстро пролетела отведённое ей расстояние и глухим хлюпающим звуком врезалась в чужую плоть. Юма отшатнулся, словно его поразило молнией. Он стрелял в убийцу своего брата, в парня. От его пули на землю, стремительно истекая кровью упала женщина. Николас Ван успел лишь повернуть голову на звук выстрела, увидеть перед собой спину собственной матери, закрывшей его от пули, и глаза, смотревшие с ненавистью на расстоянии нескольких метров. На лице Вана отразился ужас вперемешку с отчаянием, когда он осознал, что только что произошло. Он что-то крикнул оставшимся в живых бойцам, уже готовым устранить опасность в лице Юмы. (Юма не слышал, в ушах гудело от паники). Взяв тело матери на руки, Николас бегом поспешил к машине. 

Юма не двигался. Воздух выходил из его груди короткими яростными звуками. Рука застыла в воздухе, всё ещё направленная туда, где только что стоял Николас. Попытка отомстить только что превратилась в убийство невиновного человека. 

⊹⊹⊹

За широким горизонтом занимался рассвет.  В его сумерках фигура у окна казалась в комнате почти незаметной. Силуэт человека лишь слегка выделялся из общих очертаний мебели и дорогого декора. 

В руке Николаса постепенно пустел уже третий бокал коньяка. Сегодня алкоголь совершенно не действовал на его организм. Яркая вспышка адреналина блокировала его воздействие. Ван успокоился, но ещё полностью не пришёл в себя. 

После перестрелки миновало уже восемь часов. Но ещё ни один промежуток времени не пролетал в жизни парня с такой скоростью. Яркие картинки воспоминаний вспышками возникали в голове. 

Выстрел. 

Йоши. 

Выстрел. 

Безжизненное тело матери. 

И дуло пистолета, поверх которого на него смотрели дикие, наполненные яростью глаза. 

Николас закрыл глаза, надеясь избавиться от картинок и спокойно подумать хотя-бы пять минут. Только лицо стрелка, задевшего его мать не выходило из головы. Накакита Юма стал яростным дополнением событий уходящей ночи. 

В дверь постучали. Николас не ответил — он ждал этого человека. Дверь беззвучно открылась, гость вошёл. Тяжёлые шаги сразу обличили визитёра. Он прошёл несколько метров и, остановившись в нескольких шагах от фигуры Вана, громко хлопнул в ладоши. Кабинет тут же залил яркий свет. 

Николас несколько раз раздражённо моргнул и зажмурился. 

— Слава Богу, — с лёгкой усмешкой сказал человек. — Я думал ты спишь стоя, как слон. 

Ван потёр глаза, проморгался и повернулся к собеседнику лицом. 

— Быть слоном это по твоей части, Маки. 

Хирота Рики, как и его друг предпочитающий другое своё имя — Маки, — не стал реагировать на подкол и развивать шутку дальше. По глазам Николаса он понял, что шутки будут уместны сейчас в самую последнюю очередь. 

— Товар на месте? — поинтересовался Николас и сделал небольшой глоток из своего стакана. 

— На месте, — Маки кивнул. — Доставлен, упакован. 

Ван кивнул, как бы говоря “хорошо, другого я не ожидал”. Маки позволил ему ещё немного побыть боссом. О том, что произошло сегодня, он уже знал. И знал, что Николас вызвал его не только для отчёта. 

— Как она? — негромко поинтересовался Хирота. В его вопросе звучало беспокойство и сочувствие. Для Маки госпожа Ван тоже не была чужим человеком. 

— В коме, — тихо ответил Николас. — Потеряла много крови. Гипоксия головного мозга. Долго везли. 

Не ответ — отчёт о состоянии. 

Маки сочувственно нахмурил брови. 

— Что сказал отец? 

— Что выбор матери неоспорим, — Николас шумно опустился на диван и поставил недопитый стакан себе под ноги. 

— Мне жаль, Нико, — Маки опустился рядом и сжал плечо товарища. — Кто стрелял? 

Николас не спешил отвечать. Перед глазами всё ещё стоял Йоши, качающий головой в немой просьбе не стрелять, и его брат, яростно наставивший на него пистолет. 

— Юма, — тихо сказал Ван и коротко моргнул, прогоняя видение. 

Маки понимающе кивнул. 

— Все уже шумят о том, что ты убил Накакита Йоши. Жаль, что госпожа Ван попала под рикошет, — Хирота вздохнул. — Доставим ублюдка сюда? Я с удовольствием каждый его палец… 

— Я не убивал Йоши, — резко перебил его Николас. 

Маки моргнул, как будто суть сказанного не сразу дошла до его мозга. Пауза стала намного напряжённой и Вану пришлось продолжить, чтобы она не стала озадаченной. 

— Кто-то выстрелил в него из-за моей спины… — Николас снова закрыл глаза. Накакита старший снова стоял перед глазами. — … пока он пытался мне что-то сказать. 

— Ты не стрелял? — удивлённо выдохнул Маки. 

Николас несколько раз кивнул и тяжело вздохнул. Простой факт, который совершенно не соединялся с пазлом, построенным в его голове. 

— Я не стрелял, — почти шёпотом произнёс он. 

Повисла долгая гнетущая пауза. Между ними она была даже ненормальной, потому что двое друзей, выросших вместе с пятнадцати лет, всегда знали, что сказать друг другу. Но сейчас Николас заставил Маки уйти в глубокие аналитические раздумья. Его друг не стрелял. Не он тот, кто сегодня развязал войну между двумя сильнейшими семьями Токио. Очевидный вопрос всплывал в голове, и Маки решился его задать спустя почти две минуты молчания. 

— Тогда кто? 

Николас ответил ему задумчивым мычанием, мол понимаю, друг, почему ты задаёшь этот вопрос. Предчувствие, которое настигло его ещё вчера у отцовского дома, наконец-то получило своё обоснование. Вот что предчувствовало закалённое криминалом сердце Николаса — войну. Войну, которая в самом начале вырвала из цепочки одно из главных звеньев. Войну, которая никому не была нужна. Но теперь ни его отец, ни Накакита Рю не оставят в покое друг друга. Чья-то гнусная игра коснулась самого дорогого, что было у обоих — семьи. 

Николас устало потёр переносицу. Такую задачу в одиночку ему было не разгадать. А главный ключ к её решению всего восемь часов назад чуть не застрелил его насмерть. Кажется, Накакита Юма единственный, кто в состоянии выслушать и понять его аргументы. К сожалению, в сложившихся условиях, такая перспектива казалась невозможной. 

— Это я и хочу узнать, — сказал он, взглянув на Маки. Он ни секунды не сомневаясь в том, что друг согласится на то, что Николас собирался сказать дальше. — И мне нужна будет твоя помощь.