тамаширо эйчи

Тамаширо Эйчи — молодой медбрат с крайне низким уровнем медицинских знаний. Его заветной детской мечтой было стать доктором, которому пациенты смогли бы открыть свои самые глубокие раны и довериться его лечению, но в больнице Эйчи встал всего-то на пост мальчишки на побегушках для старших. Ему поручают самую унизительную и слабую работу: принести стопку бумаг в соседний кабинет, убраться после осмотра, подержать халат коллеги, как его личная вешалка. Но несмотря на это, интерес к медицине Эйчи не погас.

   Эйчи полностью лишён морали, стыда и всякой эмпатии: для него нет таких понятий как “унизительно“ или “порицаемо”, ведь для него люди — просто объекты для изучения. Из-за редкого врождённого заболевания — полная нечувствительность к боли с ангидрозом — его восприятие и мышление сломались ещё в раннем детстве. Когда опекуны швыряли и били маленького Эйчи, он даже не думал о том, что это плохо или страшно, ведь не чувствовал ничего, кроме странного покалывания и трения. Для него это было скучным. Эйчи искренне недоумевал, почему дети на площадке начинали реветь, как только он на них замахивался.

    Когда Эйчи в подростковом возрасте осознал, что проблема в нём, его главной целью в жизни стало понять, что такое физическая боль. Именно эта его больная гиперфиксация и послужила толчком к тому, чтобы избивать и причинять увечья пациентам, пока главврачи курят на улице. Вся его жестокость протекает из ребячливого любопытства и наивного непонимания страданий, из полного непонимания рамок и границ. Пациент для него — набор биологических, экзотических для него реакций, что он так рвётся изучить.

   Внешне Эйчи ведёт себя тихо и поддатливо, вежливо и спокойно, часто с лёгкой, ничего не значащей улыбкой на лице, из-за которой кажется безобидным. Его поведение довольно пассивное, и, наверное, даже очаровательное ровно до тех пор, пока он не приступит к своему новому тайному “эксперименту“. Его поведение можно назвать по-детски наивным, но при этом пугающе жестоким: Эйчи не испытывает ни вины, ни жалости, ни стыда. Им полностью движет его одержимое, почти маниакальное любопытство.