тамара

тамара

зероблина

короче 7 часть аха


Тарелки пусты. Вилки сложены, и все трое переглядываются между собой, слушая только гул холодильника и, кажется, треск лампочки над ними, которая обдает напряженным тёплым светом всю маленькую кухню. Молчат.


Лилия прекращает первой.


—О чем вы хотели говорить? — к Кристофу.


Он помолчал и перевел взгляд на Натаниэля.


—Я? — удивился Натаниэль.


—Ты.


—Ты должен.


—Я? — Кристоф удивился не меньше.


Лилия шумно вздыхает, прерывая этим короткий спор. Натаниэль поджимает губы и виновато смотрит на неё.


—Ты фармацевт? — Кристоф снова перевел взгляд на Лилию. Она вопросила в ответ:


—Зачем это вам?


—Затем, что мой брат — врач. Ему — от сотни, тебе — от трёхсот.


Лилия недоуменно смотрит на Натаниэля. Тот отводит взгляд к стене, начиная нервно постукивать пальцами по клеёнке.


—И за что? — она возвращается к Кристофу.


—Что — за что?


—Что вы хотите, чтобы мы делали за такие деньги?


—Можно и на ты, — Кристоф приподнимает бровь. — А тебе Натаниэль не говорил?


Лилия вновь смотрит на него, по-прежнему внимательно изучающего стену.


—Он вообще ничего не говорил.


—И хорошо, я поясню сам. Ты — химик, делаешь вещества. Он — разнорабочий.


—Что?


—Ты — химик, — повторяет Кристоф. — А он...


—Хватит, Кристоф, — Натаниэль вдруг поворачивается обратно к Лилии, перестаёт настукивать что-то на столе. — Я сам.


Лилия хмурится. Натаниэль подается чуть вперёд, из-за чего его глаза виновато сверкают.


—Пойдём.


—Куда? — отшатнулась Лилия.


—В зал, — Натаниэль подался назад.


Кристоф невозмутимо отпил из своего стакана — и Натаниэль повернулся к нему.


—Мы сейчас, — тихо бросил он, вставая со стула.


—Натаниэль!


Лилия тут же поднялась за ним, задела собой стул, скрипнул — удержался, она же быстро зашагала к комнате.


Кристоф остался на кухне один — после щелчка двери. Теперь снова было тихо.


Он оглядел стол. Пустые тарелки и сложенные вилки — всё. Покрутил стакан с водой, остановился — заглянул внутрь.


Он был красивым. И похожим на брата. Всё те же золотистые волосы, но вьющиеся сильнее и прилежно уложенные. Всё та же кожа, но...


Он повернул голову: осмотрел нос. Прямой, тонкий. Губы: всегда напряженно сжатые, но теперь он попытался их расслабить. Они выглядели как-то иначе, и он сжал их снова.


Вернулся в прежнее положение. Его ресницы были короче, чем у брата, и нежно-зеленые глаза проглядывались сквозь них.


Кристоф оторвался от отражения и глубоко вздохнул, откидываясь на стул.


За окном была глубокая ночь и почти весь его обзор был загорожен неновым домом напротив. Где-то в нём горели окна. Он отвел взгляд.


Деревня. Маленькая немецкая деревня, он сам уже не помнит где — но там он часто появлялся, когда был маленьким. Часто виделся с Натаниэлем. И, даже с разницей в четыре года, они почему-то были дружны. Со смертью матери он перестал туда приезжать, но, скорее потому, что его отец и следующие опекуны не видели в этом смысла: отец не хотел, а следующие и не знали, что Кристоф на постоянной основе бывает где-то вне Берлина. Никто им не сказал, да и сам он не хотел возвращаться. В городе лучше. Там... слишком семейно.


В самом деле, утрату матери он переживал тяжело, но с этим помогал родной отец, который, к сожалению, вскоре тоже погиб. Их с Натаниэлем воспитание было очень схожим — у обоих родители были мягкие и любящие. Но у обоих же пути и разошлись: Кристофа взяли под крыло обеспеченные берлинцы, Натаниэль же решил уехать в Россию и пытаться как-то восстанавливать благополучие родственников. Кристоф вмешиваться не хотел. Если быть точнее — не разрешали.


Сейчас — разрешали. Вернее, сейчас он был самостоятелен. Но помощь ли то, что есть сейчас? То, где он подставляет брата? Сильно подставляет. Хотя, в равной мере его волнует и риск — риск тем, что эта идея не окупится, что она нелегальна — а он не опытен в этой сфере. Их поймают. Могут поймать. Но, как минимум в этом городе, поймать сложнее, поскольку Кристоф здесь не жил и не работал. Значит, не так уж он и рискует. Наверное.


Вторым вариантом оставался Берлин, где всё было подложено и готово — и менее опасно. К тому же, у Натаниэля оставалось второе гражданство, а, если быть точнее, оно и было основным — по праву рождения в Германии. Было бы лучше отвезти его туда? Боже, было бы лучше просто дать ему денег!


Кристоф опускает взгляд и закусывает губу изнутри.


В Берлине безопаснее. И если Лилия не согласится, будет лучше — они сразу поедут туда. Не будет хлопот с ее перевозкой, а брат оставит свою любовь, полностью отдастся работе. Не надо будет платить ему за образование. К тому же, он не был уверен, что Лилия надёжна. Брат... тоже. Всё было хлипко. Всё было шатко. Всё было...


От этой мысли внутри что-то неприятно скрутило, и Кристоф едва заметно поморщился, отставляя стакан в сторону.


Он сидел один. И осуждающий гул холодильника не давал ему делать это спокойно.


***


Они сидели на сложенном диване. В комнате — темно. И тоже тихо. Антресоли молчали. И ковёр. И стол. И стул. И иконы. Молчали все, только тёплый свет улицы слабо лился на пол под грохот трамвая за окном.


Натаниэль мялся. Сначала они долго сидели в тишине, и он собирался с мыслями, перебирая пальцы, разглядывая стену — думал, как бы правильнее сказать и донести. Не придумал.


Лилия сидела неподвижно. Она не хотела смотреть на него. И не хотела выдавать свой страх. И не хотела... Она вообще слабо понимала что чувствует, что происходит сейчас, и что произошло за день: к ее другу приехал обеспеченный старший брат, ее преподаватель предложил ей варить наркотики, а теперь она с тем же другом сидит у него в квартире и... и что?


Она резко поворачивается.


—Говори.


Натаниэль медленно поворачивается в ответ, не смотря ей в глаза.


—Я... — он делает глубокий вдох, — помнишь... — выдыхает.


И останавливается. Лилия отворачивается и прижимает колени к груди.


—Абсурд, — шепчет она.


—Абсурд, — соглашается Натаниэль и снова смотрит на стену.


Были бы часы — тикали бы. А так нет. Ничего. Вообще ничего. И тишина раздражает сильнее, чем если бы было что-то...


—Шамиль правда каждый день, — вдруг говорит Натаниэль, — покупает у меня вино. Не знаю. Одно и то же. Вчера, вот, или когда там... спросил, где цветы, — он повернулся к Лилии.


Та вопросительно смотрит в ответ. Натаниэль поджимает губы, но взгляд не отводит.


—Он тебе предлагал... что, еще раз?


—Кто?


—Шамиль.


—Варить.


Натаниэль кивает. И снова вздыхает, устало откидываясь на спинку дивана от тяжести разговора.


—Если коротко, то Кристоф предложил то же, — наконец, говорит он, глядя в потолок. — Я согласился. Не знаю...


Лилия пока не отвечает. Она заново оглядывает комнату. Обои, шкаф, стол, окно, Натаниэль. Натаниэль?


—Чего?


—Чего?


—Согласился? Ты поэтому меня успокаивал? — она поворачивается всем телом. — Потому что сам ввязался?


—Что? Нет, — он садится ровно, глядя на нее, — нет, я правда поддержал бы тебя. Ну, не поддержал бы, но не осудил. В плане...


—Я поняла, — вздохнула она.


Натаниэль кивнул.


Опять молчание. Оно надоедает быстрее.


—Так, ладно, — он садится лицом к Лилии. — Кристоф мне говорит, что я у него там буду всем подряд, но в основном диджеем. Тебя хочет взять как химика.


—Шамиля лучше.


—Что?


—Что? Он сам мне сказал про наркотики. Ты думаешь, он очень организованный и у него стопроцентно надежные схемы?


—Справедливо. Нет, подожди, — Натаниэль моргает и немного отстраняется, — ты о чем сейчас?


Лилия думает.


—Я... — она мнется, сильно прикусывая губы, — я не знаю, — шепчет она. Прямота пропадает. Как и уверенность.


Натаниэль кивает.


—Ему и правда безопаснее работать под Кристофом, он хотя бы примерно знает, как... как всё, — поворачивается к Лилии. — Ты про это?


Она кивает. Он — тоже.


—Пусть поговорят. Я не думаю...


Лилия слышно вздохнула. Натаниэль прикрыл глаза.


—В такой мы с тобой яме, Лиль, — прошептал он. Она не ответила. Но по склоненной голове было ясно — она была полностью согласна.


***


—Ну? Как? — Кристоф оглядывает их, когда они снова усаживаются за стол. Натаниэль и Лилия переглядываются, и, решившись, тихо начинает Лилия.


—Я фармацевт, но у меня на... у меня есть преподаватель. Он... он химик, хороший, и сегодня... — она сглатывает.


—Он предложил ей варить наркотики, — подхватывает Натаниэль. Лилия кивает, не поднимая головы.


Кристоф оглядывает их снова.


—Вы мне предлагаете взять химика фон... из... дер университэт? Да?


—Посмотреть хотя бы, — кривится Натаниэль, отворачиваясь.


Кристоф тяжело вздыхает и подаётся вперёд.


—Назначьте встречу. Поговорим.


—Точно не риск? — тихо вопрошает Лилия.


—В моём деле всё — риск. С вами — посмотрим, что делать.


Никто не смотрел друг на друга. И все чувствовали вину, под напряженным светом лампы и возле гудящего холодильника. Было холодно.



Report Page