CATHOLIC HELL||TOM PT. II

В пыточных и допросных также оказалась большая часть семейства Уизли, большая часть ордена. Они больше не стоили ни гроша.

На поле боя всё ещё сражались. Так, словно всё могло измениться. Но ничего не изменится.

— Рудольфус, опроси дружков Поттера на знание какой-либо информации. У меня должны быть гарантии и доказательства, что всё это действительно кончено. Уизли в темнице, на счёт грязнокровки не могу сказать точно, я не видел, чтобы её уводили.

— Будет сделано, мой Лорд.

Мужчина поклонился и обвёл поле боя взглядом, ища девушку, подходящую под описание Гермионы Грейнджер. Искать долго не пришлось, именно сейчас она сражалась с Беллатрисой, имея в преимуществе только молодость, за счёт которой была более юркой. Но Белла была опытнее, её движения были резче. Несмотря на это уже в следующую секунду, пока он шёл по полю, по направлению к цели, в Беллатрису попал зелёный луч. Даже светлая сторона не отметала тёмных заклинаний. Том усмехнулся.

Да, потеря была серьёзная, всё же Беллатриса Лестрейндж была сильной в бою.

— Что ж, Беллатриса тебя не отведёт. Каково остаться без семьи, Нарцисса? О, конечно, ты ещё не знаешь, какого это... Так вот, если не хочешь узнать это, советую не давать мне поводов сделать это.

— Мой Лорд, — она опустила голову, не смея смотреть в его глаза.

— Уйди с глаз моих долой, поговорим обо всём на собрании.

Блондинка тут же вскочила на ноги и аппарировала. Волдеморт также удалился со школьного двора. Здесь больше было нечего делать.

Его змеиное обличие было идеальным воплощением его сути, ему нравилось быть похожим на тех, кто понимал его лучше всего. Однако, это было проблемой в разных аспектах его жизни. Пришлось немного изменить это, вернуться к своему прошлому телу.

Кровь, как преподношение, волос единорога, крылья мёртвой головы, кровь феникса, а всё для того, чтобы провести ритуал. Вернуть себе то, что он когда-то потерял.

И вот перед его слугами предстаёт тот мужчина на вид лет 30-ти, за которым они все когда-то последовали, всё, что говорило о предыдущем обличии — глаза. Они были красными, а зрачки в них как у змеи. Его красота подарок дьявола. Он сам дьявол, дарующий смерть.

________

Гонт — да-да, именно так, фамилия от маггловского отца не принадлежала ему — направился к той, кто пророчил "героя", ныне мёртвого, за новым предсказанием. Она должна рассказать, что за ощущение пронзило его, когда Поттер пал. Это было сродни перерождению, граничащим с тем чувством, когда часть души переходила в другое физическое тело.

— Я знала, что Вы придёте, но кто сказал, что я буду потакать? Я стара и сомневаюсь, что твои угрозы, милок, меня испугают.

— У меня есть, что предложить, — отмахнулся Волдеморт, эта женщина никогда не была проста.

— Что ж, — гадалка протянула руку, намереваясь получить свою оплату. Тёмный Лорд протянул ей черный мешок. Старуха раскрыла его и удовлетворённо хмыкнула. — Спрашивай.

— Всё ли кончено? И что это было на поле боя?

Женщина погрузилась в транс, её глаза закатились, а руки схватили мёртвой хваткой ладонь Тома, тот лишь скривился в отвращении.

Из того, что бормотала прорицательница он смог понять, что Гарри Поттер был его крестражем, но часть его души не уничтожилась, а переселилась в другое тело. Что-то, что было связано с "Избранным". И что всё зависит от того, каким образом Волдеморт решит это. Он ушёл, не сказав ни слова. Размышляя о том, что же значили слова старухи.

А пока его ждали Пожиратели.

В главном зале менора царила тишина, в которой было слышно только как тикают часы, каждый присутствующий боялся дышать. Все знали о своих ошибках и ждали приговора от Тёмного лорда.

— Из вас всех, я могу выделить только одного человека, что достоин быть моей правой рукой. Но это не то собрание на котором я буду говорить о хорошем. Беллатриса Лестрейндж проиграла грязнокровке, вся чета Малфой тоже "выделилась", и каждый из вас сомневался в моих силах... Думали, что я не выстою в битве с мальчишкой? Этот поступок никому из вас не будет прощён.

После того, как Волдеморт раздал новые указания своим последователям, он вернулся к пророчеству. И долго думать не пришлось, всё было на поверхности. Кто сможет поведать о жизни Поттера, кроме как его ближних, ставших ему семьёй, людях? Уизли.

Он ворвался в темницу, где был Рон.

— Я подумаю на счёт того, чтобы смягчить твою смерть, или быть может даже отпустить...Но при одном условии.

Рон не был из тех, кто сдерживал эмоции, он скривился и сплюнул кровь себе под ноги. Да, видимо до этого его знатно проработали. Но Волдеморту не было до этого дела. Он ждал.

— Ага, ещё чего тебе, придурок,— съязвил он, хрипло рассмеявшись.

— Услуга небольшая, тебе нужно только поведать о том, что было крепко связано с твоим другом. Мелочь и цена свобода.

— Так я тебе и поверил, если ты тупой, то я — нет. Отвали и дай сдохнуть спокойно. Тем более, что... Видимо у тебя появились сложности, да? О, ты бы не пришёл, мразь, не будь это так, ты бы позволил издеваться над нами до тех пор, пока мы не откинем коньки. Но что-то идёт не так, и поверь, я не боюсь смерти, чтобы стать предателем себя и своей семьи. Будь так добр, вали и прикрой дверку с той стороны.

Уизли исподлобья смотрел на змею, которая потревожила его покой. Ему не выжить, так какой смысл помогать твари, что убила его друга... Почти брата.

Волдеморт хмыкнул и действительно вышел, заходя в соседнюю темницу, где сидела мать семейства. Молли Уизли. Она плакала, но не от боли, которую ей причиняли раз за разом кидая пыточные проклятия, а от того, что не смогла защитить свою семью. Её мужа скорее всего уже убили, один из сыновей погиб ещё в битве, а второй умер изнутри, пусть и дышал. Она обещала Лили защитить Гарри от всех бед, когда та умерла, но теперь... Она не смогла и это давило на неё огромным грузом.

— Молли, расскажи, ну же, и я отпущу твоих сыновей живыми. Что было дорого для Гарри Поттера?

— Если ты думаешь, что я...— он не дал договорить.

— Если не скажешь, тогда сейчас же я кину всех твоих детей в эту темницу дохлыми, как кроликов.

— Нет, — всхлипнула женщина. — Я не знаю, я не могу сказать точно.

— Тогда я найду эту информацию сам, — без каких-либо проблем он ворвался в её разум, её мысли были как на ладони, она не успела даже попытаться закрыть свой разум, потому что была слишком рассеяна после пыток. Вот Поттер с какой-то рыжей девушкой, они тошнотворно-мило ворковали за столом, переглядки, прикосновения... Ну и мерзость. А потом, множество других фрагментов, но везде существовала она. И Волдеморт мог только догадываться, проводя параллели, что это была младшая дочь семьи Уизли.

— Оу, ты пыталась защитить свою любимую доченьку. Что ж, ты облажалась, Молли. Ты не спасла своих детей, никого. Потому что из-за того, что ты отказалась сотрудничать со мной, ты упустила шанс на их спасение. Единственное, что ты сейчас можешь сделать — сказать, куда вы её спрятали? Потому что на поле боя её не нашли.

— Прошу, не трогай её, не делай этого...

— Не смей со мной так разговаривать, ничтожная сука.

— Простите, но не трогайте её... Пожалуйста.

— Говори, — прошипел Лорд, теряя терпение.

— Я... Я была слабым звеном. Мне не сказали, куда её отправят в случае чего, я ничего не знаю, — всхлипнула женщина, обхватывая себя руками. Она боялась за свою семью, ей было всё равно на свою судьбу, но семья... Это было единственное, что она ни за что не смогла бы предать.

— Кто знает?

— М... Мой муж, — пробормотала миссис Уизли, тут же закрывая свой рот и начиная рыдать с большей силой. Том услышал достаточно. От этой женщины больше не было смысла. Направив на неё палочку, он выстрелил в её тело зелёным лучом Авады Кедавра. Темницу вновь охватила тишина.

Артур, тяжело дыша, сидел, приложившись затылком к стене. И в этот момент в темницу вошёл Тёмный лорд. Мистер Уизли перевёл взгляд на него, сощурившись, пытаясь сфокусироваться на силуэте довольно молодого мужчины, на вид лет 35. Взгляд его говорил о том,что он не мог сопоставить факты и понять кто перед ним стоит. Пока их глаза не встретились. Артур отшатнулся, осознавая, что это Волдеморт.

— Ну, здравствуй, Артур.

Он был непробиваемой стеной, действительно сильный волшебник, никакие пытки его не брали... И это было даже неинтересно, наблюдать, за его сжатыми зубами, ни одного вскрика... Он очень стойко держал ментальный блок, смотря исподлобья со жгучей ненавистью.

___

Волдеморту нравилось пытать людей, ему нравилось смотреть как они мучаются, никто из его заложников не был обделён. Доставалось каждому.

Гермиона Грейнджер — трофей, для всех, кроме него. Сейчас "умнейшая ведьма своего поколения" – всего лишь напуганная и сломанная девочка, у которой не осталось ни желания жить, ни смысла существовать. Она сидит в клетке, обнажённая, потому что у неё своя задача, к ней частенько забегают Пожиратели, чтобы утолить свои желания, Том это презирал. Её сгорбившаяся фигурка сидела на грязном полу темницы. Её взгляд лишь мельком показал страх, а потом полное смирение. Тому было плевать, жалость последнее, что он мог бы испытывать по отношению к грязнокровке. Лорд пытал беспощадно, с чувством и расстановкой, наслаждаясь стонами боли и криками. Сам при этом он не произносил ни слова.

Он видел, как к ней приходил Драко Малфой, который замечая Тёмного Лорда менялся в лице, и делал вид, что ненавидит её, хотя до этого всё и так было видно, он её жалел. Да, он не чувствовал к ней никакой симпатии, но теперь не считал, что она достойна такого конца.

Волдеморт приказал младшему Малфою изнасиловать эту девушку, и боль в глазах блондина была такой явной, что Том рассмеялся, так неприятно-безумно. Угроза жизни матери — и он выполняет приказ беспрекословно, с самым ледяным выражением лица. Волдеморт растил солдат без чувств и эмоций, ему нужны те, кто не будет отвлекаться на жалость к себе или другим, на любое проявление чувств.

Братья Деннис и Колин Криви были убиты вместе, а их останки всё ещё гнили в подвалах Малфой-менора.

И так было с каждым, кто отказался примкнуть. Пытки, убийства, изнасилования. Круговорот этих действий сводил с ума всех, кто в него вовлекался, кроме самых стойких...

____

Добиться местоположения девчонки было тяжело, Артур имел навыки в окклюменции, что создавало определённые сложности. Но и пытать нужно было так, чтобы не повредить психику, нельзя переусердствовать, иначе всё это насмарку.

— Хватит сопротивляться, Артур, я всего лишь заберу то, что принадлежит мне, я не собираюсь причинять ей вред, скажи, куда вы её отправили и я отпущу вас всех, а её оставлю там, в безопасности, — то как он говорил, вселял веру и хоть какую-то надежду на светлое... Нет, на не такое мрачное будущее. Светлым ему не быть, не после всего... — Но если ты сейчас не скажешь, умрут все твои дети, умрёт жена.

— Нет! — страх за семью ослабил его ментальные стены и Волдеморт прорвался в его разум, находя нужные воспоминания.

— Спасибо за содействие, я обязательно всем поведаю о том, какой огромный вклад ты внёс в будущее.

Это стало той самой последней каплей, что добила психику Артура Уизли, главу семейства. Он обезумел, начав рыдать и смеяться одновременно, это была истерика, в самом чистом её виде. Он несколько раз с силой ударился головой о стену, прежде, чем потерять сознание. Это было отчаяние. Том даже мог... Подумать о том, что такого человека жаль.

Но ему не было жаль. Он достал нужную информацию, это всё, что его волновало.

Кто бы знал, что на то, чтобы добыть всё то, что было нужно для конечного выигрыша, понадобиться 2 с половиной месяца. По итогу, стоило догадаться, что всё было весьма логично, не то, чтобы Уизли отличались изобретательностью, разве что близнецы, но и те способны только на шутки, а тут дело касалось безопасности и они даже не постарались придумать что-то более подходящее для скитаний ради выживания. Литтл Уингинг. Город, в котором всё началось. Там всё и закончится. Всё таки символизм это неотъемлемая часть жизни Тома Реддла. И это... Это то, что заслуживало существование.

____

Собственно, в этот городок Волдеморт и направился. В одном орден был умён: его члены защитили город антиаппарационным куполом, и пройти туда можно было лишь пешком через несколько деревень.

Там, где ступал Лорд Волдеморт, оставалось лишь пепелище, в этом было его садистское наслаждение. Он не оставлял за собой ничего живого, за ним догорали пожары, за его спиной раздавались адские крики; эта симфония была дарована Сатаной.

Он вошёл в эту общину к рассвету, несколько часов простояв перед стенами дома, где жили девушки, напитываясь энергией явного присутствия волшебников. Он чувствовал часть себя, и он послал этому телу самые жуткие кошмары перед тем, как уйти.

Церковь встретила его скрипом пера где-то в глубине помещения.

— Здравствуй, отец, — его голос отразился эхом и тогда священник вышел к нему.

— Чем обязан, брат? — он был совершенно... Святым. С таким искренним желанием помочь... Такие как он попадали на Гриффиндор. Но только не в этом случае, он всего лишь магл.

— Могу ли я... Просить у вас помощи, отец? Мне негде жить и питаться, я прошёл огромное количество миль, чтобы добраться сюда.

— О, думаю, что я смогу помочь...

Он стал частью народа, подчиняя его через церковь. Через близкое общение с жителями он получил доступ к нужной информации о жизни девушек, в частности Уизли. Жители же помогли воздействию на разумы Джиневры и Луны. И того — неделя. Неделя на то, чтобы убить священника, незаметно занять его место и быть понимающим, и он всегда умел это делать. Сколько людей были заманены через такую простую манипуляцию, он был лосем среди зайцев и змей, он был охотником на павшие души, он был дьяволом, требующим возмездия.

Он заставил Джинни пожелать выговориться, создав иллюзию того, что ей не с кем говорить. Что у неё нет никого достаточно понимающего. Опять.

И это безусловно сработало. Она пришла. О Мерлин, её присутствие словно перещёлкнуло что-то внутри, а в том, что она — крестраж, у него не оставалось сомнений. Его не осталось ещё в тот момент, когда он стоял у её дома.

Он стоял в исповедальне, скрытый тьмой решётки. В его руках крутилась палочка, её конец был направлен в сторону рыжей волшебницы. Подталкивая рассказать, что она скрывает от всех, возможно, даже от себя.

И тогда она заговорила. Неуверенно, дрожащим голосом.

– Я никогда не делилась этим. Ни с кем, – Том молчал, слушая её, как тогда, несколько лет назад, когда эта девчонка была маленькой и наивной, что-то подсказывало, что изменился только возраст. – Был человек… тот, кто отнял у меня всё… Он обрезал на корню моё существование. Но я… я любила его когда-то. И он до сих пор посещает мои сны.

– Как прелестно, — выдохнул Волдеморт, действительно наслаждаясь тем, что сделал с её разумом. Она была так беспомощна, что заставляло тьму внутри трепетать.

– Простите… Что вы имеете в виду, отец?

Он снова заговорил, его облик вернулся, действие оборотного зелья кончилось.

– Что ты, Джиневра Уизли, — исповедальню осветило, но тьма рассеялась только в помещении, впитываясь в него, оседая на коже Джинни. — Скучаешь по мне.

Он сжёг решётку, и она осыпалась, переставая существовать, как и Джинни, лицезрея своего губителя. Пространство вокруг них содрогнулось. Том явил ей себя, выходя из тени.

– Я искал вас, двух идиоток, слишком долго, – недовольно протянул он. – И теперь пришёл за тем, что по праву принадлежит мне. И оно… у тебя.

Волдеморт склонился над замершей девушкой, скованной страхом и воспоминаниями. Его холодная ладонь обманчиво нежно коснулась её щеки, он вдохнул запах её жизни, всё в ней говорило о том что она живёт, вот только не взгляд. Его рука скользила по её лицу так, словно он очень давно этого ждал.

— Наверное, ты ни черта не понимаешь, да, моя маленькая глупая девочка? — касаться её... Это питало жизнью, которой он давно лишился, по собственной ошибке. Крестраж в ней давал это ощущение. И он будет глупцом, если упустит её.

— Не переживай, я всё объясню,— его голос был низким шипением змеи, словно даже говоря на английском — он говорил на парселтанге. Волдеморт ступил за её спину, уходя из поля зрения, заставляя почувствовать тревожность. Она могла только ощущать его дыхание у своего уха. — Позже. А сейчас отправляйся домой, Джиневра, и не забывай, что тебе отсюда не уйти, а если и сможешь... Я всё равно найду тебя. Ступай.

Том бесшумно шагнул назад, вновь исчезая во тьме. Ей не уйти, он перекрыл все дороги, по которым она смогла бы уйти.

— О, и ты должна молчать о нашей встрече,— прозвучало уже в голове Уизли. И это несомненно самый великий её страх, его возвращение к её разуму.