сын маминой подруги

Руслан ночью почти не спал, он включал себе какие-то фильмы, читал онлайн книги и переписывался с Дашей, он тактично умолчал, что сейчас у Дани и обнимается с ним. младший не выпускал его из рук, он уткнулся лицом в костлявое плечо и сопел. у эмо уже болели глаза, на часах было «4:30», он улыбнулся, вспомнив песню, и отложил телефон. руки обхватили парня и он на кровати сполз немного ниже, теперь их лица на одном уровне. гопник проснулся; но вида не подал; уже минут 15 назад, когда тихий смех Тушенцова разносился по комнате. Каплан слишком смешно пошутила, и он не мог не засмеяться. пальцы, с ногтями, выкрашенными в черный лак, перебирали рыжие волосы на затылке. он гладил его, запускал в них пальцы и приятно массировал голову.  

— милый — шепотом говорит Руслан с мягкой улыбкой, он утыкается носом в чужую щеку и закрывает глаза. ему сейчас так спокойно и комфортно, даже несмотря на болезнь, из-за которой у него гудит голова и ломит все тело. 

— спасибо— усмехается Кашин, рядом с парнем ему уже все равно на свои мужицкие принципы, что он перед всеми хмурый и грубый. старший в ответ что-то невнятное бурчит, он легонько ударяет плечо парня и краснеет. 

— дурак! — возмущается эмо, его смущению нет предела. между их лицами он кладет подушку, чтобы скрыть свой позор. тихий смех гопника доносится до его, уже красных, ушей. 

— кто дурак? кто дурак? — смеясь спрашивает рыжеволосый, он выкидывает подушку в ноги и начинает щекотать его в районе ребер. старший брыкается, визжит, пытается оттолкнуть парня от себя, у него болит горло, он закрывает рот сгибом локтя, со стороны кажется, что он задыхается: визги, смех и кашель вместе дают такой эффект. Даня убирает свои руки, он гладит его по голове. — прости.. — виновато бормочет он. 

Руслан до сих пор смеется и кашляет, он перекатывается на бок. успокоившись, он дает младшему щелбан и тихо смеется. 

— дурень! — мурчит Тушенцов, зарывая лицо в подушку. 

— пиздец, кокетка — смеется голубоглазый. — как ты себя чувствуешь? уже лучше, да? — по поведению темноволосого ясно, что ему лучше, чем вчера. 

— ну, немного да — отвечает он и отворачивается от него, все ещё чувствуя стыд, что рыжий услышал, как он назвал его милым. ещё больше он смущался, что Кашин с ним так ласков и терпелив, ещё и величает кокеткой! у эмо и правда было такое поведение с теми, кто ему нравится, он не мог это изменить. хотя, например, с друзьями, Дашей и Вовой, он себя так не вел даже близко. 

младший дает ему градусник с тумбочки и включив его, сам сует подмышку старшего. тот отбирает его и сам ставит. ему стыдно, за такую заботу о нем, но отрицать он не может - это слишком комфортно и уютно. 

— а мне завтра в школу, я неделю пропустил уже — говорит тихо эмо, намекая, что вечером его надо проводить домой. 

— не пойдешь ты больной в школу— улыбка уходит с веснушчатого лица, оно становится серьезным. 

— а в музыкалку хотя б!? — возмущенно отвечает он, за неделю больничного в обычной школе, в музыкальную он сходил три раза, а у него, между прочим, на носу выпускной из нее, поэтому на фортепиано ему надо заниматься ещё больше. 

— нет. — ответ твердый, апелляции не подлежит. 

— та блин, ну Даня! — капризничает старший 

— нет, значит нет. 

— я обиделся. 

— давай градусник, обиделся он. — с усмешкой говорит он, Руслан правда милый, когда дуется, особенно на такой пустяк. 

Тушенцов с грустной мордашкой протягивает градусник, он показывает значение температуры 37.9, немного лучше, но все равно плохо. Кашин вздыхает, он хочет встать и пойти сделать эмо перекусить и горячий чай, но цепкие пальцы хватают его за ладонь: грубую, шершавую, с какими-то царапинами и мозолями от тренировок с гантелями и мячами. старший не хочет есть, он хочет спать, и, желательно, в теплых объятиях. 

— полежи со мной! — приказ, или просьба - не понятно, голос жалобный, но твердый. он точно знает, что хочет. Даня понимает, что если его не лечить, а просто лежать рядом - он не выздоровеет. 

— я не ухожу. — спокойно, даже, в какой-то степени, ласково отвечает гопник. он уходит на кухню, на губах улыбка, ему нравится заботиться о старшем, который впитывает в себя эту заботу как губка и хочет больше. он откладывает мысли о своих чувствах на дальнюю полку в голове, в глубине души он все ещё тот гомофобный, быдловатый гопник, который харкал на таких как Руслан. но сейчас у него даже в мыслях нет такого, чтобы поступить так с ним. 

Руслан крутится на жесткой кровати, он пытается найти удобное место, из одеяла и подушек делает себе мягкое и теплое гнездо, как птица. он свернулся в комок, чтобы одеяло хватило, чтобы лежать на нем, и, чтобы укрыться. в комнате темно, солнце потихоньку встает из-за горизонта, раскидывая свои лучи по земле, и заглядывая ими во все окна и щели. войдя в комнату, младший видит как на его кровати свили гнездо, он не в силах сдержать смешок, это выглядит слишком смешно. он ставит чай и сосательные таблетки от горла на тумбочку и садится рядом. 

— ты че, голубь, или курица? — тихо смеясь, спрашивает голубоглазый. в ответ он слышит невнятное бормотание. — ладно, лежи, только чай выпей и таблетку жаропонижающую. — он протягивает это все парню, помогая принять лекарства и лечь обратно. Даня спать уже не хочет, он сидит рядом, пока больной пьет чай. кареглазый засыпает, одеяло он так и не вернул, поэтому он сидит без него, ему не холодно. он сидит рядом, охраняет сон и просто любуется, в его мыслях всплывает, как Рус назвал его милым. «и кто тут милый?» думает рыжий, ему хочется затискать его как кота, как бродячую собачку. не смотря на смазливую и объективно очень красивую мордашку, голос у эмо грубый, но иногда он визжит так, что уши закладывает. у Кашина в голове это не складывается, но так нравится даже больше. 

уже светлеет, комнату озаряет мягкое утреннее солнце, на часах 10:13, 28 декабря, воскресенье. завтра последний день второй четверти. рыжий как обычно не пойдет, он все последние дни четверти проебывает, все равно уроки не проводят, да и прогулы ему ставить не будут, поэтому идти туда бессмысленно. 

телефон старшего, лежащий рядом на кровати, начал вибрировать от входящего на него звонка. Кашин, взяв его в руки, увидел, что звонила это мама, она была так и записана, просто «мама», без смайликов, с маленькой буквы. рыжеволосый даже удивился, он видел, что телефон оформлен у эмо довольно пестро, но в темных цветах: черный, фиолетовый и акцентный розовый. чехол у Руслана был в стразах, и из них черепочки, обои тоже были в таком стиле. Даня видел, как у него записана Даша, от количества сердечек у него зарябило в глазах. поэтому простое «мама» его ввело в ступор, он думал, что у них хорошие отношения. 

звонок был сброшен, но поступил ещё один, его гопник тоже отклонил. он не хотел брать трубку без согласия Тушенцова. но, видимо, мама у старшего настойчивая и добивается своего. эмо проснулся от жужжания телефона и тихого мата, он еле продрал глаза. лапа сразу потянулась к парню, он схватился за край футболки и снова закрыл глаза. но когда его мозг осознал, что его телефон в руках у гопника, он сразу проснулся. Кашин заметил панику на его лице, и просто повернул телефон к нему. черный экран резко включился от очередного звонка мамы. спокойствие снова накрыло его, он потянулся и сам сбросил звонок, в глазах его читалась нескрываемая обида на женщину. 

— не хочууу— протянул кареглазый, чувствует он себя хорошо, похоже, температура спала, или это голубоглазый на него так влияет, потому что обычно он даже легкую простуду переносит отвратительно и только в больнице. очередной звонок на телефон. Тушенцов гаснет на глазах, он утыкает лицо в бедро Дани. 

— ответь.. — тихо просит синеволосый, сильнее кутаясь в одеяло. 

— Руслан, ты где? почему ты ушел? — сразу кричит мама в трубку, старший только подтягивается выше на кровати, чтобы положить голову на плечо Кашина. 

— я тебе говорил, что пока он дома, ты меня там не увидишь! он снова бил меня! — он сдерживает дрожь в голосе и пытается говорить твердо. младший успокаивающе гладит его по спине. когда он услышал, что кто-то ударил эмо, кровь прилила к мозгу, ему захотелось убить этого Виталия. 

— ну, Русланчик, чего ты злишься? Витя уже ушел. — отвечает женщина, пытаясь успокоить сына. — где ты сейчас? давай заберу тебя?! 

— я не пойду домой! ты вчера весь день с ним была! даже не вспомнила обо мне! не надо меня забирать! — голос срывается на крик, он хочет плакать от обиды. 

— ты как с матерью разговариваешь, сопляк?! — в трубку кричит Виталий, мама соврала, что он ушел. круглые, от страха, щенячьи глаза поднялись на гопника, он не знал, что ему делать, становилось страшно. Кашин обнял эмо крепче, у него руки чесались задушить этого мужика. 

— я не с тобой говорю, ясно?! че ты не ушел?! — голос дрожит от эмоций, он уже плачет. если б Дани не было рядом, он бы так не говорил. но что его защитят, он уверен. 

— возвращайся домой! — продолжает кричать мужчина в трубку, доводя эмо до истерики, он не хочет домой, ему тут хорошо. гопник сбрасывает звонок, он видит состояние старшего и сердце будто разрывается. 

— не пойдешь ты домой, не пойдешь, не переживай— успокаивающий голос и мягкие поглаживания по голове возвращают Руслана обратно, его все ещё трусит. 

— он снова меня будет бить, обзывать — слезы катятся из глаз солеными ручьями. 

— не будет, поживешь у меня, тут тебя никто не тронет — уверенный голос вселяет надежду. рыжеволосый хочет его поскорее успокоить, чтобы температура снова не поднялась. 

— а вещи? учебники? — больше всего он переживает за свою учебу. 

— сходим завтра, заберем. 

— он там будет… — страх увидеть маминого ухажера снова охватывает его. 

— так даже лучше — спокойно и уверенно говорит Даня, он покрупнее и посильнее Виталия будет - это точно. Тушенцов не понял, что имеет ввиду младший, он посмотрел на него красными, от слез, глазами и немного склонил голову в бок. 

— чем?

— не забивай этим голову, ладно? просто сходим завтра, поговорю с ним… — ответил спокойно голубоглазый, обнимая парня покрепче, чтобы он снова уснул и не переживал. — голодный? 

ответом послужил отрицательный мах головы и тихое мычание. эмо уткнулся лицом в шею парня, руками крепко держась за него. 

— я тебе не мешаю? — пробубнил темноволосый 

— нет, плакса, не мешаешь — с мягкой улыбкой ответил рыжий, это успокоило старшего. 

они оба замолкли и просто лежали. эмо время от времени всхлипывал и крутился на кровати вокруг Кашина, ему было неудобно, он перелазил через него туда сюда в попытках удобно устроится. 

— Дань!.. — позвал Руслан парня, но тот не отозвался, видимо, уже уснул. — блин..— тихо выругался старший, он сполз с кровати. 

все это время, что он был тут, он ни разу не сходил в душ, от этого чувство грязи на теле не покидало его, было мерзко от себя. стащив со шкафа рыжего черную, большую футболку он ушел в душ. с трудом, но все же разобравшись, как закрыть дверь на замок, он разделся и включил горячую воду. она приятно жгла кожу, в районе порезов на ляжках она особенно сильно щипала, приводя его больной мозг в сознание. он сидел в ванне и пытался сделать так, чтобы из крана пошел кипяток, кожа его покраснела от такой температуры, ему было хорошо, он немного расслабился. чувство страха от Виталия  потихоньку отступало, если бы он был дома, то на нем бы обязательно появилось несколько новых порезов. но, так как он не там, и слава богу, он держит себя в руках. лезвия, или чего-то острого у него с собой нет, а лазить в поисках режущих предметов по чужой ванне не прилично, поэтому остается терпеть и заменять. шампунь стоял всего один: свежеть гор. к такому Руслан не привык, он любил сладкие, ягодные ароматы, а не эти, которыми пользуются только мужики за 40, и, похоже, Даня. ну вообще, от рыжего приятно пахло, если он не курил. на себе эмо такие ароматы не то что не воспринимал, терпеть их не мог, но выбора нет, вонять он не хочет. намылившись с головы до ног этим шампунем-гелем для душа, он все смыл, думая о том, что на голове у него теперь не мягкие волосы, как было раньше, а солома, ведь даже бальзама тут нет. 

когда он выключил воду и отодвинул шторку, заметил, что на стиральной машинке лежит чистое, аккуратно сложенное полотенце и новая зубная щетка, розовая, Кашин позаботился о его комфорте, это мило! 

Тушенцов с глупой улыбкой на губах вытерся полотенцем, он пару минут стоял и тупил, думая, стоит ли ему сушить волосы. прийдя к решению, что все же надо, чтобы на голове не было гнезда, он принялся сушить и руками пытаться хоть как-то их уложить и расчесать. 

— ваще не круто — с грустной мордой сказал сам себе эмо, смотря на свою темно-синюю карешку в зеркало, укладывая ее пальцами. он надел чужую черную футболку и свои трусы, которые он постирал руками и высушил феном. шорты он свои тоже постирал и аккуратно повесил на край сушилки, чтобы они не мешались. по размеру они были чуть ли не как носки Дани. 

выйдя из ванны, он поплелся в кухню, он жутко хотел пить. футболка была на него большой, она и на младшем была оверсайз, поэтому кареглазый вообще в ней тонет. пока он пил воду, разглядывал магнитики на холодильнике, там были разные, от котиков и собачек до городов разных стран. темноволосый вздрогнул, когда сильная рука опустилась на его плечо. 

— ты чего тут? голодный? — голос хриплый от сна, по телу старшего идут мурашки, он поворачивается и отрицательно махает головой. 

— в душ ходил, пить захотел… — отвечает он, сдерживая свое желание обнять рыжего снова, ему и так слишком много нежностей досталось. 

— чувствую — голубоглазый уже учуял запах своего шампуня и геля для душа в одном флаконе. — тебе нормально так гонять? — усмехается младший, смотря на фешн лук эмо: огромная футболка и трусы, которых не видно, ведь футболка закрывает все до колен. 

— прости..— Руслан подумал, что Даня намекает, что он взял его вещь без разрешения. 

— за что? 

— без спроса взял футболку — голос тихий и полный вины и раскаяния. 

— нормально все, бери, если надо — отвечает гопник, без задней мысли, начиная перебирать волосы старшего. он аккуратно гладил его по голове и запускал свои пальцы в темную капну волос. в это же время он искал в холодильнике чем можно перекусить. эмо замер, он боялся пошевелится, но ему было некомфортно, что его волосы сейчас нет такие мягкие как обычно. — пойдем к тебе через час, познакомишь меся с Виталием. — Тушенцов вздрогнул от знакомого имени, паника медленно начала подступать, видеть его не хотелось вообще. 

— ты уверен? а если он сно… — договорить не успел, его перебили. 

— пусть только взглянет на тебя, его глаза у него же в сраке окажутся! — как только он договорил, то прикусил язык, жалея, что вообще сказал это.

оказавшись в комнате, младший дал ему свои самые маленькие спортивные штаны, в которых он все равно утонул и на них пришлось надевать ремень, в котором тоже пришлось делать дырку, под худую талию старшего. хоть кареглазый и пытался переубедить Даню не портить вещь, тот был непреклонен. дав эмо одну своих курток, она была от фирмы Адидас, как и большинство одежды Кашина, они вышли из квартиры, направляясь в сторону дома Руслана. он смотрелся комично в такой большой одежде, но главное, что не холодно. на улицах было скользко, поэтому темноволосый вцепился в рукав парня, чтобы не упасть. гопник взял его за руку, переплетая пальцы: его ладонь была большой и горячей, а у старшего полная противоположность: маленькая и уже ледяная.