Свой дом

Свой дом

Gorozhanin


15.08.2001 6-00


Честно сказать, я уже приготовился умирать.

Вся наша банда, затаилась на той стороне улицы, я же, остался один на этой стороне.

Пробитая пулей грудина страшно болела, камуфляжная куртка намокла, набрякла от крови.

Пулемет в начале улицы, положил между мной и моим отделением, невидимую стену.

- Сашка! - Хрипло кричал "замок". - Держись!

- Держусь. - Я усмехнулся.

Как медик, я знал, без врача, максимум я протяну от силы час-два.

После переклички, пули барабанили по забору и стене дома, за которым я укрылся.


15.08.2001 8-00


Теперь точно - мое дело труба.

С "той" стороны под гортанные крики полетели мины.

Кусками откалывалась кирпичная кладка. Оглушительно громко рвались мины.

Я, то и дело, теряя сознание от кровопотери, попытался уползти от обстрела. Руки тряслись, пот катил градом.

Он возник ниоткуда.

Спецназ - зеленый платок, свирепая морда.

- Макс. - Он протянул мне лапу.

- Санек, - я протянул руку для рукопожатия.

Мне не показалось тогда странным - стоящий во весь, не малый, рост спецназовец. Словно зашедший в этот двор, специально познакомится с пехотинцем-срочником.

Он легко меня подхватил и взвалил на плечо и побежал.

Сквозь огонь, дым, пули и крики противника.

Так я остался жив и заимел брата.


17.03.2003 8-00


- Макс приехал! - Верещит в трубку Катька.

Я усмехаюсь и добавляю:

- Уже еду.

Куртка, ботинки, ключи, кошелек, сигареты.

- Здравствуй, брат.

Мы крепко обнимаемся. Он снова бородат, пахнет тем неповторимым запахом долгосрочных командировок. Мятый "комок", берцы в прихожке.

- Здравствуй, брат.

Катька суетиться, выкладывая на стол перед нами всякие вкусности.

Похрустывая соленым огурчиком после стопки, я делюсь последними новостями в городе, в отряде.

Он кивает, отросшим, "ежиком" волос, улыбается. Чуть грустно, затаившаяся в глазах боль и невысказанная злость.

Катька прерывает меня, тарахтит захлебываясь, о свекрови, о своей матери, о дяде Коле, что опять паркует свой "Москвич" у ворот их гаража.

Макс улыбается, кивает головой и наливает стопку вновь.

Полночь.

Катька уже уснула, мы же сели на балконе.

Сигаретный дым сносил в сторону ветер. Внизу жил город, в огнях, шумом моторов, смехом женщин, плачем детей. До нас доносится запах женских духов и приглушенный баритон уговаривал какую-то, невидимую нам, Лену проехать в сауну.

Я усмехнулся:

- Слыхал?

Макс утопил окурок в пепельнице и, вздохнув, сказал:

- Все, брат, в последний раз еду.

- Ты же, только что вернулся. - Я удивленно посмотрел на него.

- Я сегодня, когда отмечался, с командиром поговорил. - Зажигалка выхватывает из сумерек его небритое лицо. - Я так подумал, еще разок, как раз доберем еще чуть-чуть, и на дом хватит.

- Забей. - Я отхлебнул пива и передал ему бутылку. - Кредит возьмешь.

- Ага, - он ехидно посмеялся. - Кто б дал еще.


27.11.2005 8-00


- Макс приехал! - Катька вновь верещит в трубку.

Куртка, ботинки, ключи, кошелек, сигареты.

- Здравствуй, брат.

Вновь берцы в прихожке, бушлат на вешалке.

Вновь водка после полуночи полируется пивом, под неспешный разговор.

Опять деньги, мечты о собственном доме.

- Макс, хорош уже!

- Все, братишка, еще разок и все! Это точно! Еще чуть-чуть и на дом хватит.


15.07.2007 8-30


- Макс приехал!

Куртка, ботинки, ключи, кошелек, сигареты.

- Здравствуй, брат.

Запах командировки, седина в висках, шрам на пол-лица.

- Ожог, - Макс перехватывает Катькину руку. - Да не плачь ты, дуреха, нормально все. Дом взорвался, обломок попал по голове. Благо каски еще не разучились делать. - Он обнимает Катьку. - Успокойся, жена, там не страшно.

Он смеется, а глаза не веселы.


20.12.2010 8-00


Противно запищал телефон, номер незнакомый.

- Алле.

- Александр Валерьевич?

- Да, слушаю. - Я сел в кровати.

- Майор Трифонов беспокоит. - Голос чуть виноватый.

- Слушаю, товарищ майор. - Ответил я, жопой чуя неладное.

- Максим Стрельников, погиб при исполнении...

Я услышал колокольный звон, страшный набатный. Сквозь набат, врывались слова майора, слабо доходившие до меня:

- ....спецоперация...Дагестан...боевики...пулемет противника...пистолет...граната...один остался...прикрывая отход группы...

- Где он? - Прервал я майора.

- Пока тело в Махачкале, через сутки будет в N-ске.

- Спасибо. - Я отключил телефон и закурил прямо в комнате.

Я поднялся и подошел к окну.

Снег валил огромными хлопьями, покрывая грешную землю. Неслись машины, мамочка тащила упирающегося пацана в садик. Пьяненький мужик, в такую-то рань, с елкой, выписывал новую тропу через парк.

- Саша, что случилось? - Спросила жена.

- Макс. - Бросил я, не поворачиваясь, боясь расплакаться.

- Приехал? - Жена еще не поняла спросонья.

- Погиб.


24.12.2010 12-00


На фотографии Макс улыбается - чистой, искренней улыбкой, чуть с хитрецой.

На кладбище ветер рвет куртки, вырывает венки из замерзших рук.

Комья промерзшей земли обжигает руки.

Священник, в одной рясе, стоя лицом к холодному ветру, читает "отходную".

Утирает слезы и не понять, слезы его от ветра или от того, что Макс его сосед.

- Свят тот воин, что положил жизнь свою во благо Отечества!


24.12.2010 14-00


В маленькой, заводской столовой тесно и душно. Почти в полном молчании, люди снимают верхнюю одежду. Многие, поскрипывая, сапогами проходят в обеденный зал.

На столах блюдца с кутьёй, горячие щи, водка в заиндевевших бутылках.

Теплые слова в память о погибшем, слезы, черные платки и белые повязки поверх формы.

- Я хочу сказать. - Поднялся полный, дородный полковник.

Полилась, словно заученная, речь - не забудем, отомстим, Отечество, благодарность.

- Заканчивая, хочу передать ключи от новой квартиры вдове и осиротевшим детям нашего солдата!

Пьяненький уже, дедок сидевший напротив, выставил заросшее белым пухом ухо и спросил меня:

- Слышь, мил человек, аб чем энтот хрен сказал?

- Ключи от квартиры подарил. - Во мне клокочет злость.

- А, - дедок понимающее кивнул лысой головой и громко добавил: - А скока комнат?

- Две. - Удивленно сказал полковник.

- Эк. - дедок с укоризной закачал головой. - Дешево оценили Максюшку. Дешево.


© БеSпалева