Показания свидетеля Лобаревой О.И.

12.01.18 Гришина допросила в качестве свидетеля мою сестру Лобареву О.И. Свидетель сообщила следователю, что ей не известно, кому принадлежит обнаруженное вещество. Также свидетель сообщила, что ей не знаком человек по имени Нордхольм Магнус Александр, и что она никого не приводила из своих друзей на адрес, где проживают её родители. Такие показания свидетеля вступили в противоречие с показаниями свидетеля Нордхольма и были истолкованы следователем как достоверные и опровергающие показания Нордхольма. Я полагаю, что такой вывод следователя был субъективным, как и вся остальная проделанная им работа в рамках уголовного дела. Объективно никаких оснований, чтобы признать в качестве достоверных такие показания, не было. Свидетель заявила, что не знакома с Нордхольмом и не приводил его в дом своих родителей. И следователь охотно поверила свидетелю, не проверив его показания оперативно-розыскными методами. Свидетель заявила, что среди её знакомых, посещающих музыкальные фестивали, нет тех, кто бы употреблял вещества. Для следователя это прозвучало очень правдоподобно. Свидетель заявила, что не употребляла никогда психоактивных веществ. Следователь охотно поверила свидетелю, в то время, как имела возможность проверить эту информацию. Свидетель заявила, что я не принимал веществ в её присутствии. Тоже можно было проверить достоверность сказанного свидетелем. Но этого не произошло. В отношении свидетелей Лобаревой О.И. и Нордхольма М.А. можно было провести очную ставку (ст. 192 УПК РФ) и предъявление для опознания (ст. 193 УПК РФ), используемые в таких ситуациях. Но следователь решила обойтись без этого.

Конечно же мне достоверно не известно, кто из свидетелей сказал правду. Но также это было достоверно не известно и следователю. Она совершенно субъективно и предвзято выбрала ту версию, которая позволила ей и дальше преследовать меня. Также нельзя исключать и того, что на свидетеля Лобареву О.И. было оказано какое-то давление, либо она была вынуждена дать такие показания, руководствуясь мотивами какой-то своей личной безопасности. Не стоит забывать, что ранее (в 2007-м и 2009-м годах) подвергались преследованию и были арестованы на длительные сроки за производство и сбыт веществ люди, с которыми свидетель состояла в близких отношениях на момент ареста этих людей. Это случаи достоверно устанавливаемые, и возможно не единственные. То есть не исключено, что у следствия имелась какая-то компрометирующая информация на свидетеля, которая вскроется когда-нибудь позже после ликвидации сраной рашки. Дав нужные следствию показания, свидетель покинула территорию страны и в дальнейшем не подтвердила свои показания в суде.

Показания Лобаревой О.И., как и показания всех других свидетелей, не указывали на мою причастность, но фактически они сыграли в пользу обвинения. Если бы свидетель дал иные показания, либо вовсе отказался от их дачи, сославшись на 51-ю статью Конституции, у следствия не осталось бы никаких оснований для моего дальнейшего преследования по ст. 228 УК РФ. Необходимо было бы освободить меня из под стражи, так как ст. 282 УК РФ не является тяжкой, а предельным сроком нахождения под стражей в период следствия по не тяжким статьям является 6 месяцев, которые я уже отбыл на тот момент. После моего освобождения под подписку я бы скрылся от суда, дождавшись частичной декриминализации экстремизма в неустановленном месте, не проходя принудительного лечения, не потеряв много денег и не доведя свою ненависть к сраной рашке до рекордно высокого для себя уровня.

Что касается версии с Нордхольмом, то отбрасывать её конечно же нельзя. Объективно она ни чем не хуже, чем те, согласно которым вещество было оставлено кем-то из других гостей, принадлежало кому-то из проживающих на адресе, где было обнаружено, или подброшено сотрудниками во время следственных действий.

12.01.18 Гришина допросила в качестве свидетеля мою сестру Лобареву О.И.

Свидетелю были разъяснены права.

Свидетель сообщила следователю, что ей не известно, кому принадлежит обнаруженное вещество. Также свидетель сообщила, что ей не знаком человек по имени Нордхольм Магнус Александр, и что она никого не приводила из своих друзей на адрес, где проживают её родители. Такие показания свидетеля вступили в противоречие с показаниями свидетеля Нордхольма и были истолкованы следователем как достоверные и опровергающие показания Нордхольма. Я полагаю, что такой вывод следователя был субъективным, как и вся остальная проделанная им работа в рамках уголовного дела. Объективно никаких оснований, чтобы признать в качестве достоверных такие показания, не было. Свидетель заявила, что не знакома с Нордхольмом и не приводил его в дом своих родителей. И следователь охотно поверила свидетелю, не проверив его показания оперативно-розыскными методами. Свидетель заявила, что среди её знакомых, посещающих музыкальные фестивали, нет тех, кто бы употреблял вещества. Для следователя это прозвучало очень правдоподобно. Свидетель заявила, что не употребляла никогда психоактивных веществ. Следователь охотно поверила свидетелю, в то время, как имела возможность проверить эту информацию. Свидетель заявила, что я не принимал веществ в её присутствии. Тоже можно было проверить достоверность сказанного свидетелем. Но этого не произошло. В отношении свидетелей Лобаревой О.И. и Нордхольма М.А. можно было провести очную ставку (ст. 192 УПК РФ) и предъявление для опознания (ст. 193 УПК РФ), используемые в таких ситуациях. Но следователь решила обойтись без этого.

Конечно же мне достоверно не известно, кто из свидетелей сказал правду. Но также это было достоверно не известно и следователю. Она совершенно субъективно и предвзято выбрала ту версию, которая позволила ей и дальше преследовать меня. Также нельзя исключать и того, что на свидетеля Лобареву О.И. было оказано какое-то давление, либо она была вынуждена дать такие показания, руководствуясь мотивами какой-то своей личной безопасности. Не стоит забывать, что ранее (в 2007-м и 2009-м годах) подвергались преследованию и были арестованы на длительные сроки за производство и сбыт веществ люди, с которыми свидетель состояла в близких отношениях на момент ареста этих людей. Это случаи достоверно устанавливаемые, и возможно не единственные. То есть не исключено, что у следствия имелась какая-то компрометирующая информация на свидетеля, которая вскроется когда-нибудь позже после ликвидации сраной рашки. Дав нужные следствию показания, свидетель покинула территорию страны и в дальнейшем не подтвердила свои показания в суде.