светящий перестанет светить?

онкология. рецидив. это всегда неожиданно, насколько бы ожидаемо не было. как бы эта фраза не звучала. всегда кажется, что в последний момент все обойдется, а врачи скажут: «произошла ошибка, извините». даже когда на руках уже красуются сотни синяков из-за неаккуратных медсестер, берущих анализы. даже когда эти самые анализы уже несколько раз все подтвердили.

С34. рак главных бронхов. снова. арсений знает: выбраться оттуда — не иначе как чудо, слишком уж большой процент летального исхода, как бы не старались даже самые лучшие врачи. он не поверил, когда в один день его онколог выдал: «кажется, мы с вами справились». липкий страх непрерывно продолжал преследовать его на протяжении трех лет, а психологи в этом случае не помогали. ничего они не понимали. невозможно забыть или отпустить. а еще он чувствовал, что все это не так просто. третья стадия не поддастся так просто, не исчезнет бесследно. и тогда он не ошибся.

снова бесконечные сдачи анализов, узи и рентгены, операционные, капельницы и уколы. а теперь — однозначно несколько месяцев в диспансере, потому что рецидив страшнее и сложнее. он уже едва ли поддастся. а еще арсений не уверен, что вообще справится. как минимум морально снова выдержит.

все это осложняет временно одиночная палата — соседа ему пока не нашли. наверное, оно и к лучшему: появляется ощущение, что таких же измученных жизнью меньше. что хотя бы к кому-то она благосклонна и не подкидывает испытания в виде подобных заболеваний. но все равно снова чертовски страшно. он просто не может один. появляется ощущение, что он одинок в принципе, что в один момент все отвернулись или вскоре сделают это, возможно, не желая находиться на скорых похоронах, — думает арсений.

— попов, к вам буквально через полчасика подселят паренька! попросили оповестить, чтобы совсем уж неожиданностью не стало, — следующим утром оповещает медсестра, заглянув в палату.

известие одновременно радует и пугает. паренька. сколько ему? в районе двадцати или вовсе пятнадцать? хотя это не умеет большого значения, потому что арсений считает, что такого не заслуживает никто. ни ребенок, у которого вся жизнь впереди, ни взрослый, у которого наверняка в момент постановки диагноза рушится примерно все.

совсем скоро на входе в палату действительно показывается молодой парень. такой жизнерадостный и яркий, что арсению кажется, что тот либо не в себе, либо просто еще не понял, где и с чем он находится. и почему-то такие люди всегда пугают даже больше тех, кто бесконечно страдает.

антону действительно очень позитивно настроен, и об этом вскоре сообщает, замечая, как подозрительно за ним наблюдает сосед: первая стадия, образование совсем малюсенькое в верхних правых бронхах. он верит в себя и свой молодой двадцатилетний организм. до последнего он не упадет в отчаяние, не поддастся этой коварной болезни.

и арсений шастуну даже завидует: он-то почти сдался и потерял всякую надежду еще в тот момент, когда узнал о рецидиве.

в подобных учреждениях время течет и правда несколько иначе, а совсем незнакомые люди нередко ощущаются такими близкими, что уже к вечеру парни знают друг о друге, кажется, все. а антон, в свою очередь, обещает постараться помочь соседу не погаснуть. стопроцентных гарантий тут не дают, и даже шаст это понимает. но он правда постарается.

с антоном живется хорошо: тот действительно светит и заставляет светить всех вокруг. даже арсения, которому казалось: безнадежно. сближаются быстро, впервые арсу так легко с кем-то так еще и ни где-то в интернете. да и в целом просто легко, как сейчас с шастуном, ему тоже долго не было.

после химий антону очевидно тяжело, но ему, кажется, все ни по чем. врачи удивляются и с улыбкой качают головами: временами есть ощущение, что ему на самом деле пять. все вокруг понимают, что это место — оно не его. все, кроме рака. после очередных обследований антону сообщают: динамика отрицательная. подобранная терапия не подходит, только травит организм, а раковые клетки опять начинают поражать легкие. причем теперь в больших количествах и разных локализациях. и снова разборки, подборы препаратов, мысли об операциях и том, какие еще анализы будет неплохо сдать. страх медленно, но начинает окутывать и антона.

арсений теперь начинает переживать не только за себя, и вот это страшно. это осознание пугает. ему кажется, что онкологический диспансер — точно не то место, где стоит заводить близких людей или волноваться о ком-то, кроме себя. потому что пережить смерть незнакомого человека из такой же неизвестной палаты — реально, в отличие от смерти человека, который за несколько месяцев стал чуть ли не родным. как бы ему не хотелось задумываться о чем-то подобном.

антон осторожно делится переживаниями с одним только арсением — это некая уже привычка, но несмотря на них, своей жизнерадостности не теряет. «рак боится счастливых людей», — арсений улыбается, когда вновь слышит от него эту фразу. невольно запоминается и начинает повторяться в голове каждый раз, когда становится слишком трудно. и рядом, само собой, тоже. и у арсения рак действительно начинает потихоньку отступать.

все закручивается будто бы слишком быстро даже несмотря на то, как долго в диспансере течет время. на деле же, проходит еще несколько долгих месяцев. наступает долгожданная весна, и мысли будто бы сами по себе становятся чуточку позитивнее, когда за окном все начинает цвести. даже когда ты сидишь у кабинетов, из которых то и дело выезжают врачи с каталками, перевозя пациентов в другие. возможно, в операционную или наоборот, уже в родную палату. скоро на одной из каталок поедет и сосед-друг на очередную операцию. друг, который, наверное, все-таки и оказал большее влияние на мысли арсения. друг. попов давно уже перестал анализировать все это. слишком сложно и, наверное, незачем. не те условия, не то время. все не то. «близкий человек на время пребывания здесь», — ему достаточно. не многие хотят продолжать общаться с теми, кто когда-то видел их болезнь, — они хотят забыть ее, как страшный сон, оставить позади любое напоминание о ней.

— арсений, можешь ненадолго пройти в кабинет, пока мы еще не ввели ему инъекции. твой друг сказал, что это важно, — выходит медсестра в коридор, заставляя попова прервать поток своих мыслей и подскочить, — но сначала халат и все прочее надень, арсений!

антон в а-ля палате лежит и задумчиво смотрит в окно. кажется непривычно бледным и уставшим, но арсений понимает: виновато освещение и цвет стен. под таким он и сам наверняка выглядит ходячим трупом. недолго думая, присаживается на стул рядом с койкой, ожидая, пока к нему повернутся.

— о, арс, — улыбается, замечая друга, — пришел все-таки. во-первых, сразу: не сиди под дверью операционной все несколько часов! я у медсестр все узнаю! в комнату ты не пойдешь, страшно, я помню. но... хотя бы по территории стационара ходи, ладно? — арсений в ответ тоже улыбается, само собой, кивая и обещая самому себе послушать антона, — точно?

—я понял, понял. постараюсь. правда.

— ладно. во-вторых... — шастун оглядывается, чтобы убедиться в том, что в комнате они одни, — а во-вторых, я не уверен, что будет после операции, будет ли она удачной. а я не прощу себе, если ты так и не узнаешь, понимаешь? — арсений хмурится, потому что не понимает. не понимает даже о чем он говорит. но тот, в общем-то, и не требует от него ответа, скорее просто размышляет, настраивается. — это, наверное, странно для тех условий, в которых нам пришлось встретиться. можно ли достаточно узнать человека, если живешь с ним в ебаном стационаре? или наоборот, так ты узнаешь его только лучше?

— антон? — арсений снова хмурится, не понимая, прощается таким образом тот с ним или действительно хочет привести к чему-то иному. впервые за долгое время снова становится страшно.

— лежачего не бьют, если что! — даже сейчас умудряется шутить, несмотря на серьезную ситуацию и такую же серьезную, между прочим, свою, речь, — люблю тебя. не просто как друга-соседа-хорошего человека или еще что-то в этом роде. и даже если это просто привязанность, все равно мне хотелось сказать это тебе. конкретно сейчас нет смысла что-то менять, я скоро окажусь на операционном столе. но, может быть, если я после операции проснусь..? — пожимает плечами антон, кажется, заканчивая.

— после такой речи ты обязан открыть глаза, понимаешь же? ты главное с этим справься, а там разберемся. «даже в таких условиях» это — взаимно и «может быть» и может быть, — говорит словами антона и улыбается, видя, что тот посмеивается.

антон приподнимается на койке и тянется, чтобы обнять арсения. а вскоре их разгоняют: время идет, пора бы уже начинать подготовку и везти пациента в операционную. оба верят: все будет хорошо. справятся.

но спустя несколько часов после операции арсений краем уха слышит: шастун антон андреевич не просыпается.