сталкеро

Глава 1

Красный мигающий цвет затопил технический тоннель, по которому он пытался выползти наружу. Большую его часть завалило обломками, и мужчина чувствовал, как ползя, оставляет за собой части своего тела. Натужно хрипя, он вбивал пальцы в раскрошившийся бетон и продолжал свой путь. Он чувствовал, что где-то там, в конце тоннеля, находится ответ на всего его вопросы. Но сколько бы он не полз, он так и не мог добраться до конца тоннеля.

***

Душераздирающий крик заставил лежащую рядом с мужчиной девушку подскочить. Испугавшись, она отодвинулась подальше от него на кровати, и, спустя пару секунд, нащупала [выключатель лампы]. Не зная, что происходит, она попыталась прикрыть одеялом свою наготу, будто выставив между собой и мужчиной прочную стену.

В комнате зажёгся мерный жёлтый свет и мужчина прекратил крик. Опомнившись, и наконец придя в себя, он посмотрел по сторонам. Взгляд его лишь мельком скользнул по плохо прикрытом одеялом женскому фигуристому телу. Сейчас его больше волновало то, где именно он находится.

«Сон, это был чёртов сон» — подумал мужчина и откинулся на подушку, прикрыл лицо руками.

Эти странные сны о том, как он умирает, продолжают ему сниться с тех пор, как он покинул территорию Зоны. В принципе, он догадывался что это может быть. Матёрые сталкеры иногда говорили о подобном и назывались это «Зовом Зоны». Подразумевалось то, что бывших сталкеров не бывает. Есть лишь те, кто временно покидает её территорию, и кого она продолжает звать обратно.

Но вот только в его случае «Зов» отличался от других. Сталкеры, из тех, которые ещё со Стечкином в руках на Болотах стаи Плоти косили, поговаривали, что зовёт Зона нежно. Показывает им сны, в которых поля артефактов переливаются и сияют, словно радуга, отражающаяся от рассыпанных по земле бриллиантов. Что она указывает им на новые тропы и подсказывает, куда лучше не ходить. Лишь бы вернулись и продолжили своё дело, свой бездумный бег со смертью в виде Зоны наперегонки.

И мужчина бы не воспринимал всерьёз подобные байки, если бы не видел, во что облачены эти сталкеры. Сколько стоит их снаряга и какие патроны они с собой носят, и как на коже покалывают определённые артефакты, закреплённые на пояс у матёрых Мастеров. Если бы он сам не знал о конкретных, абсурдных, как и само существование Зоны, случаях.

Чего только стоил тот раз, когда один из вездесущих, словно крысы на помойке, бандитов, дальше Свалки не вылезавший ни разу за все свои десять лет пребывания в Зоне, пропал куда-то на год. А затем притащил на Янтарь целый мешок артефактов, и спустя ещё неделю не откинулся от такого количества наркоты в организме, которого хватило бы чтобы пару слонов убить. Или одного бандита, телом собирающего РАДы и ещё [чёрт-те-знает-что] целую [декаду] лет.

Но это всё — лирика, и мужчина припоминал подобные случаи лишь тогда, когда ему снились эти уродливые сны. Он сам не понимал, с какой целью это делает. Возможно, это был какой-то психологический блок, позволяющий ему отвлечься. Успокоить мелкую дрожь в организме, ведь сны были слишком реальными.

— Серёж… — мужчина вздрогнул, когда к его плечу нежно и осторожно прикоснулась женская рука. — На, выпей.

Он всё же сделал усилие над собой и отнял руки от лица, проверив, что на этот раз позориться перед любимой женщиной не будет и что слёз на них нет.

— С-спасибо, — прохрипел он и вернув стакан женщине.

— Ты как? Всё в порядке?

Ему хотелось съязвить в ответ. Рассказать в деталях, что он опять почувствовал чью-то смерть. Чужую — в этом была какая-то настойчивая уверенность. И старую — за последние два года, что он не был в Зоне, он уже научился различать эти сны.

Но стоило ему взглянуть в любящее и обеспокоенное лицо, как он тут же откинул эту идею. Женщинам вообще лучше не знать о том, что происходит в Зоне. История о оставленных на полу кишках в неизвестном коридоре — эти истории не для них.

Вместо этого он сказал кое-что другое. То, чего женщина, сидящая сейчас рядом с ним на кровати, так давно боялась услышать.

— Я должен вернуться.

Одномоментно много эмоций отразилось на лице женщины: испуг, сожаление, грусть. На секунду даже ярость успела промелькнуть в янтарных глазах. Злость на Зону, и на то, как она ломает людей. Но мужчина этого не видел, сейчас он смотрел лишь на свои руки, которые перестали дрожать тогда, когда он сказал это вслух.

Вместо высказанного возмущения или озвученной обиды, женщина сказала лишь одно:

— Вернись.

После чего обняла мужчину и наконец дала волю эмоциям, заплакала. Он прекрасно понимал, что она имела ввиду. Не то, чтобы он вернулся в Зону. Она была против этого — он знал. Она просила о том, чтобы он вернулся к ней.

Но мужчина, как и в прошлые разы, не дал давать обещания, он лишь погладил её по русым волосам и прижал к себе. Когда дело касается Зоны — ни в чём нельзя быть уверенным. Любой, кто поверит в собственные силы перед феноменом Зоны, обречён — это факт, один из её неписанных законов. Ведь там, где Зона пропустит отряд зелёных новичков, в следующий раз она столкнёт матёрого волка, пришедшего её покорять, с контролёром.

***

— Сергей Гаврилов, тысяча девяносто третий год рождения, — прочитал вслух пузатый контролёр на КПП, после чего косо взглянул на сидящего напротив него человека. — Цель визита?

Этот не был монстром, по крайней мере, в понимании обычных людей. Для сталкеров же он был… чем-то вроде кровососа, только щупальца тянул свои не к вкусной артерии на шее, а к кошельку. Но процесс этот довольно естественный, особенно для тех, кто знает, к кому обращаться и что где говорить.

— Туризм, — ответил Сергей, после чего достал из-под стола спортивную сумку и с грохотом обрушил её на стол. — Всегда хотел посмотреть на чучела настоящих мутантов.

У кровососа-контролёра слегка приподнялась бровь от веса сумки и лязга, издавшегося от неё. Всё же он был профессионалом своего дела, с намётанным глазом и реально заслуженным пузом, упирающимся в стол.

— Куда ж вы прёте все, как с цепи сорвались… — сказал вполголоса он, привычным жестом смахивая две пачки денег в выдвинутый ящик стола, стоило им только упасть поверх сумки. — Сезон плохой сейчас для туризма, сталкер.

— А я не сталкер, я турист, — ответил ему Сергей, сверля взглядом КПП-шника.

Нарушение обычного словесного обмена ему крайне не понравилось, и он напрягся. Обычно «принимающие» позволяют себе говорить лишнее только если им передают что-то, или если пьяные. Сидящий напротив толстяк выглядел трезвым, и возвращал ему точно такой же взгляд.

— Вижу я вашего брата насквозь, туристо, — хмыкнул толстяк, — месяц.

— Долго.

— Соболезную, — развёл руками толстяк, — но это не от меня зависит.

— Знаю. Всё равно долго, — ещё больше нахмурился Сергей. — Выброс недавно был ведь. Позавчера.

Толстяк в ответ лишь недовольно цокнул языком и отрицательно покачал головой, посмотрел мимо сидящего напротив сталкера, в окно. В сторону Зоны.

— Это в новостях он был. Их почитать — так там Зона прям команды ждёт, и по три мутанта шлёт каждую волну, раз в неделю, ха! Уроды…

— Сколько?

— А хер его знает, турист. Научники болтают, что копится мощный. [Воентура] туда-сюда гоняет, как в жопу клюнутые. Ну оно ж сам знаешь как: пока пройдёт, пока почистят, пока путь дадут, и чтобы всё гладко ещё вышло. Но там, где у девок гладко — у Зоны ж лес, сам знаешь.

Подумав о том, почему хрыч напротив него вообще ещё дышит, говоря так о Зоне, Сергей тут же откинул эту бесполезную мысль. Тоже уставившись в окно, он задумался как следует, пытаясь мысленно сложить общую картину.

Из того, что получалось — выброса в Зоне уже давно не было. Те, кто позеленее, пожмут плечами и скажут «хорошо ведь, тихо всё». А вот подобные Сергею понимают, что Зона свою энергию для выброса копит, как и мутантов для очередной плотной волны. Горем обученные военные просто так суетиться тоже не станут. Знают, что их ждёт, чувствуют. Зоне ведь спокойно не сидится на своей территории. Она её постоянно двигает, расширяет, пускай и всего лишь метров двести за последний год. Замедляется, говорят. Вот только Сергей в это не верил.

Это картина общая, в его случае — всё вообще печально. Он сразу же рассматривал самый худший сценарий, уже пару раз случавшийся. Если обнулят все четыре линии обороны, то тургородок, в котором он сейчас находится, попадёт в пятую линию, условно финишную, которую если не артой крыть будут по приказу: «Ничего живого, биологическая опасность!», так вообще авиацией накроют. Это первая его грусть.

Вторая заключалась в том, что в подобные моменты может организоваться очередь из желающих попасть в Зону условным полулегальным образом. Когда сразу после зачистки отправляют отряды для неглубоких рейдов в сопровождении военных сталкеров, якобы для добивания нечисти, порождённой Зоной. Но эти-то ещё ладно, потолкаются локтями и разойдутся в разные стороны. Проблема не в них.

Проблема во всей той толпе, которая будет дёргать удачу за хвост и надеяться, что та её в ответ копытом не ударит. Ведь Зона — это своего рода Эльдорадо. И, к сожалению, локтями эти толкаться не будут. Попрут, кто как может. Как поговаривают: «Под колючкой и до первой аномалии». Но говорят так только за глаза, на самом же деле молятся за их них, и стреляют поверх голов, только чтобы спугнуть. Давно уже принято, что сталкеров на заградительных рубежах не убивают, только увидев. «Играют» с ними, да, могут задержать, под стволами и по протоколу, но это если ловить их усердно будут, или статистика когда нужна начальству.

Сама голь, которая попрётся в Зону подобно обратной волне, тоже церемониться друг с другом не станет. Ведь у них погоня за сокровищами начинается после первой колючки, ещё толком не углубившись в Зону.

В общем, сплошной человеческий фактор, о котором опытный сталкер, подобный Сергею, будет ломать себе голову, с кем пойти: с военными сталкерами, либо с этой самой «голью». Неизвестно, где проще и безопаснее войти. Но у него, как и у многих других, которых Зона зовёт к себе, вариантов особенно-то не было.

— Пойду, — сказал он твёрдо, посмотрев на толстяка, всё так же смотрящего в окно и думающего примерно о чём-то подобном.

— Пойдёшь, — кивнул он в ответ, не ожидая другого ответа, — все вы идёте. Вот бы ещё возвращались все…

Отвечать на это сталкер ничего не стал. Он лишь молча встал и забрал свою лязгнувшую металлом сумку.

***