способы расслабиться
Когда Зейн возвращается в спальню из душа и забирается в кровать, ты перекатываешься к нему, уткнувшись носом в ямку между ключиц и по-хозяйски закинув ногу на сильное бедро.
— Удобно? — с лёгким смешком, от которого по твоему телу расходится волна влюбленной нежности, спрашивает он, притягивая тебя поближе одной рукой. Теплые пальцы касаются твоего лица, осторожно убирая с пряди волос со щеки.
— Абсолютно, — категорично отзываешься ты и поднимаешь голову от его груди. — Эта поза называется “муж наконец-то соизволил присоединиться ко мне в постели”.
Ещё один смешок, и Зейн нежно целует тебя в лоб.
— Да? А я думал это “жена-собственница”, — рука вокруг твоей талии соскальзывает ниже, пальцы забираются под ночную рубашку, легко проходясь ногтями по коже, и ты невольно выгибаешь спину, сладко вздрагивая всем телом.
— Тогда бёдра были бы вокруг твоей головы, — ты тянешься поцеловать его в уголок губ, и Зейн немедленно чуть поворачивает голову, ловя твои губы своими.
Ты смеешься в поцелуй, отвечая нежностью на нежность. Твои руки гладят его по мускулистым бокам, поцарапывают ногтями горячую кожу, и ты вжимаешься в него, словно пытаясь слиться с ним всем телом, истосковавшись по нему — его теплу, его дыханию, ощущениею его рядом с собой...
Зейн перекатывает тебя на спину, накрывая своим телом.
— Я так соскучился, — шепчет он тебе в губы прежде чем впиться в них с ещё большей жадностью, и ты отвечаешь ему тем же, цепляешься за мощные плечи, подаваясь к нему всем телом. Зейн стонет в поцелуй, потираясь пахом о твою промежность, и от ощущения его твёрдости у тебя перехватывает дыхание. Он упирается одной рукой в постель, приподнимаясь над тобой, чтобы запустить вторую руку между ваших тел. Ладонь накрывает припухшие от возбуждения половые губы, большой палец нащупывает клитор и ты отрываешься от его губ, втягивая воздух со всхлипом.
— З-Зейн, — выдыхаешь сбивчиво, невольно толкаясь в его ладонь, пытаясь раскрыться для него ещё больше. — Я тоже… так сильно скучала…
Твой голос срывается на стон, когда пальцы Зейна массируют твой уже влажный от возбуждения вход и дразнят клитор медленными, осторожными касаниями.
— Я знаю, принцесса, — он убирает руку, кладёт её вместо этого тебе на бедро, подтягивая ближе. Головка его члена прижимается к твоему входу. — Я знаю… Я здесь…
Он толкается в тебя мягко и ты легко впускаешь его, чувствуя, как его член приятно-болезненно растягивает тебя — вы не занимались любовью какое-то время. Ты хнычешь, больше от общего наплыва ощущений, и Зейн почти что ложится на тебя, осторожно целуя, словно пытаясь смягчить эту лёгкую боль.
— Хорошая девочка~ — его хриплый выдох разгоняет мурашки по коже, заставляет сжаться вокруг него и застонать, когда он толкается в тебя снова, глубже, берёт знакомый, не размеренный темп, от которого пальцы на ногах поджимаются в сладкой муке.
— Зейн… З-Зейн… — ты повторяешь его имя словно мантру, подмахивая ему на каждом толчке, стонешь, когда он покрывает поцелуями вперемешку с лёгкими укусами твоё плечо и шею, но не быстро и нетерпеливо, а неспешно, смакуя каждое касание.
Неожиданно, его ритм сбивается. Сначала ты не придаешь этому значения, погруженная в момент, но это происходит снова и снова — непривычно длинная пауза, в которую Зейн прижимается лицом к твоему плечу, затем резкий, почти что заполошный толчок, и Зейн возвращается к привычному ритму, продолжая ласково терзать твое плечо и шею — до следующего раза.
Наконец, во время очередной паузы, ты отпускаешь его плечи чтобы обхватить ладонями его лицо и заставить посмотреть на себя.
— Зейн, ты в порядке? — ты всматриваешься в его лицо, чуть нахмурившись, пока он трётся щеками об твои ладони.
Румянец играет на его высоких скулах, выделяясь почти малиновым на светлой коже, ореховые глаза полуприкрыты, но, кажется, не в экстазе, а-
— Зейн… ты засыпаешь? — спрашиваешь ты, чувствуя поднимающуюся в груди волну горячей, щемящей нежности.
На мгновение он замирает, заливается краской, кажется, до кончиков ушей, а потом с недовольным стоном утыкается тебе в шею снова.
— Прости, принцесса, — бормочет он тебе в кожу, мягко касаясь её губами. — Я, кажется, переоценил свою способность оставаться в сознании. С тобой так хорошо, что я… чересчур расслабляюсь.
Он звучит откровенно недовольным собой, что ты невольно хихикаешь, запуская пальцы в его тёмные волосы и перебирая их ласково.
— Да что значит “прости”, — ворчишь ему в висок мягко, цепляя зубами за мочку уха. — Конечно тебе надо спать, Зейн, сколько ты смен подряд отработал…
Зейн издаёт ещё один недовольный стон и выходит из тебя, ложась на бок. Ты поворачиваешься следом за ним, подперев рукой голову.
— Да я и сам- И тебя уже раздразнил, — он осторожно убирает с твоего лица волосы и вздыхает, прежде чем зевнуть. — Но боюсь и правда усну раньше чем смогу дать нам обоим то, чего мы хотим.
В его ореховых глазах столько извинения, что ты не можешь не потянуться к нему за поцелуем, в попытках донести до него глубину своей нежности.
— Тебе не нужно чувствовать себя виноватым за то, что тебе нужен отдых, — ты ласково прикусываешь его за нижнюю губу и скользишь взглядом вниз по его телу, к всё ещё стоящему члену, думая о том, сколько невыраженного напряжения прошедших дней Зейн носит в себе.
Ты опускаешь руку, касаясь его, осторожно и легко, пробегаясь пальцами по пульсирующей венке под головкой, но Зейн перехватывает твоё запястье, заставляя отпустить.
— Подожди, — его голос звучит уже слегка сонно, и от того слегка нахмуренные брови выглядят скорее мило, настолько, что тебе хочется прижаться поцелуем к ложбинке между ними. — Мне хочется разделить удовольствие с тобой, а не просто получить его самому.
Он переплетает ваши пальцы и ты тянешь его руку к себе, чтобы поцеловать костяшки, прежде чем прижать ваши сплетенные руки к своей щеке.
Твои мысли всё ещё роятся вокруг того, как помочь ему сбросить напряжение, когда тебя посещает неожиданная идея.
— Зе-ейн~ — тянешь ты с лёгкой хитринкой, и он негромко фыркает, потянувшись к тебе свободной рукой.
— Что ты задумала, принцесса? — спрашивает Зейн, когда ты перехватываешь и опускаешь его руки.
— Ты помнишь, как недавно я сказала, что если ты пришел поздно, и я уже сплю, а тебе нужно… расслабиться, будить меня необязательно? — ты толкаешь его на спину на подушки, оседлав его бёдра. — В обратную сторону это тоже работает~
Расширившиеся на мгновение глаза Зейна подсказывают тебе, что он отлично понял, что ты имеешь в виду, но для того, чтобы не осталось никаких сомнений, ты опускаешься чуть ниже, чуть прижимая его член.
— П-подожди, — судя по неровному вздоху-всхлипу сквозь зубы, пальцам, вцепившимся в твои бёдра, и на мгновение потерявшим фокус ореховым глазам, точку опоры ты выбрала правильно. — Ты уверена, любовь моя? Я не смогу… проявить к тебе столько внимания сколько обычно-
Ты наклоняешься поцеловать его в чуть припухшие губы, чтобы прервать, ласково касаясь рукой его лица.
— Уверена, — шепчешь, потеревшись кончиком носа об его нос. — Твоего доверия будет вполне достаточно… в этот раз.
Зейн хочет возразить что-то ещё, но стоит ему открыть рот, как он зевает снова, и ты невольно смеешься, прижимаясь лёгким поцелуем к его переносице.
— Если ты переживаешь, у тебя будет всё утро, чтобы обласкать меня своим вниманием, — наклонившись, шепчешь ему на ухо, напоследок прикусывая за мочку, прежде чем выпрямиться. — А пока — расслабься… и засыпай.
Приподнявшись над бёдрами Зейна, ты направляешь его в себя свободной рукой, постанывая и шумно втягивая воздух, когда он легко входит в тебя, наполняя приятно и чуть болезненно. С губ Зейна срывается легкий, стон, ореховые глаза не отрываются от тебя, словно он всё ещё не может поверить что это происходит — но не останавливает тебя.
Ты осторожно касаешься его лица снова, проводишь большим пальцем по нижней губе.
— Засыпай, — ласково повторяешь ты и, оперевшись свободной рукой на спинку кровати, начинаешь медленно двигаться, поначалу больше просто покачиваясь на его члене, мягко и неспешно.
Ладони Зейна на твоих бёдрах на мгновение сжимаются сильнее, словно он борется с желанием в прямом смысле взять дело в свои руки, но потом хватка их ослабевает. Румянец возвращается на щёки Зейна, когда он расслабляется всем телом, позволяя тебе делать, что ты хочешь.
Ты не торопишься, продолжаешь двигаться, пытаясь поймать тот же неспешный ритм, что Зейн брал тебя несколько минут назад, и не можешь отвести взгляд от его лица. Дыхание постепенно выравнивается, становясь более глубоким, размеренным, глаза под трепещущими веками замедляются, а тихие, почти неслышные постанывания, которые вырываются из приоткрытых губ становятся протяжнее и несдержанее — и тише.
И ты, с некоторым восхищением понимаешь, что он и правда уснул, с тобой, оседлавшей его бёдра, уснул, погруженный в тебя по самое основание, отдался в твои руки, и твоей заботе полностью, со всей возможной уязвимостью-
Эта мысль заставляет твои внутренние мышцы сжаться вокруг него, и по расслабленному лицу Зейна словно проходит волна. Стоны, срывающиеся с его губ, становятся протяжнее, румянец на щеках цветет почти что малиновым цветом, но его глаза остаются закрытыми, а тело — расслабленным, включая лежащие на твоих бёдрах руки. Ты ускоряешься, держась обеими руками за спинку кровати для опоры, двигаясь мягко, но глубоко, и наслаждаясь срывающимися с его губ звуками.
— Ахх~ Л-Любовь моя~ — хрипло, низко стонет Зейн во сне, и ты невольно постанываешь в ответ, отпуская одну руку и опуская её к клитору.
— Зе-ейн, — хнычешь шёпотом, чтобы не разбудить его, поглаживая себя кончиками пальцев в такт с движениями своих бёдер. Тебе хватает нескольких движений чтобы подвести себя к самому краю, и ты почти что отдёргиваешь руку, боясь кончить раньше него. Тебе хочется упасть лицом ему на грудь, распластаться по нему, как ты это делаешь обычно, но ты сдерживаешься, продолжая двигаться, стискивая пальцами спинку кровати до побелевших костяшек.
Зейн издаёт еще один тихий, протяжный стон, толкается в тебя так, что заставляет сжаться вокруг него сильнее и кусать губы чтобы не вскрикнуть в голос, и кончает. Его член пульсирует внутри тебя, и тебе хватает буквально пары движений, чтобы последовать за ним, выгибаясь у него на бёдрах с приглушенным стоном, пока вспышка удовольствия накрывает тебя, прокатываясь раскалённой волной по позвоночнику.
Пытаясь восстановить дыхание, ты смотришь на лицо Зейна, расслабленное и полное удовольствия и проводишь большим пальцем по пухлой нижней губе, чуть изогнутой в сонной, мечтательной улыбке, наклоняешься осторожно поцеловать в закрытые глаза, прежде чем с тихим стоном плавно осесть ему на грудь.
Позже тебе нужно будет встать и привести вас обоих в порядок, но сейчас ты позволяешь себе растечься по нему, бессильно утыкаясь носом в его тёплую шею.
— Спокойной ночи, любовь моя.