спойлер№2

Что-то странное случилось с Гермионой этой ночью.

Она ворочалась, то скидывая, то натягивая на себя тяжёлое одеяло, потому что снилось ей нечто абстрактное и даже несколько пугающее – казалось, что во сне будто со стороны, а если точнее, то и вовсе откуда-то свыше, с потолка или, может быть, самого неба, наблюдала она за одним громадным сплошным полотном. Едва она потянулась к нему маленькой робкой ручкой, пятерню неожиданными брызгами окрасило в тревожный алый цвет – точно кипящая кровь на согнувшихся костяшках пальцев; стоило ей всхлипнуть от охватившего трепыхнувшееся сердце отчаяния, сквозь дрожащие фаланги прорезалось багряное фосфорическое свечение – так страшно красиво заходит обычно солнце.

Растерянный взгляд наконец оторвался от бессмысленно повисшей в воздухе руки – та показалась чужой – и метнулся вниз… рот Гермионы распахнулся в надрывном крике: полотно, с минуту назад девственно белоснежное, чистое, пульсировало, насквозь пропитавшись густой тёмной кровью – а кровь безостановочно сочилась из него, точно из открытой колото-резаной раны.

Осознав, что кричит беззвучно, Гермиона зажмурилась и зажала ладонями рот.

И тогда – не иначе как в голове – тихим обволакивающим эхом растеклось мягкое:

– Господи, напугал тебя, что ли. Прости ради бога. Тш-ш, спи, спи. Моя хорошая. Я люблю тебя.

Она подпрыгнула на постели, захлебнувшись лихорадочным вздохом, наощупь нашла под горячей подушкой мобильник, чтобы включить слепящий едкий фонарик – и застыла.

Никого. В комнате – никого.

Только дверь, ведущая на балкон, почему-то приоткрыта; поморщившись от режущего слух скрипа, Гермиона вскочила, со всей дури захлопнула её, злая на свой ночной кошмар…

И рухнула на постель, не в силах осмысливать дурное видение. Подумала только, что, наверное, и ей ловец снов, как у Гарри, не помешал бы.

Как-нибудь обязательно сходит в это кафе, как его там…