спойлер2
Всё началось одним проклятым вечером в гриффиндорской гостиной, когда Гарри случайно услышал, как откровенно веселились, не стыдясь и не краснея, семикурсницы с горящими глазами – они хихикали, указывая на чёртовы маленькие экранчики, над статьёй какого-то гламурного маггловского интернет-издания, в которой говорилось, что, цитата: чем больше у мужчины нос, тем больше у него статистически и пенис, а также…
Гарри тогда затряс головой, точно попытавшись сбросить себя до заводских настроек; ладонь его – ведомая исключительно интересом научным – нырнула в карман мантии, дабы скорей выудить и собственный гаджет. Ему, взбежавшему впопыхах в спальню и одёрнувшему нетвёрдой рукой полог, нужно было убедиться, что девчонки не сочиняли.
К тому времени стало некоторой нормой средь ночи многозначительно кряхтеть, напоминая таким образом забывшим наложить заглушающие друзьям, что порнуху, которую они беззастенчиво выкручивают в динамиках на максимум, вообще-то, слышно всем!
И хорошо, что соседи были увлечены складывающимися в изгибы обнажённых женских тел пикселями настолько, что и не заметили, как голос у Гарри от напряжения дрожал, а мольбу о тишине сопровождало надтреснутое придыхание.
Виновато забурчавшие заклинания Дин с Симусом не подозревали, что для того, чтобы к ним обратиться, Гарри пришлось предварительно снимать и собственное заглушающее – он, в отличие от них, права на ошибку не имел.
Ведь смотрел Гарри не на женщин – на мужчин.
На… на перекатывающиеся волнующими буграми безупречные гладкие мышцы, на глаза, от которых под опущенными веками проглядывался один только белок, закаченные, наверное, едва не боли; иной раз его до пьяных мушек перед взором доводил вид лихорадочно дёргающегося кадыка на багровом от напряжения горле – когда на такое горло, не щадя бессильно свешенную с края матраса голову, ложились властные безымянные руки с узловатыми пальцами, толчки ускорялись, а из горячей податливой глотки вырывались захлёбывающиеся клокочущие звуки.
Так вот, Гарри на всё это смотрел – смотрел, сходил с ума и дрочил. Причём дрочил с такой отчаянной яростью, словно злился, что с его-то глоткой такого, наверное, никогда, никогда не произойдёт.
Вернее, не так. Злился он потому, что понимал: не надо ему было для исполнения этих порочных и грязных фантазий никого, совсем никого, кроме…
Кроме профессора Снейпа.