special for you

Они были знакомы уже вот 6 лет, 5 из которых прожили вместе, бок о бок, в однушке. На момент их знакомства Хенджин только поступил в университет, а Чонин переехал в Сеул, следуя за мечтой стать моделью. С жильем всегда было много проблем: начиная с того, что студентам в целом не любят сдавать квартиры, заканчивая расположением и стоимостью аренды. В тысячный раз, пролистывая сайт объявлений о сдаче квартир, Хенджин наткнулся на пост, где в комментариях один молодой человек искал сожителя. Судя по фотографиям, квартира была небольшой, но выглядела довольно уютно, сдавалась с необходимой мебелью, до центра города 20 минут пешком. Единственный минус – она была однокомнатной. Делить одно пространство с неизвестным тебе человеком пугало, но денег на что-то большее не было, да и времени искать другие варианты тоже, поэтому они нашли спасение друг в друге.

В целом было неплохо, за исключением того, что им было сложно привыкнуть к разному распорядку дня друг друга и к разному подходу организации быта и видения порядка. Но человек такое существо, которое привыкает ко всему, так ведь? Поэтому Чонин смирился с ночными посиделками Хенджина и вечно разбросанными вещами, которые он находил и клал на место, а Хенджин удивлялся, как они там оказались. Хенджин, в свою очередь, смирился с вечным бубнежом и нотациями Чонина, словно он жил не с молодым парнем, а со своей бабулей.

Они редко были дома вдвоем, пересекались только по вечерам, и то не всегда, поэтому им быстро удалось ужиться друг с другом. Но когда у обоих не было планов и они оставались в квартире вдвоем, ощущалась острая нехватка личного пространства. И ладно, если это был один день, но когда это было несколько дней в замкнутом пространстве без возможности уединиться, было сложно.

Год назад они приняли решение искать новую квартиру. Денег уже было достаточно, поэтому обязательным условием было – двухкомнатная. Они довольно быстро нашли подходящий вариант и переехали – это было лучшим их решением. Спустя столько лет, ютясь в маленькой однушке, переезд ощущался как глоток свежего воздуха.

Хенджин после окончания университета, который ему не сдался, но на котором родители настояли, чтобы у него было высшее образование и не в танцевальной сфере, все же пошел работать профессиональным танцором, как и хотел, невзирая на упреки родителей, что останется жить под забором. Чонин за это время успел стать довольно известным в модельной сфере, подписав несколько контрактов с брендами одежды и бижутерии.

Одним вечером, возвращаясь с тренировки, Хенджин поднимался в квартиру, намереваясь быстро раздеться и принять долгожданный душ, смыв с себя впитавшийся пот и остатки очередного выматывающего дня, но зайдя, обнаружил в гостиной на диване Чонина с ноутбуком на коленях. На кофейном столике рядом с диваном стояла кружка кофе, который явно был только что заварен: из кружки поднимались легкие клубни пара.

Чонин только открыл крышку ноутбука и включил его, в ожидании уставившись в стену напротив и задумавшись о чем-то своем. Он даже не услышал, как Хенджин вошел, только звуки копошения в коридоре вытянули его из собственных мыслей.

– Эй, хен, ты как раз вовремя. У меня на днях была фотосессия. Не хочешь глянуть вместе фотки?

– О, привет, хен. Как прошла тренировка? Ты не голоден? Может, хочешь вместе поужинать? – сказал Хенджин, передразнивая Чонина, с легкой интонацией иронии в голосе.

– Ой, да перестань. Ты же знаешь, что обычно я такое не говорю. Если ты думаешь, что попрекая меня этим каждый раз, я исправлюсь, то ты сильно заблуждаешься, хен, – он улыбнулся одним уголком рта, подняв брови вверх, понимая, что Хенджин не всерьез, но делая вид, что его задело.

Чонин, действительно, за редким исключением мог поздороваться и начать вести диалог в таком ключе. Обычно он был прямолинеен и не видел смысла лезть с расспросами. Для него это было странно. Он не любил задавать лишние вопросы, в которых и сам никогда не нуждался, поэтому и по отношению к другим вел себя так же, как хотел того же по отношению к себе. Но он не мог позволить вести себя так с малознакомыми ему людьми, ведь они могли бы принять такое поведение за оскорбление и неуважение. Поэтому он позволял себе такое только с Хенджином. Он знал, что тот уже привык к его манере общения и, казалось, ценил то, что Чонин мог быть открытым и не скрывать себя настоящего, притворяясь кем-то другим.

Хенджин закатил глаза, а после улыбнулся, зная, что с Чонином невозможно спорить, а тем более переучить.

–  Люблю тебя дразнить, ты тогда такой миленький, прям как маленький лисенок, – Чонин на это только фыркнул и закатил глаза. – Ну, я ж говорю, милашка.

–  Ну, хен, – простонал Чонин.

–  Ну ладно, ладно. Ты ещё спрашиваешь, хочу ли я посмотреть твои новые фотки? Конечно, хочу. Дай мне минутку.

Хенджин бросил спортивную сумку на пол, быстро снял обувь и прошел к дивану, устроившись рядом с Чонином, который уже успел открыть диск с загруженными фотографиями.

Они часто, особенно в последнее время, вот так вечерами просматривали вместе фотографии с фотосессий Чонина, обсуждая концепты, а затем выбирая лучшие фотографии для отправки менеджеру Чонина для согласования с руководством бренда. Обычно это были милые концепты, которые будто раскрывали мягкую и теплую сущность Чонина. Иногда это были концепты в более деловом стиле и с ноткой сексуальности, которую придавали острые черты лица Чонина и его холодный серьезный взгляд. Каждая из них была по-своему хороша и уникальна, ведь открывала Чонина с разных сторон, которые Хенджин с удовольствием продолжал узнавать и изучать. Несмотря на то, сколько времени они были уже знакомы, более того, жили вместе, для него Чонин оставался все еще загадкой. Казалось, в нем столько разных граней, что не хватит всего отведенного времени жизни, чтобы с каждой из них познакомиться и изучить.

Сегодняшний вечер не стал исключением. Знал ли Хенджин, на что соглашался в тот момент, когда сказал «Конечно, хочу»? Определённо – нет. Первая же открытая фотография на ноутбуке Чонина заставила его из развалившегося положения на диване сесть ровно, словно он был струной, которую резко натянули. Он быстро повернул голову в сторону Чонина и посмотрел на него широко распахнутыми глазами, а после перевел взгляд обратно на экран, перед этим моргнув, чтобы убедиться, что зрение его не подводит. То, что Хенджин удивился – мягко сказано. Он в последний момент остановил свою дернувшуюся руку, которой намеревался закрыть рот, чтобы из него не вылетело либо удивленного возгласа, либо чего похуже. На фотографии Чонин стоял со скрещенными руками на груди, демонстрируя украшения на запястьях и прикрывая грудь. Его голова была вскинута вверх, открывая вид на длинную изящную шею и адамово яблоко, которое так хорошо выделялось под профессионально выставленным светом. Накинутая кофта на плечах Чонина немного сглаживала картину перед его глазами, но все еще не делала ее менее шокирующей. Это было больше, чем Чонин оголялся когда-либо. От осознания этого факта, Хенджин шумно сглотнул, так и оставшись сидеть как струна – прямо, напряженно, сбивчиво дыша.

Чонин лишь слегка улыбнулся, увидев боковым зрением реакцию Хенджина, потянулся за кружкой, отпив уже остывший кофе, и нажал на тачпад, чтобы перейти к следующей фотографии, которая теперь выбила из Хенджина дыхание. Он поперхнулся воздухом буквально. Чонин вздрогнул и повернулся в сторону Хенджина, удивленно на него смотря, а затем положил свою руку на его спину, постукивая, тем самым безмолвно спрашивая в порядке ли он. Хенджин лишь махнул в воздухе рукой, быстро кивнув головой, не отрывая свой взгляд от экрана ноутбука, словно его загипнотизировали. Отчасти так и было. На фотографии Чонин сидел, облокотившись на стену, с поднятой рукой к голове, отчего его кофта поднялась чуть выше, оголяя его тело больше и открывая вид на подтянутый живот. Чонин чуть приблизил фотографию, рассматривая детали, Хенджин же смотрел на линии пресса и чувствовал, как слюна скапливается во рту. Он перекатывал её на языке, утопая в желании прикоснуться им к этим чётким линиям выраженного пресса, пройтись по ним вдоль, оставляя за собой влажный след. Хенджин представлял, как тело под ним в этот момент будет реагировать, как будет покрываться лёгкой россыпью мурашек, а изо рта Чонина будет вырываться тихий, но глубокий стон.

Он знал, что тело Чонина было сексуальным, он видел его пару раз, когда тот забывал свою футболку в комнате и выходил из ванны лишь в полотенце, обмотанным вокруг его бедер. Но сейчас оно выглядело еще более подтянутым, более рельефным. Неудивительно, тот в последнее время стал частым гостем тренажерного зала. Но вот что было удивительно, так это то, что обычно Чонин избегал таких фотосессий. Он не любил сильно раздеваться, не любил, когда смотрели лишь на его тело, не замечая больше ничего вокруг. Поэтому Хенджин и подумать не мог, а сейчас не верил своим глазам и тому, что отображалось на экране. Он высунул кончик языка, чтобы смочить свои пересохшие губы, ни на секунду не отрывая глаза от экрана. Казалось, он даже не моргал. Одна из рук сжала покрывало, лежащее на диване. Он надеялся, что Чонин не заметит.

Чонин листал фотографии медленно, задерживаясь на каждой, потому что был придирчив и хотел отобрать лучшие из лучших. А Хенджину с каждой фотографией становилось все сложнее сидеть на диване спокойно. Ощущение, что штаны натягиваются, и в них становится липко, начинало приносить дискомфорт. Он не понимал, дышал ли он вообще? Особенно, когда Чонин приближал фотографии, чтобы детальнее их рассмотреть. Его любовь к деталям убивала Хенджина прямо сейчас. Он хотел попросить его перестать так делать, но какой аргумент он мог подобрать. «Извини, можешь перестать приближать фотографии и рассматривать их будто под лупой, потому что у меня на тебя встал?»

Он понимал, что ненормально испытывать такие чувства и представлять себя стонущим в руках своего лучшего друга. Но он не мог ничего с этим поделать. Хенджин хотел его каждой клеточкой своего тела. Уже давно. Сейчас же это становилось невыносимо. Он хотел отбросить этот чертов ноутбук в сторону и сесть на бедра Чонина, показав насколько он уже возбужден и тверд в штанах. Он хотел, чтобы Чонин резко впился в его губы, целовал развратно и глубоко, просовывая свой длинный язык в его глотку, чтобы он начинал задыхаться, а Чонин не давал ему возможности отстраниться, крепко держа в своих сильных руках, сжимая длинные пальцы на ягодицах.

«Блять, блять, блять», – проносилось в голове у Хенджина. Он хотел просто встать, развернуться и выйти из комнаты. Фотографии, мелькающие перед глазами, и картинки, возникающие в его голове, смешивались в единое целое, заставляя его терять последние крохи самообладания. Он хотел оказаться, если не под Чонином, то хотя бы в душе под теплыми струями воды, чтобы, наконец, коснуться своего ноющего члена и снять напряжение.

Поэтому, когда Чонин долистал до последней фотографии, Хенджин подскочил как ошпаренный с дивана, говоря что-то вслед о том, что забыл, что на сегодняшний вечер у него еще запланирована встреча, и ему нужно быстро принять душ, чтобы успеть на нее вовремя.

Чонин даже не успел открыть рот и проронить слова, чтобы поинтересоваться, понравились ли Хенджину фотографии. Он хотел вместе с ним обсудить и выбрать самые лучшие, как они делали всегда, ведь мнение Хенджина всегда было для него важнее любого другого. Но он не успел даже опомниться, когда Хенджин, бормоча что-то под нос, исчез за дверями ванны, словно убегал как подозреваемый с места преступления. Чонин удивленно посмотрел ему вслед, затем перевел взгляд обратно на ноутбук с последней открытой фотографией, решив, что все же неплохо постарался в этот раз. Он не расстроился, что Хенджин так быстро ушел. Он отберет понравившиеся ему фотографии и спросит его мнение снова, как только появится возможность. Он надеялся, что эта фотосессия понравилась Хенджину, ведь он старался исключительно ради него.