сосики говнялы

Эндю́ранс - вид автоспорта, специализирующийся на выносливости и абсолютной экономичности, где преодолеваются огромное расстояние и многочасовые сессии. Самый известный заезд - 24 часовой марафон вблизи французского города Ле-Ман, считающийся самой престижной гонкой мирового эндюранса.

Классический французский заезд требует от пилотов гроссмейстерского терпения и точного расчета на гладких трассах, в то время как за океаном, в Америке, гонщиков выпускают на грязные, узкие и кочковатые трассы. От своего европейского прародителя Американская серия Ле-Мана (ALMS) отличается в первую очередь своей структурой: это не один суточный заезд раз в год, а полноценный, изматывающий чемпионат из множества этапов. Длина большинства здешних гонок сжата до динамичных и агрессивных двух с половиной или четырех часов, за исключением культовых длинных марафонов. Такой формат заставляет пилотов ехать на пределе возможностей с самого первого круга. 

На одной трассе здесь сталкиваются четыре высокоинженерных класса: два порядка стремительных прототипов (LMP1, LMP2) (в переводе: Le Mans Prototype) и два — тяжелых кузовных монстров (GT1, GT2) (в переводе: Gran Turismo), каждый из которых стремится заполучить победу внутри своего зачета. Вместо привычных гонок, где все соревнуются на одинаковых машинах, здесь на трассу одновременно выезжают автомобили кардинально разных скоростей и конструкций — от сверхбыстрых прототипов до тяжелых кузовных монстров. Это как если бы на шоссе устроили заезд болидов Формулы-1 и прокачанных спорткаров. 

Сезон 2006 года стал переломной вехой в истории серии — временем, когда на треке сошлись в дуэли автогиганты: футуристичные концепты болидов от Audi и Porsche боролись за абсолютное доминирование, пока в кузовах ("обычные" модифицированные до спорта машины) плавили резину Corvette от Chevrolet, Aston Martin и породистые Ferrari.

На этом поле гонщикам, привыкшим к тепличным условиям других, более чистых серий, приходится крайне нелегко. Плотный, хаотичный трафик заставляет нервничать даже искушенных профессионалов, но сильнее всего в реалиях Американского Ле-Мана ломает бывших пилотов формульных чемпионатов. Необходимость делить один кокпит на двоих, сменяя друг друга, терпеть постоянные помехи со стороны медленных машин и соблюдать жесткие рамки гоночного этикета, предписывающего взаимное уважение при межклассовых обгонах, где более быстрые прототипы обязаны беспрерывно обгонять на круг более медленные кузовные машины, маневрируя в хаотичном потоке на огромной разнице скоростей - превращают каждый заезд в ад. Ярче всего этот болезненный контраст ощущал Николас — рафинированный выпускник европейской формульной серии GP2, чья безупречно выверенная техника пилотажа оказалась совершенно беззащитна перед грязным хаосом американского трека.

---

В Американскую серию Ле-Ман Николас Бронсон приходит прямиком из мира европейских формульных чемпионатов. С самого детства он растет в тепличных условиях профессионального автоспорта высшего уровня: лучшие тренеры, бесконечные часы на сверхточных заводских симуляторах и миллионные бюджеты на частные тесты. Николас прекрасно отдавал себе отчет в том, что у него есть колоссальный, недоступный большинству стартовый капитал. Но вместо уверенности это знание рождает в его голове высокие стандарты, которым он теперь просто обязан соответствовать. Он умеет чертить безупречные траектории и выдавать рекордные секунды на пустом треке, но эта гениальность существует только в вакууме. В хаосе реальной борьбы Николас оказывается уязвим. Он принадлежит к породе тех болезненных, глубоко тревожных перфекционистов, для которых малейшая помарка на круге или едва заметная глазу микро-блокировка колеса, сбивающая идеальный темп, превращается в личную катастрофу. Любое отклонение от математического идеала сковывает его сомнениями и страхом совершить новую ошибку.

В прошлом, на европейских автодромах некогда уважаемой серии GP2, Николас переживает крах, природа которого кроется вовсе не в нехватке скорости. Он оказывается в команде с крайне агрессивным внутренним климатом, где никто не имеет ни малейшего представления о спортивном этикете. Нарастающее давление и первые смазанные из-за стресса результаты запускают в его голове замкнутый круг: «я не имею права ошибиться» — «я панически боюсь ошибиться» — «из-за страха я еду хуже». Этот замкнутый круг выливается в бессильные истерики прямо внутри кокпита на глазах у телеметрии. Видя, как сильно парень загоняется, команда окончательно машет на него рукой и отдает приоритет второму пилоту.

Для строгой матери Николаса, которая выступает одним из ключевых спонсоров команды от лица крупного автопроизводителя, подобные срывы сына становятся точкой невозврата. Она не собирается выслушивать оправдания бесконечным проигрышам. Она видит, что Николас объективно талантлив, но то, как позорно он ломается под давлением, доказывает его профессиональную несостоятельность. Поставив на карту собственную репутацию, авторитет автоконцерна и панический страх обвинений в непотизме, мать предпочитает холодно отвернуться. Она не прекращает поддержку, но ставит условие: он переходит в Penske за Porsche RS Spyder, где должен доказать, что способен работать в команде и справляться с давлением без ее прямой протекции. Она больше не вмешивается в его карьеру и не использует связи ради его преимуществ

Николас мечтает доказать всем — матери, бывшим напарникам, паддоку и, прежде всего, самому себе, что его рано списали со счетов.

С этим тяжелым багажом он и пересекает океан. Хотя класс прототипов LMP2 технически ближе всего к привычным ему формульным болидам, здесь Николас чувствует себя чужаком, заброшенным на чужую планету. У него просто не остается выбора, кроме этой «деревенской» — по его европейским меркам — (второй в мире по престижности) эндюранс серии. Он ненавидит хаос ALMS, потому что этот хаос доказывает: прежнее представление о спорте является лишь иллюзией.

Он не пытается влиться в коллектив: у него нет сил строить отношения, поддерживать пустые вежливые разговоры в боксах или подыгрывать местному дружелюбному этикету паддока. Даже его сокомандница, встречающая формульного «выскочку» с открытым скепсисом и недоверием к его утонченным формульным навыкам, натыкается лишь на непроницаемую стену. Он не лезет из кожи вон, чтобы понравиться и не оправдывается.

С одной стороны, Николасом по-прежнему командует глубоко укоренившийся страх ошибиться. В моменты острой борьбы заложенная годами осторожность заставляет его перестраховываться. Там, где нужно пойти напролом, жестко заблокировать траекторию и грязно обогнать соперника, его разум кричит о риске разбить машину, и Николас каждый раз, когда соперник захлопывает калитку, первым отпускает газ. С другой стороны, все это вызывает у него ненависть к самому себе.

Именно этот внутренний надлом приводит к сходу с трассы в первой же гонке сезона — легендарном и беспощадном полусуточном марафоне «12 часов Себринга». Не сумев вовремя оторваться от пелотона до того, как на треке образуется плотный трафик, Николас оказывается зажат в гуще разноклассовых машин. Прямо перед ним, бампер к бамперу, перекрывая траекторию, идет ярко-желтый Chevrolet Corvette C6.R из класса GT1. Несмотря на то что этот тяжелый кузовной монстр физически медленнее прототипа Николаса, его пилот действует агрессивно и бесцеремонно. Желтый Corvette жестко сбивает Бронсону привычный ритм и идеальную гоночную линию, лишая его Porsche RS Spyder необходимой прижимной силы на скоростном вираже. Не удержав машину в узком коридоре, Николас едва не вылетает на бетонный бордюр.

Желтый Corvette не уступает траекторию. Поддавшись ярости и желанию доказать свою силу, Николас теряет хладнокровие. На выходе из поворота он решает не ждать безопасной прямой, а рискованно ныряет внутрь уже в следующем вираже. Соперник, завидев агрессивную атаку, даже не думает уступать: он машинально и жестко подставляет тяжелый борт своего Corvette, полностью перекрывая траекторию и не оставляя Porsche ни сантиметра пространства. Николас пытается удержать машину, но передняя ось уже не слушаются — Porsche RS Spyder на высокой скорости вылетает с трассы, пропахивая гравий и врезаясь в бетонный отбойник. 

Удар наносит дорогостоящему прототипу Porsche колоссальный ущерб. Механикам в боксах требуется около двадцати томительных минут на экстренный ремонт подвески и кузовных панелей. Экипаж Николаса все же возвращается на разбитый бетон Себринга, но сухой расчет телеметрии не оставляет желать лучшего: отставание слишком велико, и у них нет ни единого шанса пробиться даже в топ-10. Униженный и раздавленный собственной глупостью Николас вынужден продолжать эту бесконечную 12-часовую дистанцию просто ради того, чтобы команда не получила дисквалификацию и смогла удержать хоть какие-то крохи очков в чемпионате. 

Эта катастрофа в первом же заезде окончательно разрушает остатки доверия со стороны его сокомандницы. Будучи куда более подкованной к специфическому хаосу американских гонок на выносливость, она с презрением сменяет Бронсона за рулем по ходу этого изнурительного марафона, понимая, что привезти результат с таким напарником будет практически невозможно.

После вылета на Себринга Николас Бронсон пытается понять, где он оступился. Николас часами пересматривает онборды соперника: замедляет видео, останавливает, детально разбирает каждый кадр. Он видит, как этот пилот заходит в повороты на скоростях, которые по всем законам физики должны выносить машину в стену, как он смещает точку торможения на метр дальше любых расчетных ориентиров и при этом держит руль на удивление расслабленно, словно полностью контролирует неизбежный занос. За этим он будет проводить бесчисленные ночные часы, пытаясь разгадать этого пилота. Здесь он впервые узнает имя — Стюарт Крейг Уик.

—

В NASCAR, где до сих пор чтят негласный кодекс «bumping is racing», легитимным оружием является контактная борьба и толчки бампером. На его трассах все соревнуются на одинаково тяжелых машинах, летящих бампер к бамперу на бешеной скорости, и если ты струсил, засомневался и убрал ногу с газа — ты мгновенно проиграл. Стюарт Уик искренне верит, что овалы — последнее прибежище «настоящих мужиков».

Во время гонки серии NASCAR Уик вступил в борьбу с одним из пилотов. После легкого контакта Уик разозлился, догнал машину соперника во время действия желтого флага — когда гонка приостановлена и ехать агрессивно запрещено, — уперся ему в бампер и на полном газу въехал вместе с ним в бетонную стену.

Закономерно, что долго терпеть подобный смертельный риск никто не собирался: руководство NASCAR мгновенно дисквалифицировало Уика на весь оставшийся уик-энд (запретив участвовать и в главной серии Cup Series), а спонсоры отказались финансировать его на оставшиеся гонки. В итоге его собственная команда расторгает с ним контракт за «поведение, порочащее спорт». Изгнание из NASCAR и ссоры со спонсорами ставят его в жесткие рамки: Стюарт понимает, что ALMS — его последний шанс остаться в автоспорте.

Перейдя в Американскую серию Ле-Ман (ALMS) в команду Corvette Racing (GT1) — пожалуй, единственное место, где были готовы закрыть глаза на его скверный характер ради невероятной скорости, — Уик ничуть не изменяет своим принципам. В первом же заезде едва завидев окно для атаки, Стюарт машинально подставляет борт своего Chevrolet Corvette C6.R под Porsche команды Penske. Он не оставляет формульному дебютанту места и без особого внимания выбивает его с трассы на гравий и бетон. 

Такой стиль пилотажа пугает кого угодно, но только не самого Уика, ведь катастрофы для него давно стали обыденностью. Пройдя сквозь мясорубки американских овалов, он приобретает иммунитет к страху: в моменты столкновений он даже глазом не ведет. Он выходит на трек с единственной целью: убирать с дороги тех, кто ментально не готов к давлению. Для Стюарта слабый — это не тот, у кого машина медленнее, а тот, кто не готов переступить через черту. Ему ничего не стоит устроить завал на скорости под 250км/ч просто ради того, чтобы проверить чужие нервы на прочность. В таком же духе он продолжил 12-ти часовой марафон, выжимая из машины и обстановки предельный максимум. Следующие этапы сезона он вел себя также крайне агрессивно, выступая “тараном” для всего пелотона. 

Теперь пилоты дергаются от ужаса при одном лишь проблеске желтого пятна в зеркалах заднего вида. Стюарт даже не пытается намеренно внушать страх — ему больше не нужно физически впечатывать оппонентов в бетон, он одним своим присутствием заставляет соперников верить, что готов повторить это прямо сейчас. Он взвинчивает чужую нервозность до предела и спокойно дожидается, пока они сами не уступят дорогу или не совершат роковую ошибку.

В паддоке ALMS не сразу понимают, с чем столкнулись. Сначала в боксах смолкают разговоры и начинается шепот о желтом Corvette, а на пит-уолле инженеры хмуро разглядывают телеметрию Уика, демонстративно игнорирующего любые негласные правила. Вскоре слухи сменяются общим пониманием: наслышанные о скандальном изгнании Стюарта из NASCAR, соперники осознают, что этот парень перешел границу, за которой спорт превращается в крайне опасную игру.

Естественно, что крайняя агрессивность не проходит без последствий. Стюартом вновь начинают интересоваться бюрократически. 

---

Марселин Дюссолье привыкла к системности и жесткой дисциплине. Прошлое в Rally, в котором важен не только характер и бесстрашие, но и умение работать в команде, полностью доверять товарищу и быть преданным друг другу, чтобы не потерпеть поражение, несущее страшный риск для жизни, научило ее простому правилу: хаос на трассе убивает. Когда она замечает чужую слабость, она не сглаживает углы, а давит на нее — не из жестокости, а потому что нерешительность в автоспорте опаснее любого соперника. Она — лидер Penske Racing.

В то время пока она начинала свой путь в ALMS, Марселин показывала себя крайне эффективной и стабильной спортсменкой, но ее не признали, выбор, кого поместить в более престижную команду, пал не на нее. Она была стабильнее, опытнее, надежнее, но повысили ее сокомандника. Ей объяснили это размытыми формулировками про «потенциал» и «перспективы», она не стала спорить. Дюссолье решила стать незаменимой: если ее считают средним пилотом, она докажет обратное через безупречные результаты. Она знала: ее ошибки будут видеть, а ее победы — замечать с опозданием. Она приняла это с решимостью. 

За несколько лет в ALMS она хорошо изучила изнанку этой серии. Марселин видела, как рушатся карьеры и как бюджеты побеждают талант, поэтому она твердо усвоила: здесь нужно либо жестко контролировать ситуацию вокруг себя, либо хаос тебя поглотит.

Появление Стюарта она воспринимает как прямую угрозу безопасности всему пелотону.

Борьба Дюссолье с Уикедом быстро выходит за рамки обычной изоляции в паддоке, превращаясь в юридическую осаду: после каждого заезда Марселин запрашивает логи телеметрии, записи с бортовых камер и показания датчиков контактов, фиксирующие силу ударов желтого Corvette. Когда Николас Бронсон приносит ей свои аналитические выкладки, которые он по крупице собирал на протяжении нескольких недель, Марселин сперва даже не смотрит на них. Для нее он до сих пор остается лишь паникером, который из-за собственной глупости разбил машину в Себринге. Но прочитав данные более основательно, за неимением альтернативы, она заставляет себя вчитаться в эти цифры и уже позже она направляет стюардам официальные протесты за блокировки, выдавливание и опасное вождение, а также убеждает других пилотов массово подавать аналогичные жалобы для создания юридического прецедента. В результате Уик начинает регулярно получать штрафы — от денежных взысканий до потери позиций на стартовой решетке, что лишает его важных очков и вызывает у него раздражение. 

Так появляется коалиция его противников, основанная на здравом смысле. Дюссолье координирует действия пилотов на трассе и засыпает стюардов официальными жалобами. Ее безжалостность системна и строго подчинена регламенту. Она прямо объясняет союзникам: “с человеком, что бессмысленно рискует и подвергает ему других, бессмысленно договариваться, поэтому только слаженная оборона заставит его ошибиться”.

Дюссолье, как лидер и доминанта в LMP2 замечает, что не все готовы идти на сделку ради защиты безопасности пелотона. 

—

Санкции заставляют Уика тонко манипулировать серыми зонами регламента. 

Официальная борьба внутри своего класса GT1 — в частности с заводской Aston Martin Кадзумицу Куросавы — его почти не волнует: на эту возню он просто машет рукой. А вот война с прототипами вызывает у него куда больший спортивный азарт. «Стерильные мальчики в LMP”, как называет их Стюарт, по его мнению, привыкли к идеальным условиям. Он считает, что в этих изнеженных пилотах нет ни капли спортивного нутра, характера и готовности рисковать жизнью — их места в топе определены чертежами и бюджетами автогигантов, а не личным талантом. Пользуясь правилом, которое обязывает быстрые классы самостоятельно контролировать обгон круговых, он намеренно подставляет тяжелый борт Chevrolet Corvette C6.R под углепластик соперников так, чтобы формально оставаться невиновным по букве закона. Стюарт выдавливает прототипы на грязную часть трека, ломает им аэродинамику турбулентными потоками и ведет психологический террор.

Но одних только рискованных маневров скоро перестает хватать. Чтобы продолжать борьбу за право быть в автоспорте, Стюарту требуются те, кто сможет превращать созданный им хаос в реальные позиции. 

Это неожиданно привлекает внимание Intersport Racing на болидах Lola B05/40. Разбирая телеметрию после Себринга, Брендон Куэйл и Нэнси Андерсон замечают простую закономерность: всякий раз, когда желтый Corvette вступает в борьбу с другими прототипами класса LMP2, идеальный ритм заводской команды рассыпается. Прототипы начинают терять время, ошибаться в трафике и тратить силы вовсе не на борьбу за собственную гонку. Для частной команды, годами пытающейся навязать конкуренцию команде Penske Racing без их бюджетов и ресурсов, это выглядит как редчайшая возможность. Стюарт становится первым человеком, способным наносить удары по Penske там, где сами Intersport бессильны.

К этому моменту окончательно меняется и положение самого Уика. Его агрессия перестает оставаться безнаказанной. Теперь каждая его атака обходится дороже предыдущей. Даже привычное доминирование в GT1 начинает требовать все больше усилий, что кроме того, осложняется борьбой с Кадзумицу. Всеобщая стена бойкота вызывает в других, что в прототипах, что в кузовах, намерение подставлять Corvette, закрывая калитки и выдавливая на гравий. 

Именно тогда Intersport выходит к нему с предложением – им нужен разрушитель. Они не просят Стюарта выигрывать для них гонки, они предлагают лишь не мешать друг другу и направить общую ярость туда, где она принесет им всем максимальную пользу: против Penske Racing. Взамен Intersport обещает держаться в стороне от него и защищать от других, не становиться еще одним противником и использовать собственный прототип так, чтобы не усложнять жизнь Corvette в трафике.

Стюарт почти сразу понимает истинную причину этого предложения. Intersport нуждается в нем значительно сильнее, чем он — в них. Сам факт, что кто-то просит его сделать жизнь Penske еще хуже, вызывает у него лишь усмешку. Если кто-то хочет смотреть, как он ломает чужие планы, — тем лучше. Он и без того собирался этим заниматься, кто бы ни пытался ему противостоять в желании выступать на треке.

—

Первыми заложниками этой гонки на выживание становятся те, кто готовит его технику к старту. Собственный экипаж регулярно кроет пилота последними словами. В гонках на выносливость беречь машину — это святыня, поэтому то, как Стюарт насилует мотор и коробку передач, кажется механикам чистым безумием. После каждой гонки им приходится пересобирать Corvette практически заново. И все же, скрежеща зубами, команда признает: этот психопат выдает за рулем абсолютный максимум. Только поэтому они продолжают молча делать свою работу, принципиально лишая Стюарта любой человеческой поддержки на пит-стопах.

Из-за глубокой асоциальности из-за бойкота и жесткого характера Стюарта его единственным связующим звеном с внешним миром в ходе заездов становится радиоинженер Роберт «Боб» Азеведо. Позитивный и легкий на подъем Боб шаг за шагом наводит коммуникативные мосты, сглаживая грубость Уика и выступая посредником между пилотом, командой и внешней средой. 

Но если сам Уик в этой войне чувствует себя как рыба в воде, подпитывая свое психопатическое эго чужой ненавистью, механики могут выпустить пар в боксах, а радиоинженер — пропустить его вспышки мимо ушей, то для напарника Уика его стиль пилотажа превращается в персональный ад. Из-за жесткого формата многочасовых гонок ему раз за разом приходится садиться в кокпит напрочь загнанной, полуразрушенной, машины и совершать невозможное — пытаться удерживать темп на изношенных узлах. Вся эта стена бойкота, блокировки круговых на трассе и саботаж механиков на пит-стопах рикошетом бьют по второму пилоту экипажа.

Пранав Дешмукх — сокомандник Стюарта, с которым он вынужден делить общий кокпит Corvette, — оказывается в безвыходной ситуации. Он не хочет ядовитой политики паддока, он хочет просто заниматься спортом и спокойно строить свою карьеру. Ему и так нелегко мириться с разрушительной философией напарника внутри боксов, но ситуация накаляется до предела.

Каждая смена Дешмукх начинается с ощущения, что его бросают в клетку к зверю. Садясь в кокпит после Стюарта, он получает не чемпионский Corvette, а усталую груду перегретого железа. Изношенные Стюартом тормоза проваливаются почти до пола, заставляя его выжимать педаль всем весом тела до судорог в икроножных мышцах. Рулевое колесо из-за погнутой рейки бешено колотит по запястьям на каждой кочке, грозя выбить суставы. На этом умирающем монстре он обязан держать темп, превозмогая онемение в плечах и дикую усталость.

Он не прекращает стараться: Дешмукх готов проглотить любую ненависть и перенести любой ад, чтобы не сойти со своей дистанции в построении карьеры. Пранав не готов отдавать ее ни психопату Стюарту, ни святошам из обороны Дюссолье.

В этой обороне зреет глубокий раскол. Выстраивая систему «за безопасность и этикет», Марселин искренне верит, что изолирует одного безумного монстра, совершенно не осознавая, что ее война бьет по самому уязвимому и невиновному человеку в этой ситуации — по гонщику Пранаву. 

⚪Penske Racing: Porsсhe RS Spyder

Marceline Dussollier 27 yo, 🇫🇷, Estj, 168cm

Nicholas Samuel Bronson 22 yo, 🇬🇧🇺🇸, Isfp, 193cm

⚫Intersport Racing: Lola B05/40

Brendon Carlos Quayle  36 yo, 🇺🇸, estj, 190cm

Nancy Hammock Anderson 35 yo, 🇺🇸, 180cm

🟡Corvette Racing: Chevrolet Corvette C6.R

Stuart Craig Wick "Stu Wicked" 24 yo, 🇺🇸🇵🇷, Estp/entj, 181cm

Pranav Vikram Deshmukh 20 yo, 🇮🇳, 172cm

Robert Nathaniel Azevedo IV 30 yo, 🇺🇸🇧🇷

🟢 Aston Martin

Kazumizu Kurosawa 20yo, 🇯🇵, 175cm