snowball

— Это что, ёлки? — голос Майлза глухо отражается от стекла, к которому он прилип носом, позабыв обо всех манерах. Он настолько заворожен проносящимся за окном пейзажем, что не замечает ни холода, ни тряски вагона.

— Небольшой природный заповедник, у нас они так просто не растут, — объясняет Айден, лениво листая взятые с собой документы и не особо в них вчитываясь. Его и самого подмывает так же пристать к окну, всё-таки, зимой он здесь бывал очень редко. Наверняка там и снег есть. Но если он не закончит с этой глупой стопкой страниц, то так и не отдохнёт, и про них не перестанет думать. В запасе у него было всего полтора часа оставшиеся от поездки.

Наверное, он бы уже закончил, но Николас и Майлз, пусть и пытались и отсесть от него, и заняться своими делами, всё равно его отвлекали. Не специально, Айден и сам хотел отвлечься, поэтому встревал в их разговоры, но документы никуда от него не делись. По связи Николас давил на него своим воодушевлением настолько сильно, что это перебивало и его неприязнь к поездкам, и концентрацию Айдена. Пришлось отгородиться, что делал он крайне редко, но сейчас это было необходимо.

Всё началось с разговора о том, что Айдену стоит сделать короткую передышку. Выбраться куда-нибудь, развеяться, размяться за пределами дворца и в принципе столицы. Корделия упомянула это за одним из обедов, но Айден отказался, сославшись на занятость. Тогда мама сделала самую нечестную, по мнению Айдена, в мире вещь — сказала об этом отцу. Поэтому Александр вызвал сына к себе в кабинет и наказал дать себе отдохнуть. Строго, но заботливо, как умел только император со своими сыновьями. И намекнул, чтобы Айден вытащил из дознавательской ещё и одного неугомонного товарища. Тогда Айдену стало интересно, насколько много его отец знает о переработках Николаса, которые Айден старался не особо афишировать, чтобы не дискредитировать его в глазах императора, который следил за здоровым отдыхом своих подчиненных.

Идею поездки на Сивар Николас воспринял хорошо, а когда Айден сказал, что тот едет с ним, то сразу покачал головой и начал рассказывать, сколько дел ему ещё стоить рассмотреть. Здравый энтузиазм к работе Айден поддерживал, но не в случае с Николасом. Пусть он и брал меньше работы, чтобы появляться дома хоть иногда, с момента, как у него появился Майлз, синяки под глазами и мигрени никуда не делись.

Наверное, они бы так и застряли у Айдена в кабинете, перекидываясь аргументами за и против поездки, если бы тогда к ним не зашёл слуга, приведший самого Майлза. Уроки у мальчика закончились и он был готов ехать обратно домой с Николасом. Тогда Айден сделал примерно то же, что и Корделия, — пошёл нечестным путём. Глаза маленького лорда загорелись неподдельным интересом, когда Айден упомянул поездку, но на Николаса посмотрел настороженно. И после такого аргументов у Николаса, почему-то, не осталось.

Сейчас же Айден мог с уверенностью заявить, что пусть Николас и упирался, поездке всё равно был рад. Сивар до сих пор вызвал у него неподдельный восторг и прилив вдохновения, на которое в работе дознавателя не оставалось времени. Может, если им с Майлзом сильно повезёт, за эти несколько дней отдыха Николас даже сочинит и почитает им какие-нибудь новые стихи.

И Айден прекрасно видит, как сам Майлз взбудоражен их поездкой, разбавляя атмосферу и мысли о работе своими восторженными комментариями. Дотлеры были едва ли среднего достатка, по меркам дворянских кругов, и Айден только убедился в том, что поездки куда-то из столицы были крайне редки и явно не настолько масштабны.

С документами, через силу, он заканчивает за час и как только он убирает их к остальным уже просмотренным бумагам, Майлз тут же пристаёт к нему с расспросами про все слухи, которые ходят вокруг северных морей. Про снежные бури, поднимающиеся штормы и настоящие дрейфующие льдины. На немой вопрос, который Айден вкладывает в свою поднятую бровь, Николас пожимает плечами и напоминает, что зимой и он там ни разу не был.

Майлз старается особо не крутиться в экипаже, но по нему видно, что усидеть на одном месте ему тяжело. Стоило им сойти с поезда, как Майлз замер, во все глаза разглядывая сугробы, наваленные снегопадом, а когда им подали экипаж, зашёл в него, всё ещё завороженный увиденным масштабом зимы. Не тем серым дождливым пейзажем, к которому они все привыкли, а настоящей зимней сказкой, одной из тех, что рассказывали приезжие в столицу нянечки.

Сначала Майлз сел рядом с окном, но стоило Николасу усесться напротив, посмотрел сначала на него, а потом на Айдена. Но Айден просто накидывает ему на ноги выданное слугами одеяло, чтобы не застудило, и Майлз тут же отворачивается к окну, послушно складывая руки на коленях. Айден пытается не улыбаться таким стараниям. Выученные правила этикета въелись в его маленькую головку сильнее разрешения так себя не вести и иногда проскальзывали в его поведении.

Николас засыпает почти сразу. Годы шли, а дорога к Сивару легче не становилась, особенно по заснеженным дорогам. Уже начинает темнеть, а подогретые магией теплокамни создают идеальную атмосферу для сна. Наблюдая за тем, как Николас тихо сопит, ещё не умотанный тряской, Айден вполголоса предлагает Майлзу поиграть в слова, чтобы было не скучно. Это отвлекает мальчика достаточно, чтобы он не приморозил нос к окну. А Айдена от мысли, что за столько лет можно было бы привести дорогу в более приличное состояние, чтобы облегчить дорогу для Николаса по максимуму. Пожалуй, он знает, чем займётся в первую очередь, когда они вернутся в столицу. Давно пора.

Ближе к особняку, Николас просыпается сам, и замечают они это не сразу, слишком увлеченные разговорами про животных. Только тогда Айден понимает, что не убрал защиту, и поспешно её опускает. Но на его удивление, пока Майлз коротко пересказывает ему последовательность из разговора, не чувствует привычной усталости и боли от поездки. Так, чуть-чуть, но больше это удовлетворение и ту радость, которую можно было прочитать на лице Корделии или движениях Александра, когда он заносил руку, чтобы потрепать сыновей по голове. Осторожно Айден выплетает свои эмоции из этой связи и игнорирует взгляд Николаса. Что-то должно было оставаться личным, даже между ними.

Когда экипаж останавливается, Айден вылезает первым. Снег на подъездной дорожке расчищен, но мороз непривычно покусывает его за щёки. Фонари зажжены в достаточном количестве, чтобы можно было уже сейчас рассмотреть и дорогу до моря, и ворота, через которые они въехали, и сад, прибранный к зиме. Огромные снежные шапки, застилающие кроны деревьев и лежащие на всём каменном заборе. Айден уверен, что утром обнаружит на своём окне иней. И уже знает, что это будет первым, что скажет Майлз после утреннего приветствия на завтраке.

Пока слуги носят их вещи, Айден просто осматривает особняк и где-то к пятому сундуку решает обернуться посмотреть, где застряли Николас и Майлз. Именно тогда он чувствует тупой удар и ощущение, что что-то сползает по его зимнему пальто вниз.

— Ха! Есть попадание! — говорит Николас за его спиной, и Айден слышит тихое хихиканье Майлза.

Айден в удивлении раскрывает глаза и поворачивается к экипажу, но следующий снежок прилетает ему уже в лицо. По связи Айден чувствует чужое промелькнувшее беспокойство, которое тут же затапливает собственное удивление.

Айден вытирает пальцами лицо, чувствуя, как холодные капли затекают ему за воротник. Но не успевает Николас или Майлз, или кто-либо из слуг к нему подойти, как он наклоняется и зачерпывает пригоршню снега, формируя из него ответный снаряд.

— Айд... — Николас не успевает договорить, потому что снежок прилетает ему в лицо одним точным броском. Майлз, во избежание попадания по себе, делает несколько шагов в сторону.

— Один-один, Харгроув, — хмыкает Айден, собирая ещё один снежок. Руки жжёт холодом снега и его пальцы краснеют, но это не останавливает его от этой по-детски идиотской забавы.

Майлз присоединяется к ним случайно, когда один из снарядов Айдена промахивается мимо Николаса. Мальчик стягивает перчатки и отстаивает свою честь, под смех Николаса, который быстро прекращается, когда Майлз начинает кидаться и в него.

Это превращается в настоящую снежную потасовку, которую никто из слуг не решается прервать и сказать, что вещи разгружены. А Айдену это напоминает второй год в Академии, когда выпало совсем немного снега, но этого хватило, чтобы на занятиях спортом всё закончилось снежной баталией. Снег растаял уже на следующий день, а одежду целого курса пришлось отстирывать прачкам.

— Предлагаю заключить мир и пойти ужинать, — дрожащим голосом предлагает Николас, и Айден видит, как у него раскраснелось лицо и замёрзли уши.

— Значит, у тебя техническое поражение, — сообщает ему Майлз, натягивая перчатки обратно на руки. У него и самого раскраснелся и нос, и заблестели сопли. Точный знак, что пора греться.

— Мы победили, — соглашается с ним Айден, и Николас наверняка толкнул бы его в плечо, если бы не замёрз.

— Это сговор.

— Это тактика.

Перед ужином Айден показывает Майлзу его подготовленную комнату и они все расходятся, чтобы переодеться в сухое. За ужином Майлз во все глаза рассматривает внутренние украшения особняка, пока Николас рассказывает ему, что это за архитектура. Айден рассматривает их обоих, уткнувшись в чашку с чаем и отпустив слуг, чтобы Майлз спокойно поел. Оба красные после тёплой ванны и хорошей потасовки на улице. Николас даже кольца и серёжки свои снял, чтобы отогреться. Только одно оставил, с маленьким красным рубином.

— А мы сходим завтра к морю? А в лес? А снеговика сделаем? — Майлз нетерпеливо болтает ногами, заваливая их обоих вопросами, и Николас поворачивается к Айдену:

— У нас есть какая-то программа отдыха?

— Видимо, Майлз нам её только что придумал.

Майлз застенчиво улыбается и зачерпывает свой суп. Айден думает о том, что вопросом улучшения дороги он займётся уже завтра. Так, пару писем отправит.