Случайная вакансия

Случайная вакансия

Джоан Роулинг

У церкви Архангела Михаила и Всех Святых носильщики готовились двинуться вперёд по дорожке. Среди них был одетый в тяжёлое чёрное пальто Дейн Талли, с серьгой в ухе и самодельной татуировкой-паутиной на шее.

Под тисом ждали семейства Джаванда и Боден. Эндрю Прайс держался рядом с ними, а Тесса Уолл, бледная, с каменным лицом, стояла немного в стороне. Остальные выстроились в шеренгу перед входом в церковь. Одни хранили вымученно дерзкий вид, другие совсем сникли, кое-кто пришёл в дешёвой чёрной одежде, но многие явились в джинсах и спортивных костюмах, а одна девушка щеголяла куцей футболкой и боди-пирсингом, отчего при малейшем движении пупок сверкал на солнце. По дорожке поплыли гробы, блестевшие в ярком свете.

Это Сухвиндер Джаванда выбрала ярко-розовый гроб для Кристал, поскольку была уверена, что ей бы понравилось. Именно Сухвиндер взяла на себя практически всю подготовку: организовывала, выбирала, убеждала. Парминдер всё время косилась на дочь и под любым предлогом старалась к ней прикоснуться: то убирала ей со лба чёлку, то поправляла воротничок.

Когда Робби утонул и очистился в глазах скорбящего Пэгфорда, Сухвиндер, рискнувшая жизнью ради спасения мальчика, сразу же стала героиней. После статьи в газете «Ярвил энд дистрикт», после громких заявлений Морин Лоу, рекомендовавшей представить девушку к специальной награде, после речи, которую произнесла директриса перед всей школой, Сухвиндер впервые в жизни поняла, что значит затмить родных брата и сестру.

Каждый миг этой славы был ей ненавистен. Вечерами Сухвиндер вновь и вновь ощущала в руках мёртвое детское тельце, которое увлекало её в пучину вод; она вспоминала своё отчаянное желание отпустить его, чтобы спастись самой, — неизвестно, сколько ещё она продержалась бы. Глубокая рана на ноге зудела и болела, что в движении, что в покое. Известие о смерти Кристал Уидон стало для Сухвиндер таким потрясением, что родители даже записали её на приём к психотерапевту. Однако после того, как Сухвиндер вытащили из реки, она больше не резала себе руки; вероятно, заглянув в глаза собственной смерти, она избавилась от этой потребности.

В первый же день, когда Сухвиндер вернулась в школу (Пупс всё ещё отсутствовал) и под восхищёнными взглядами прошла по коридору, ей насплетничали, что у Терри Уидон нет денег на похороны детей и установку надгробий и что гробы будут самые дешёвые.
— Очень печально, Джолли, — сказала в тот вечер её мама, когда они все вместе сели ужинать под семейными фотографиями.

Парминдер говорила так же мягко, как та женщина из полиции; при обращении к дочери в её голосе теперь не было и следа прежней резкости.
— Я попробую начать сбор денег на похороны, — сказала Сухвиндер.

Парминдер и Викрам переглянулись через кухонный стол. Им обоим претила идея просить у горожан деньги для такой цели, однако ни один из них не сказал этого вслух. Помня об изрезанных руках Сухвиндер, они теперь боялись её обидеть, и предстоящее обращение к психотерапевту тенью нависало над любой беседой.

— И ещё, — продолжала Сухвиндер с лихорадочной, как у самой Парминдер, энергией. — Думаю, отпевание нужно заказать здесь, в церкви Архангела Михаила. Как было у мистера Фейрбразера. Когда мы учились в «Сент-Томасе», Крис ходила на все службы. Я уверена, ни в какой другой церкви она не бывала.
«Божественный свет исходит из каждой души», — вспомнила Парминдер и, к удивлению Викрама, вдруг сказала:
— Да, правильно. Надо попробовать.

Бо́льшая часть расходов легла на плечи семей Джаванда и Уолл; правда, Кей Боден, Саманта Моллисон и матери нескольких девочек из гребной восьмёрки тоже внесли свою лепту. Затем Сухвиндер настояла на поездке в Филдс, чтобы разъяснить Терри, что уже сделано и по каким причинам, рассказать ей про команду по гребле и убедить, что отпевание Крис и Робби должно пройти именно в церкви Архангела Михаила.

Парминдер сходила с ума от беспокойства, когда отпускала дочку одну в Поля, да ещё в эту жуткую лачугу, но Сухвиндер не сомневалась, что всё обойдётся. И Уидоны, и Талли знали, что она пыталась спасти жизнь Робби. Дейн Талли перестал дразниться на уроках английского и отвадил от этого своих дружков.

Терри со всем соглашалась. Измождённая, грязная, она бормотала односложные ответы и оставалась ко всему безучастной. В первый момент, увидев её исколотые руки и беззубый рот, Сухвиндер испугалась, как будто ей предстоял разговор с трупом.
В церкви все присутствующие чётко разделились: обитатели Филдса рассаживались слева от прохода, а пэгфордцы — справа. Шейн и Черил Талли под руки привели в первый ряд Терри, одетую в широкое пальто с чужого плеча; она, похоже, с трудом понимала, где находится.

Гробы стояли один подле другого на похоронных дрогах. На крышке гроба Кристал лежало весло из бронзовых хризантем, на крышке гробика Робби — медвежонок из белых.

Кей Боден вспомнила комнату Робби с засаленными пластмассовыми игрушками, и во время панихиды у неё задрожали пальцы. Естественно, расследования было не избежать: местная газета поместила на первой полосе статью, суть которой сводилась к тому, что ребёнок, воспитанный двумя наркоманками, был бы жив, если бы не преступная халатность органов опеки. Мэтти, сославшись на стресс, опять взяла больничный, и все шишки посыпались на Кей, которая готовила материалы для пересмотра дела о попечительстве. Кей боялась думать, как повлияет эта статья на её шансы получить работу в Лондоне, когда в отделах социального обеспечения повсеместно идёт сокращение штатов, а тем более — как отреагирует Гайя, если им придётся задержаться в Пэгфорде… об этом даже страшно было заикаться.

Эндрю покосился на Гайю, и они обменялись едва заметными улыбками. В Хиллтоп-Хаусе полным ходом шла подготовка к переезду. Эндрю видел, что мать, с её наивным оптимизмом, надеялась пожертвовать этим домом и прекрасной панорамой ради перерождения их семьи. Она всегда молилась на Саймона, оставаясь слепой к его злобе и бесчестности, а теперь спала и видела, что всё плохое останется позади, как забытые при переезде коробки. Зато, думал Эндрю, он скоро будет на шаг ближе к Лондону; Гайя уверила его, что напилась вдрабадан и совершенно не помнит, чем занималась с Пупсом, а после похорон, если срастётся, она вполне могла бы позвать их с Сухвиндер к себе домой на чашку кофе…

Гайя, никогда прежде не бывавшая в церкви Архангела Михаила, не вслушивалась в монотонный речитатив священника; глаза её блуждали по высокому звёздному своду и многоцветью витражей. Когда впереди замаячило расставание с Пэгфордом, Гайя начала видеть в нём некую привлекательность, по которой, как ей теперь казалось, даже можно скучать…

Тесса Уолл решила сесть одна, позади всех. В результате она оказалась прямо под спокойным, пристальным взором архистратига Михаила, чья нога неизменно попирала извивающегося дьявола с рогами и хвостом. При виде двух блестящих гробов у Тессы потекли слёзы; как она ни старалась сдерживаться, её тихое всхлипывание слышали все, кто сидел поблизости. Она бы не удивилась, если бы кто-нибудь из родни Уидонов, признав в ней мать Пупса, бросился на неё с кулаками, но этого не произошло.

(Семейная жизнь Тессы оказалась вывернутой наизнанку. Колин был вне себя.
— Что-о-о ты ему сказала?!
— Он хотел познать вкус реальной жизни, — рыдала она, — оборотную сторону… неужели ты не понимаешь, откуда эта тяга к трущобам?
— Значит, ты ему сказала, что он, возможно, плод инцеста и что я хотел наложить на себя руки, когда он появился у нас в семье?
Годы безуспешных попыток их примирить… понадобилась смерть чужого ребёнка и глубинное понимание вины, чтобы довершить её старания.

Накануне вечером она услышала, как они разговаривают с глазу на глаз в мансарде у Пупса, и замерла возле нижних ступенек, навострив уши.
— …Можешь выкинуть это из головы… всё, что наговорила мама, — грубовато убеждал Колин. — У тебя ведь нет ни физических, ни умственных отклонений, правда? В таком случае… беспокоиться не о чем. Твой психолог научит, как от этого избавиться…)

Хлюпая и сморкаясь в мокрую бумажную салфетку, Тесса думала о том, как же мало она сделала для Кристал, умершей на полу в ванной… вот бы архистратиг Михаил сошёл со сверкающего витража и рассудил их всех, решил бы по справедливости, какова мера её ответственности за эти смерти, за сломанные жизни, за все беды… По другую сторону прохода вертлявый Дейн Талли вскочил со скамьи; мощная, покрытая татуировками женская рука схватила его за шиворот и усадила на место. Сквозь слёзы Тесса охнула от удивления. На толстом запястье она без труда узнала свои потерянные часики.

Сухвиндер сжималась от жалости, слыша её рыдания, но обернуться не решалась. Парминдер была страшно зла на Тессу. Объясняя, почему её руки изрезаны шрамами, Сухвиндер не могла не упомянуть Пупса Уолла. Она умоляла маму не звонить его родителям, но Тесса сама позвонила Парминдер, когда Пупс признался, что отправлял сообщения от имени Призрака Барри Фейрбразера, и Парминдер вылила на неё столько яду, что с тех пор они не разговаривали.

Странно, что Пупс сделал такое признание: он ведь взял на себя и её вину; Сухвиндер увидела в этом едва ли не попытку извиниться. Ей казалось, он всегда умел читать её мысли; знал ли он, что это она нанесла удар собственной матери? Сухвиндер сомневалась, что сможет признаться в этом новому школьному психологу, на которого её родители, похоже, возлагали большие надежды, а тем более — открыться подобревшей и раскаявшейся Парминдер…

Она пыталась вслушиваться в слова викария, но они не приносили ей желанного облегчения. Хорошо, конечно, что мама Лорен успела изготовить весло из хризантем и этого белого медвежонка; хорошо, что пришли Гайя и Энди и девочки из гребной восьмёрки, но её ранил отказ сестёр Фейрбразер присутствовать на отпевании.
(— Мама расстроится, — сказала ей Шивон. — Пойми, она считает, что папа слишком много времени уделял Кристал.
— Ох. — Сухвиндер ошеломило такое объяснение.

— И ещё, — добавила Нив, — маме неприятно, что на подходе к папиной могиле ей каждый раз будет попадаться на глаза могила Кристал. Они же наверняка будут похоронены рядом.
Сухвиндер виделась в этом склочность и мелочность, но говорить об этом применительно к миссис Фейрбразер было бы кощунством. Обнявшись, как вошло теперь у них в привычку, сёстры отошли; они не простили, что Сухвиндер переметнулась к новенькой — к Гайе Боден.)

Она ждала, чтобы кто-нибудь вышел вперёд и рассказал, какой на самом деле была Кристал, что она сделала за свою жизнь, — именно так поступил дядя Нив и Шивон после отпевания мистера Фейрбразера, но высказался один викарий, да и то уклончиво, ограничившись упоминанием «трагически коротких жизней» и «глубоких пэгфордских корней этой семьи».

Поэтому Сухвиндер сама начала перебирать в памяти события того дня, когда их команда победила в финальном заезде на региональных соревнованиях. Мистер Фейрбразер привёз их на микроавтобусе. Гребной канал проходил как раз через территорию частной школы Святой Анны, где учились их соперницы, поэтому организаторы решили, что оттуда и начнётся заезд, а под общую раздевалку отвели школьный спортзал.

— Неспортивное решение, — сказал мистер Фейрбразер своим подопечным на пути туда. — Они же на своей воде. Я пытался добиться переноса, но не тут-то было. Теперь главное — не дрейфить, понятно?
— Мне-то хули…
— Крис!..
— Чё мне дрейфить?
А Сухвиндер, оказавшись на месте, как раз сдрейфила. Мягкие зелёные газоны, большие симметричные здания из золотистого камня, со шпилями и множеством окон — никогда в жизни она не видела ничего подобного, разве что на открытках.

— Прямо Букингемский дворец! — воскликнула у неё за спиной Лорен, а Кристал разинула рот — иногда в ней сквозила детская непосредственность.
Всех родителей, а с ними и бабушку Кристал, попросили ожидать у финиша, то есть неизвестно где. На подходе к этому величественному зданию Сухвиндер поняла, что не она одна ощущает себя маленькой, робкой и ущербной.
По лестнице навстречу им спустилась женщина в строгом платье и обратилась к мистеру Фейрбразеру, одетому в спортивный костюм:

— Не иначе как вы — «Уинтердаун»!
— Во, блин, даёт! Где она тут Уинтердауна увидела? — громогласно возмутилась Кристал.
Учительница из «Сент-Энн» определённо это услышала, и мистер Фейрбразер, обернувшись, сделал строгое лицо, но все поняли, что он едва сдерживает смех. Вся команда фыркала и хихикала, пока мистер Фейрбразер не расстался с ними у входа в спортзал.
— Разомнитесь там! — прокричал он им вслед.

Вместе с девочками из школы Святой Анны в раздевалке находилась их тренерша. Команды уставились друг на друга, разделённые гимнастическими скамейками. Сухвиндер больше всего поразили волосы соперниц. Длинные, распущенные, блестящие — хоть сейчас на рекламу шампуня. А у них в команде Шивон и Нив ходили со стрижкой, Кристал завязывала высоко на затылке тугой конский хвост, у Лорен были просто короткие волосы, а у Сухвиндер — густая, жёсткая, непокорная грива.

Ей показалось, что две девочки из «Сент-Энн» обменялись шепотками и криво усмехнулись; сомнение переросло в уверенность, когда Кристал расправила плечи, испепелила эту парочку взглядом и спросила:
— У вас, наверно, дерьмо розами пахнет?
— Прошу прощения? — не поняла тренерша.
— Да так, интересуюсь, — ласково сказала Кристал и, повернувшись спиной, начала стягивать спортивные штаны.

Команда «Уинтердауна» давилась от хохота. Кристал продолжала их потешать, а когда соперницы выходили из раздевалки, показала им голый зад.
— Какая прелесть, — сказала последняя девочка.
— А то, — бросила ей вслед Кристал. — Раз так понравилось, потом ещё дам глянуть. Известное дело, вы же все тут лесбочки, пацанов-то нету.
Холли от смеха сложилась пополам и ударилась головой о шкафчик.
— Ты полегче, Хол, — сказала ей Кристал, — башка-то ещё понадобится.

Когда они гуськом шли в сторону канала, Сухвиндер поняла, почему мистер Фейрбразер требовал перенести финал в другое место. На старте их команду поддерживал он один, тогда как восьмёрку Святой Анны криками и аплодисментами приветствовали толпы болельщиц, которые прыгали на месте, да так, что у всех дружно взлетали блестящие длинные волосы.
— Глядите! — заорала Кристал, тыча пальцем в толпу. — Это ж Лекси Моллисон! Эй, Лекс, помнишь, как я тебе зубы выбила?

Сухвиндер хохотала до колик. Она, как и все остальные, радовалась и гордилась, что их ведёт Кристал. Было в её отношении к миру нечто такое, что давало им защиту от косых взглядов, от развевающихся флажков и от помпезного здания, маячившего на заднем плане.
Но когда они садились в лодку, даже Кристал слегка занервничала. Сжимая что-то в руке, она повернулась к сидевшей сзади неё Сухвиндер.
— На удачу, — сказала она и раскрыла ладонь.

Там лежал брелок с красным пластмассовым сердечком, из которого смотрела фотография её младшего брата.
— Я ему обещалась медаль привезти, — сообщила Кристал.
— И привезёшь, — убеждённо сказала Сухвиндер, пряча страх. — Обязательно.
— А то. — Кристал развернулась вперёд и засунула брелок себе в лифчик. — Им тут ловить нечего, — в полный голос заявила она, чтобы слышала вся команда. — Мочалкам этим. Щас мы их порвём!

Сухвиндер запомнила выстрел стартового пистолета, крики толпы и напряжение всех своих мышц. Она запомнила, как наслаждалась слаженным ритмом и полной собранностью их команды после бурного веселья. Кристал их вывезла. Кристал лишила противниц всех преимуществ от выступления на своей воде. Как хотелось Сухвиндер быть похожей на крутую и прикольную Кристал: боевую, бесстрашную.

У неё было две просьбы к Терри Уидон, и та не отказала, потому что не отказывала никогда и никому. Вначале Сухвиндер попросила отдать ей ту самую медаль, чтобы надеть её на шею Кристал. А вторая просьба была исполнена после службы, и на этот раз викарий, делая объявление, всем своим видом показывал, что он тут ни при чём.
Good girl gone bad —
Take three —
Action.
No clouds in my storms…
Let it rain, I hydroplane into fame
Comin’ down with the Dow Jones…

Родственники Терри Уидон едва ли не волоком тащили её к выходу по голубой ковровой дорожке, а прихожане отводили глаза.


Все материалы, размещенные в боте и канале, получены из открытых источников сети Интернет, либо присланы пользователями  бота. 
Все права на тексты книг принадлежат их авторам и владельцам. Тексты книг предоставлены исключительно для ознакомления. Администрация бота не несет ответственности за материалы, расположенные здесь