Случайная вакансия

Случайная вакансия

Джоан Роулинг

II

На следующее утро Парминдер не нужно было спешить на работу, но у неё планировалось заседание в Ярвиле. Проводив детей в школу, она методично ходила по дому, чтобы собрать всё необходимое, но от неожиданного телефонного звонка так вздрогнула, что выронила сумку.
— Да? — почти испуганно вскрикнула она.
Тесса на другом конце провода растерялась:
— Минда, это я… ты в порядке?

— Да… да… меня звонок напугал, — сказала Парминдер, глядя на рассыпавшиеся по кухонному полу ключи, документы, мелочь и тампоны. — Что у тебя?
— Да ничего, — ответила Тесса. — Просто так звоню. Узнать, как ты.
Между ними, как злорадное чудовище, уцепившееся за линию, висело анонимное сообщение. Вчера Парминдер пресекла телефонный разговор, крикнув Тессе: «Это ложь, гнусная ложь, и не говори мне, что Говард Моллисон на такое не способен!»
Тесса не осмелилась продолжить эту тему.

— Я тороплюсь, — сказала Парминдер. — У меня заседание в Ярвиле. Пересмотр дела одного ребёнка из группы риска.
— Да, конечно. Прости. Может, позже?
— Ладно, — ответила Парминдер. — Договорились. Пока.
Кое-как собрав с полу содержимое сумки, она поспешила на выход, но от калитки бегом вернулась проверить, заперла ли входную дверь.

В пути она постоянно ловила себя на том, что не помнит, как проехала предыдущую милю, и яростно приказывала себе сосредоточиться. Но в голове сами собой всплывали злые слова анонимного сообщения. Она уже знала их наизусть.

Член местного совета доктор Парминдер Джаванда, которая делает вид, что печётся о бедных и обездоленных, всегда преследовала тайную цель. Пока я был жив, она меня любила и выдавала это каждым взглядом, а голосовала она всегда по моей указке. Теперь, когда меня нет, она не принесёт совету никакой пользы, потому что лишилась рассудка.

Она прочла это вчера утром, когда зашла на сайт совета, чтобы вычитать протокол недавнего собрания. Шок был почти физическим; дыхание стало очень частым и поверхностным, как в самые тяжёлые моменты родов, когда она пыталась отринуть боль и подняться над мучительным настоящим.
Теперь все знают. И ведь никуда не спрятаться.

Её посещали совершенно нелепые мысли. Например, какие слова произнесла бы её бабушка, узнай она, что Парминдер прилюдно обвинили в любви к чужому мужу, да вдобавок к «пукка-сахибу». Она так и видела, как «бебе» закрывает лицо складкой сари, трясёт головой и раскачивается взад-вперёд, как делала всякий раз, когда семью настигало несчастье.
— Некоторые мужья, — сказал Викрам вчера вечером, как-то по-новому изогнув губы в своей сардонической улыбке, — желали бы знать, правда это или ложь.

— Конечно ложь! — сказала Парминдер, прикрывая рот дрожащей рукой. — Как ты можешь задавать такие вопросы? Конечно это ложь! Ты же его знал! Он был мне другом, просто другом!
За окном машины уже промелькнула клиника «Беллчепел». Как можно было столько проехать, не чувствуя расстояния? Ей опасно стало садиться за руль. Она сделалась невнимательной.

Парминдер вспомнила тот вечер почти двадцать лет назад, когда они с Викрамом, решив пожениться, пошли в ресторан. Она рассказала ему, какой шум подняли домашние, когда её проводил домой Стивен Хойл, и Викрам согласился, что это глупо. Тогда он понял. Но сейчас, когда обвинение исходило от Говарда Моллисона, а не от закоснелой в своих предрассудках родни, он отказывался понимать. Видно, до него ещё не дошло, что «пукка-сахиб» может оказаться и недалёким, и лживым, и злобным…

Она пропустила поворот. Надо сосредоточиться. Надо взять себя в руки.
— Я не опоздала? — Парминдер подбежала к Кей Боден.
Эту сотрудницу отдела по охране детства она видела только однажды, когда та зашла продлить рецепт на противозачаточные таблетки.
— Нисколько, — заверила её Кей. — Просто я вышла вас встретить, а то в наших лабиринтах недолго заблудиться…

Уродливое офисное здание, в котором располагался городской отдел социального обеспечения Ярвила, было построено в семидесятые годы. Поднимаясь вместе с Кей в лифте, Парминдер пыталась определить, знает ли та об анонимном сообщении на форуме совета и о жалобе родственников Кэтрин Уидон. Она представила, как открываются двери лифта, а за ними стоят люди в костюмах, готовые предъявить ей обвинение и взять под арест. Вполне возможно, пересмотр дела Робби Уидона — просто ловушка и она суёт голову в петлю…

Кей провела её по обшарпанному безлюдному коридору в совещательную комнату. Там уже сидели три женщины, которые улыбчиво поприветствовали Парминдер.
— Это Нина, она курирует реабилитацию матери Робби в «Беллчепеле», — представила Кей первую из них, садясь спиной к занавешенному окну. — Это Джиллиан, начальница нашего отдела, а это Луиза Харпер, она инспектирует детский сад на Энкор-роуд. Доктор Парминдер Джаванда, участковый врач Робби, — добавила Кей.

Парминдер не отказалась от предложенного кофе. Четыре женщины не стали ей мешать и приступили к обсуждению.
(
Член местного совета доктор Парминдер Джаванда, которая делает вид, что печётся о бедных и обездоленных…
«Которая
делает вид.

Какой же ты мерзавец, Говард Моллисон». Впрочем, он всегда считал её лицемерной; так говорил Барри. «Думает, раз я родом из Филдса, то хочу, чтобы Пэгфорд заполонили ярвилцы. Но ты-то классный специалист, поэтому он полагает, что у тебя нет морального права занимать сторону Филдса. Считает, что ты лицемерка или просто скандалистка».)
— …Понять, почему эта семья получает медицинскую помощь в Пэгфорде? — говорила одна из трёх незнакомок, чьи имена Парминдер успела забыть.

— У нас на учёте несколько семей из Филдса, — сразу сказала Парминдер. — Но у семьи Уидон, по-моему, возникли какие-то сложности с предыдущим…
— Да, в поликлинике Кентермилла им указали на дверь, — подтвердила Кей, перед которой лежала стопка записей — толще, чем у её коллег. — Терри набросилась с кулаками на медсестру. Итак, они теперь наблюдаются у вас. И как давно?
— Почти пять лет, — сказала Парминдер, которая заранее просмотрела их карты в регистратуре.

(Она видела Говарда в церкви, на похоронах Барри: он притворялся, что молится, сложив перед собой огромные, жирные ручищи, а супруги Фоли стояли рядом с ним на коленях. Парминдер знала, во что положено верить христианам.
Возлюби ближнего своего как самого себя…
Был бы Говард честнее, он бы повернулся и молился на Обри…
Пока я был жив, она меня любила и выдавала это каждым взглядом…
Неужели она и вправду не могла этого скрыть?)

— Когда вы осматривали его в последний раз, Парминдер? — спросила Кей.
— Когда его привела сестра в связи с ушной инфекцией, — ответила Парминдер. — Месяца два назад.
— И каким было его состояние на тот момент? — спросила одна из женщин.

— В целом неплохое, — сказала Парминдер, доставая из сумочки небольшую пачку ксерокопий. — Я довольно внимательно его осмотрела, потому что… мне известен семейный анамнез. Вес у ребёнка в норме, хотя не сомневаюсь, что вопросами его питания дома никто не занимается. Педикулёза и гельминтов нет, здесь всё нормально. Были небольшие опрелости на ягодицах; помню, его сестра говорила, что он до сих пор иногда писается.
— Он у них ходит в подгузнике, — сказала Кей.

— Но серьёзных опасений, — вступила женщина, задававшая Парминдер самый первый вопрос, — его состояние здоровья у вас не вызывает?
— Признаков жестокого обращения нет, — сказала Парминдер. — На момент осмотра на теле не было гематом или каких-либо травм.
— В доме нет мужчины, — заметила Кей.
— А что у него было с ушами? — вспомнила начальница отдела.
— Обычная бактериальная инфекция, осложнение после вирусного заболевания. Ничего особенного. Типично для детей его возраста.
— Итак, в целом…

— Я видела куда более тяжёлые случаи, — сказала Парминдер.
— Вы сказали, его привела сестра, а не мать? Вы и Терри наблюдаете?
— За пять лет Терри, по-моему, к нам не обращалась, — сказала Парминдер, и начальница отдела повернулась к Нине:
— Помогает ли ей лечение метадоном?
(
Пока я был жив, она меня любила…

Парминдер задумалась: возможно, Призрак — это не Говард, а Ширли или Морин… одна из них вполне могла следить за нею и Барри, надеясь зацепиться за что-нибудь этакое своим грязным старушечьим умишком…)

— …На сей раз она продержалась на этой программе дольше обычного, — сказала Нина. — Она постоянно просит снять их семью с учёта. Мне кажется, до неё дошло, что это последний шанс. Она боится потерять Робби. И повторяла это не раз. Должна сказать, Кей, вы до неё достучались. Я действительно вижу, что она начинает проникаться какой-то ответственностью — впервые за всё время, что я её знаю.

— Спасибо, но я пока не обольщаюсь. Положение всё ещё довольно шаткое. — Вынося свой более чем сдержанный вердикт, Кей всё же не смогла скрыть удовлетворённой улыбки. — А какие сведения поступили из детского сада, Луиза?
— Ну, детское учреждение он посещает, — сказала проверяющая. — За последние три недели ни одного пропуска, и это разительная перемена. Его приводит сестра-подросток. Одежда ему мала и зачастую неопрятна, но он рассказывает, как дома его купают и кормят.
— А в плане поведения?

— Замедленное развитие. Речь из рук вон плохая. Не любит, чтобы в детском саду появлялись мужчины. Когда за другими детьми приходят отцы, он отбегает, жмётся к воспитательнице и очень нервничает. А пару раз, — она перевернула страницу, — изображал половой акт с девочками.
— Думаю, вопрос об исключении его из группы риска пока не обсуждается, — сказала Кей под одобрительный шёпот.

— Похоже, всё зависит от того, продержится ли Терри в программе реабилитации, — обратилась начальница отдела к Нине, — и откажется ли от разгульной жизни.
— Это, разумеется, ключевые пункты, — согласилась Кей, — но меня волнует, что, даже отказавшись от героина, она, в сущности, не проявляет материнских чувств к Робби. По-моему, его воспитывает шестнадцатилетняя Кристал, а она и сама трудный подросток…

(Парминдер вспомнила, что она сказала своей дочке Сухвиндер пару дней назад: «Кристал Уидон! Эта дурища! Этому ты научилась, махая веслом в одной команде с Кристал Уидон, — опускаться до её уровня?»
Барри нравилась Кристал. Он видел в ней то, чего не замечали другие.

Когда-то давно Парминдер рассказала Барри историю Бхай Канхайя, героя-сикха, который выхаживал раненых воинов — как соратников, так и врагов. Когда его спрашивали, зачем он помогает всем подряд, Бхай Канхайя отвечал, что божественный свет исходит из каждой души и что он не вправе судить.
Божественный свет исходит из каждой души.
А она назвала Кристал Уидон дурищей и намекнула на её ничтожество.
Барри никогда бы себе такого не позволил.
Она устыдилась.)

— …Была прабабка, которая, кажется, помогала ухаживать за ребёнком, но…
— Она умерла, — подхватила Парминдер, спеша произнести это первой. — Эмфизема плюс инсульт.
— Да, — подтвердила Кей, по-прежнему глядя в свои записи. — Итак, вернёмся к Терри. Ребёнком она больше не занимается. Она когда-нибудь ходила на курсы для родителей?
— Мы предлагаем такие курсы, но она не в том состоянии, чтобы посещать занятия, — ответила проверяющая.

— Если бы она согласилась прийти и действительно окончила такие курсы, это было бы огромным шагом вперёд, — сказала Кей.
— Если нас закроют, — вздохнула Нина из «Беллчепела», обращаясь к Парминдер, — думаю, ей придётся ходить за метадоном именно к вам.
— Я против, — сказала Кей, опередив Парминдер.
— Это почему же? — взвилась Парминдер.
Остальные уставились на неё.
— Терри сложно запомнить время приёма, успеть на автобус, только и всего, — объяснила Кей. — А до «Беллчепела» ей два шага.

— Ах вот оно что, — сказала Парминдер, сгорая от стыда. — Да. Извините. Да, возможно, вы правы.
(Она-то подумала, что Кей намекает на жалобы родственников покойной Кэтрин Уидон и подразумевает, что Терри Уидон не будет ей доверять.
«Сосредоточься на том, что они говорят. Возьми себя в руки».)

— Итак, что мы имеем, — сказала начальница отдела, просматривая свои записи. — Пренебрежение родительскими обязанностями и отдельные проявления должного ухода за ребёнком. — Она вздохнула, но скорее с досадой, нежели с грустью. — Кризис миновал… мать в настоящее время отказалась от наркотиков… Робби вновь посещает детский сад, где находится у нас под постоянным наблюдением… непосредственной угрозы его безопасности сейчас нет. Кей права: ребёнок должен остаться на учёте в органах опеки как состоящий в группе риска… С моей точки зрения, нам необходимо встретиться ещё через месяц…

Но совещание закончилось только через сорок минут. Кей проводила Парминдер до стоянки.
— Спасибо, что вы приехали лично; как правило, врачи только присылают выписку.
— У меня было свободное утро, — сказала Парминдер.
Этим она объясняла своё присутствие, ведь сидеть дома в одиночестве и маяться от безделья было бы невыносимо, но Кей решила, что Парминдер напрашивается на похвалу, и доставила ей такое удовольствие.
Проводив Парминдер до машины, Кей сказала:

— Вы ведь член местного самоуправления? Вам Колин передал данные по «Беллчепелу», которые я ему прислала?
— Передал, — сказала Парминдер. — Их необходимо обсудить. Это включено в повестку следующего заседания совета.
Но когда Кей оставила ей свой номер телефона и ушла, ещё раз поблагодарив, Парминдер опять вспомнила Барри, Призрака и Моллисонов. Она ехала мимо Филдса, когда её ослабленную оборону в конце концов прорвала незатейливая мысль, которую она раньше пыталась заглушить и похоронить.

«Наверное, я всё-таки его любила».


Все материалы, размещенные в боте и канале, получены из открытых источников сети Интернет, либо присланы пользователями  бота. 
Все права на тексты книг принадлежат их авторам и владельцам. Тексты книг предоставлены исключительно для ознакомления. Администрация бота не несет ответственности за материалы, расположенные здесь