Случайная вакансия

Случайная вакансия

Джоан Роулинг

IX

— Куда это мы собираемся? — спросил Саймон из тесной прихожей.
Входная дверь была открыта, и застеклённое крыльцо, набитое верхней одеждой и обувью, отражало слепящие лучи утреннего воскресного солнца, превращая Саймона в тёмный силуэт. Тень его подрагивала на ступеньках, едва касаясь той, на которой замер Эндрю.
— В город, с Пупсом.
— Уроки сделал?
— Да.
Это была ложь, но Саймон никогда не проверял.
— Рут? Рут!
Мать в переднике, с белыми от муки руками выскочила из кухни.
— Что?

— Нам из города что-нибудь нужно?
— Из города? Вроде нет.
— Небось, мой велосипед возьмёшь? — не отставал Саймон.
— Ну да, я собирался…
— У Пупса его оставить?
— Ага.
— К которому часу ему быть дома? — спросил Саймон, поворачиваясь к Рут.
— Откуда я знаю, Сай, — нетерпеливо проговорила Рут.
Самое большое раздражение муж вызывал у неё в тех случаях, когда на ровном месте начинал их всех строить — просто так.

Эндрю и Пупс часто ездили в город; подразумевалось, что Эндрю должен вернуться до темноты.
— Тогда к пяти, — наобум решил Саймон. — Опоздаешь — урою.
— Понял, — ответил Эндрю.

Засунутая в карман куртки правая рука сжимала плотный комок бумаги, как гранату с выдернутой чекой. Всю неделю он боялся потерять этот листок, на котором был каллиграфически выведен код, а под ним — несколько предложений с многочисленными поправками. Эндрю не расставался с ним круглые сутки, даже по ночам прятал в наволочку. Сейчас он испугался, как бы Саймон не заставил его вывернуть карманы на предмет курева.
— Ну пока тогда.

Саймон не ответил. Эндрю прошёл в гараж, там вытащил из кармана записку, расправил и стал читать. Он понимал, что это бессмысленно, что от близости Саймона бумажка не могла мистически стать другой, но на всякий случай проверил. Убедившись, что всё в порядке, он опять сложил её в несколько раз, спрятал поглубже, застегнул карман на кнопку и вывел гоночный велосипед из гаража, а потом по дорожке в переулок. Отец как пить дать смотрел через стекло ему в спину, надеясь, что Эндрю либо упадёт, либо как-то не так обойдётся с велосипедом.

Внизу под холодными лучами весеннего солнца раскинулся Пэгфорд, подёрнутый лёгкой дымкой; в воздухе пахло пряной свежестью. Эндрю преодолел тот рубеж, за которым Саймон его уже не мог видеть, и почувствовал необыкновенную лёгкость, как будто сбросил непосильную ношу.
Он ворвался в Пэгфорд, ни разу не нажав на тормоза, и свернул на Чёрч-роу. Примерно на середине улицы он сбросил скорость и чинно въехал на дорожку перед домом Уоллов, стараясь не задеть машину Кабби.

— Здравствуй, Энди, — сказала Тесса, открывая ему дверь.
— Здравствуйте, миссис Уолл.

По сложившейся традиции Эндрю считал родителей Пупса посмешищами. Тесса, полная и некрасивая, похоже, сама себя стригла и одевалась так, что неловко было смотреть; Кабби уморительно дёргался. И всё же Эндрю не покидало ощущение, что, будь они его родителями, он бы относился к ним неплохо. Всегда вежливые, приветливые. У них в доме никогда не возникало такого чувства, будто пол сейчас провалится и ввергнет тебя в преисподнюю.

Пупс, сидя на нижней ступеньке лестницы, надевал кроссовки. Из нагрудного кармана куртки демонстративно торчал пакет рассыпного табака.
— Арф.
— Пупс.
— Оставишь отцовский велосипед в гараже, Энди?
— Да, спасибо, миссис Уолл.
(Он давно заметил: она никогда не говорила «папин», «твой папа» — только «отцовский», «твой отец». Эндрю знал, что Тесса не выносит Саймона; за это он прощал ей и жуткую мешковатую одежду, и нелепую кривую чёлку.

Её ненависть зародилась давным-давно, в тот злополучный переломный день, когда шестилетний Пупс впервые пришёл в гости к другу, в Хиллтоп-Хаус. Мальчики забрались на какой-то ящик в гараже и, пытаясь дотянуться до бадминтонных ракеток, нечаянно смахнули содержимое плохо закреплённой полки.
Эндрю до сих пор помнил, как упавшая банка креозота ударилась о крышу машины и разлетелась вдребезги; его охватил дикий ужас, и он даже не смог предупредить хихикающего друга, что их теперь ждёт.

Саймон услышал грохот. Он примчался в гараж, выпятил челюсть, взревел, как животное, и, грозя физической расправой, стал размахивать кулаками перед воздетыми кверху детскими лицами.
Пупс описался. Моча потоком хлынула сквозь короткие штанишки на бетонный пол. Рут, из кухни услышавшая звериный рык, тоже прибежала в гараж и попыталась вмешаться: «Нет, Сай… Сай… не надо… они же не нарочно». Пупс, белый как мел, весь трясся; он хотел немедленно убежать домой; он хотел к маме.

За ним приехала Тесса, и Пупс в мокрых штанах с плачем бросился к ней. Это был единственный случай, когда на глазах у Эндрю его отец растерялся и попятился. Тесса, не повышая голоса, не угрожая, не распуская руки, каким-то образом сумела выразить страшный накал ярости. Она выписала чек и сунула в руку Саймону под причитания Рут: «Ой, что вы, не надо, не надо». Саймон побежал за ней к машине и хотел обратить дело в шутку, но Тесса, усаживая ревущего Пупса на переднее сиденье, смерила Саймона презрительным взглядом и захлопнула водительскую дверцу прямо перед его улыбающейся физиономией. Эндрю запомнил выражение родительских лиц: Тесса увозила с собой в город нечто такое, что прежде не покидало пределов дома на вершине холма.)

Зато теперь Пупс всячески обхаживал Саймона. Бывая в Хиллтоп-Хаусе, он пускался во все тяжкие, чтобы насмешить отца Эндрю; со своей стороны, Саймон только приветствовал визиты Пупса, рассказы о его проделках и даже самые похабные шуточки. Однако наедине с Эндрю Пупс охотно соглашался, что Саймон — первостатейный, отъявленный мудак.
— Зуб даю, она лесби, — говорил Пупс, когда они шли мимо затенённого сосной и увитого плющом старого дома викария.

— Твоя мама? — машинально переспросил Эндрю, погружённый в свои мысли.
— Что? — взвился Пупс, и Эндрю увидел, что он не на шутку зол. — Обалдел, что ли? Сухвиндер Джаванда.
— Ой, да. Точно.
Эндрю рассмеялся, а через долю секунды — и Пупс.

В ярвилском автобусе было полно народу; Эндрю и Пупсу пришлось устроиться рядом, вместо того чтобы каждому, по обыкновению, занимать двойное сиденье. Проезжая мимо Хоуп-стрит, Эндрю встрепенулся, но улица была пуста. С того дня, когда они договорились о подработке в «Медном чайнике», он видел Гайю только в школе. Кафе открывалось в следующие выходные; при этой мысли его всякий раз захлёстывала волна эйфории.

— Сай-Мой-Зай начал избирательную кампанию, да? — спросил Пупс, занятый сворачиванием самокруток. Одна согнутая в колене длинная нога высовывалась в проход; пассажиры предпочитали перешагнуть, чтобы не связываться. — Кабби пока дрейфит — даже листовку не подготовил.
— А этот уже подсуетился, — ответил Эндрю и не содрогнулся от беззвучного взрыва паники внизу живота.

Его родители все вечера просиживали, как будто так и надо, за кухонным столом; Эндрю вспомнил коробку идиотских листовок, которые Саймон отпечатал на работе, и список основных пунктов его программы, который он составил не без помощи Рут и держал перед собой, обзванивая всех, кого знал в избирательном округе. От Саймона все эти занятия требовали, как видно, титанических усилий. Дома он постоянно был на взводе, и сыновьям доставалось от него больше обычного; можно подумать, он в одиночку нёс бремя, от которого они отлынивали. За едой разговоры велись исключительно о выборах; Саймон и Рут рассуждали о силах, брошенных против Саймона. Существование других кандидатов на место Барри Фейрбразера воспринималось ими как личное оскорбление, а кроме того, они полагали, что Колин Уолл и Майлз Моллисон выступают единым фронтом, поглядывая на Хиллтоп-Хаус и думая лишь о том, как бы одолеть его хозяина.

Эндрю ещё раз проверил спрятанную в кармане записку. Он не посвятил Пупса в свои планы. Боялся, что тот пустит это дальше; Эндрю не придумал, как убедить друга в необходимости строжайшего соблюдения тайны, как напомнить ему, что маньяк, из-за которого он в детстве описался, живёт-поживает, причём в одном доме с Эндрю.
— Кабби не парится из-за нашего Зая, — сказал Пупс. — Считает, что серьёзный конкурент один — это Майлз Моллисон.
— Ну, — отозвался Эндрю.

Его родители — он слышал — это обсуждали. Похоже, оба думали, что Ширли их предала: могла бы запретить сыночку идти на выборы против Саймона.
— Веришь, нет, для Кабби это настоящий крестовый поход, — проговорил Пупс, скатывая самокрутку большим и указательным пальцем. — Собирается подхватить знамя погибшего соратника. Бедняги Барри Фейрбразера.
Спичкой он утрамбовывал крошки табака в бумажной трубочке.
— У жены Майлза Моллисона огромные сиськи, — продолжал Пупс.

Сидевшая впереди старушка оглянулась и гневно посмотрела на Пупса. Эндрю опять разобрал смех.
— Здоровенные буфера, — громко добавил Пупс прямо в нахмуренное морщинистое лицо. — Гигантские прыгающие бомбы. Молочные.
Пассажирка медленно отвернула покрасневшее лицо и стала смотреть перед собой. От смеха Эндрю чуть не поперхнулся.

В центре Ярвила, возле полицейского участка и пешеходной торговой улицы, они вышли из автобуса и двинулись сквозь толпу, попыхивая самокрутками. У Эндрю почти не осталось карманных денег, подхалтурить у Говарда Моллисона было бы очень кстати.
Издали заметив ярко-оранжевую вывеску интернет-кафе, Эндрю прибавил шагу. Он больше не вслушивался в слова Пупса. «Не сдрейфишь? — спрашивал он себя. — Не сдрейфишь?»

Ответа пока не было. Ноги сами несли его вперёд, а вывеска росла, манила к себе и ухмылялась.
Если кому-нибудь сболтнёшь, что говорится у нас в доме, я с тебя шкуру заживо спущу.

А выбор какой?.. Сгорать от позора, когда Саймон выставит себя идиотом на погляденье всему свету и проиграет — так ему и надо — выборы? Терпеть, когда он будет вымещать свою злобу на них с матерью и братом? Им и без того вечно приходится расплачиваться за его бредовые затеи. Накануне вечером Рут бодро предложила: «Мальчики разнесут твои листовки по домам». Эндрю боковым зрением увидел, как искажённое ужасом лицо Пола обратилось к нему, к старшему брату, ища его взгляда.

— Мне нужно сюда заскочить, — пробормотал Эндрю, сворачивая вправо.
Они купили билеты с кодами доступа и сели за свободные компьютеры через два места друг от друга — иных возможностей не было. По правую руку от Эндрю пожилой дядька, шмыгая носом, распространял вокруг себя запах грязного тела и окурков.
Войдя в Сеть, Эндрю впечатал имя сайта:
pagford… council…
точка…
co…
точка…
uk…

На домашней странице красовалась бело-голубая эмблема местного совета, а под ней — вид Пэгфорда (снимок явно был сделан вблизи от Хиллтоп-Хауса) с устремлённым в небо силуэтом Паргеттерского аббатства. Эндрю уже заглядывал сюда со школьного компьютера и знал, что этот сайт — полный отстой: несовременный, дилетантский. Со своего ноутбука Эндрю не решился бы даже близко к нему подходить до завершения дела: отец хоть и чайник, но на работе запросто может найти кого-нибудь, кто соображает…

Сообщение, даже отправленное из такого многолюдного, обезличенного места, неизбежно будет помечено сегодняшней датой; сегодняшняя поездка в Ярвил тоже свершившийся факт, но Саймон никогда в жизни не бывал в интернет-кафе; он и слов-то таких не знал.

У Эндрю больно кольнуло в груди. Он быстро пролистал форум — похоже, не слишком популярный. Какие там обсуждались темы: «Вывоз мусора» и «Вопрос: школьные микрорайоны в Крэмптоне и Литтл-Мэннинге?» Примерно каждый десятый пост был от администратора, с приложением, озаглавленным «Протокол очередного заседания местного совета». Внизу страницы висело сообщение с темой «Кончина советника Барри Фейрбразера». Просмотров — сто пятьдесят два; ответов — сорок три. А потом, на второй странице форума, Эндрю увидел то, что искал: какое-то сообщение от покойного.

Месяца два назад молодой учитель информатики, пришедший к ним на замену, взломал аккаунт Эндрю. Просто хотел показать, насколько он крут, и завоевать авторитет класса. Напрасно он упомянул внедрение SQL-кода — Эндрю был уверен, что не он один, придя домой, бросился смотреть, что такое «скуль-инъекция»
[13]

. Сейчас он вытащил бережно хранимый листок с записью кода, неоднократно опробованного в школе, и зарегистрировался на сайте совета. Всё указывало на то, что этот сайт, не обновлявшийся сто лет, не имеет даже элементарной защиты.
Внимательно, одним указательным пальцем он ввёл магическую последовательность символов. Дважды проверил всё до последнего апострофа, мгновение помедлил и, задержав дыхание, нажал на ввод.

От радости у него перехватило дыхание, как у ребёнка; он с трудом сдержался, чтобы не издать победный клич или не вскинуть кулак. Этот отстойный сайт удалось взломать с одного тыка. На экране появилась информация о пользователе Барри Фейбразере: имя, пароль, все учётные записи.

Разгладив магический листок, всю неделю ночевавший у него под подушкой, Эндрю приступил к делу. Взять и механически набрать этот текст, испещрённый поправками, зачёркиваниями и вставками, было невозможно. Эндрю давно над ним корпел, чтобы добиться безликого и непроницаемого тона, бесстрастного газетного стиля.

Саймон Прайс, выставивший свою кандидатуру для участия в выборах, обещает бороться с нерациональным использованием бюджетных средств. Мистер Прайс, безусловно, знает толк в рациональном использовании финансов и, обладая солидными связями, будет весьма полезен местному совету. В быту мистер Прайс в целях экономии скупает краденое (недавний пример тому — новый компьютер), а на службе, за спиной у руководства типографии «Харкорт-Уолш», выполняет любые полиграфические работы по сходной цене, с оплатой из рук в руки.

Эндрю дважды перечитал сообщение. Он не раз шлифовал его в уме. Саймону можно было бросить сколько угодно обвинений, но ещё не придумали такой суд, который дал бы ему срок за главное преступление: за постоянный сыновний страх побоев и ежедневных унижений. Поэтому Эндрю мог ссылаться лишь на мелкие правонарушения, которыми при нём похвалялся Саймон. Из их большого числа он выбрал два конкретных примера, так или иначе связанных с отцовской работой: ворованный компьютер и левые типографские заказы. Работники типографии знали, как Саймон проворачивал свои дела, и наверняка рассказывали об этом своим знакомым и родственникам. У него задрожало внутри, как бывало, когда Саймон выходил из себя и набрасывался на любого, кто попадал под горячую руку. Сейчас Эндрю видел на экране собственное предательство, чёрным по белому, и это было страшно.

— Что за хрень? — зашептал ему на ухо голос Пупса.
Вонючий дядька ушёл; Пупс пересел на его место и прочёл текст.
— Ни фига себе, — изумился он.
У Эндрю пересохло во рту. Рука его неподвижно лежала на мыши.
— Как ты сайт крякнул? — шёпотом спросил Пупс.
— Скуль-инъекция, — ответил Эндрю. — В Сети нашёл. Плёвое дело.
Пупс возликовал; он был поражён до глубины души. Его реакция и порадовала, и напугала Эндрю.
— Не вздумай об этом…
— Дай-ка я такую же штуку насчёт Кабби забацаю!
— Нет!

Рука Эндрю вместе с мышью дёрнулась в сторону от нетерпеливых пальцев Пупса. Его сыновнее вероломство выросло из первобытной смеси гнева, отчаяния и страха, бурлившей у него внутри всю сознательную жизнь, но объяснить это другу было непросто, поэтому он только сказал:
— Для меня это не прикол.
Ещё раз перечитав сообщение, Эндрю добавил заголовок. Ему передалось возбуждение Пупса, как будто они вместе смотрели порно. Эндрю решил закрепить свой успех.

— Зацени, — сказал он, меняя имя пользователя на «Призрак_Барри_Фейрбразера».
Пупс заржал. Пальцы Эндрю дёрнулись на мышке и отодвинули её в сторону. Неизвестно ещё, решился бы он на такое дело или нет, не будь рядом Пупса. Один щелчок — и на форуме Пэгфордского совета по местному самоуправлению появилась новая тема: «Саймону Прайсу не место в совете».

Переполняемые впечатлениями от содеянного, они остановились на тротуаре лицом друг к другу, обессилев от смеха. Затем Эндрю взял у Пупса спички, поджёг заветную бумажку с черновыми записями и удостоверился, что она, сгорев дотла, опустилась чёрными хлопьями на грязный асфальт, где сгинет под ногами прохожих.


Все материалы, размещенные в боте и канале, получены из открытых источников сети Интернет, либо присланы пользователями  бота. 
Все права на тексты книг принадлежат их авторам и владельцам. Тексты книг предоставлены исключительно для ознакомления. Администрация бота не несет ответственности за материалы, расположенные здесь