Случайная вакансия

Случайная вакансия

Джоан Роулинг

VI

— Где портрет разукрасил? Опять с велосипеда навернулся? — спросил Пупс.
— Нет, — ответил Эндрю. — Сай-Мой-Зай приложил. Я пытался объяснить этому уроду, что он всё не так понял насчёт Фейрбразера.
Они с отцом были в сарае — грузили дрова в две корзины, чтобы отнести в гостиную и поставить по обеим сторонам камина. Саймон ударил Эндрю поленом по голове, тот упал на поленницу и ободрал прыщавую щёку.

Считаешь, ты умней меня, засранец паршивый? Если кому-нибудь сболтнёшь, что говорится у нас в доме… я покамест… я с тебя шкуру заживо спущу, понял? С чего ты взял, что Фейрбразер не был в доле? И что погорел только один козёл, у кого ума не хватило отмазаться?

А после этого — то ли от гордыни, то ли всем назло, то ли от невозможности расстаться с мечтой о шальных деньгах, которую не пошатнули даже факты, Саймон выставил свою кандидатуру. Позор, за который предстояло расплачиваться его семье, стал неизбежен.
Саботаж.

Это слово не шло у Эндрю из головы. Он хотел столкнуть отца вниз с тех высот, куда его занесла жадность, причём сделать это (по возможности не поплатившись за победу жизнью) таким способом, чтобы Саймон никогда не догадался, кто его утопил.

Он не рассказывал об этом ни одной живой душе, даже Пупсу. Секретов от Пупса у него, считай, не было, а отдельные умолчания касались глобальных тем, занимавших почти всё его внутреннее пространство. Одно дело — сидеть у Пупса в мансарде и торчать от видео «девушки с девушкой», найденного в Сети, и совсем другое — признаваться в своём мучительном желании заговорить с Гайей Боден. Очень просто забиться в «каббину» и обзывать отца мудаком, но невозможно описать, как холодеют руки и к горлу подступает тошнота, когда Саймон впадает в ярость.

Но вот настал час, который всё изменил. В начале была тяга к никотину и красоте. Дождь наконец-то кончился, и бледное весеннее солнце заиграло на рыбьей чешуе грязных окон школьного автобуса, который дребезжал по закоулкам Пэгфорда. Эндрю сидел сзади, откуда ему не видно было Гайю, которая устроилась рядом с Сухвиндер и осиротевшими двойняшками Фейрбразер, недавно опять приступившими к занятиям. Он тосковал по Гайе весь день и теперь предвидел совершенно пустой вечер, а в качестве утешения — только старые фотографии из «Фейсбука».

На подъезде к Хоуп-стрит Эндрю как ударило: предков всё равно нет дома, никто не заметит его отсутствия. Во внутреннем кармане лежали три сигареты, полученные от Пупса, а Гайя уже вставала с места, крепко держась за поручень над спинкой сиденья и готовясь выходить вместе с Сухвиндер Джавандой.
Почему бы и нет?
Почему бы и нет?
Он тоже встал, перекинул рюкзак через плечо, дождался остановки автобуса и быстро двинулся по проходу вслед за двумя девочками.

— Увидимся дома, — бросил он на ходу удивлённому Полу.

Он спрыгнул на солнечный тротуар, и автобус, ропща, отъехал. Эндрю раскуривал сигарету, исподтишка наблюдая за Гайей и Сухвиндер поверх сложенных щитком рук. Девочки направились не к дому Гайи, а в сторону Центральной площади. Затягиваясь и слегка хмурясь на манер самого беззастенчивого из всех известных ему людей — Пупса, Эндрю последовал за ними, наслаждаясь зрелищем рассыпавшихся по спине Гайи бронзово-каштановых волос, а также её летящей юбочки, под которой покачивались бёдра.

У площади девочки замедлили шаг и свернули к зданию «Моллисон энд Лоу», выделявшемуся среди других своим внушительным фасадом: над входом красовалась сине-золотая вывеска и крепились целых четыре кашпо. Эндрю крался сзади. Девочки ненадолго задержались у витрины нового кафе, изучили приклеенный к стеклу листок и исчезли в дверях магазина деликатесов.

Эндрю сделал круг по площади, мимо «Чёрной пушки» и отеля «Георг», а потом остановился у той же витрины. В ней было вывешено рукописное объявление, предлагавшее работу в выходные.
Мучительно чувствуя свои прыщи, которых, как назло, высыпало больше обычного, он загасил сигарету, вернул в карман вполне ещё годный окурок и нырнул следом за Гайей и Сухвиндер.

Девочки стояли возле столика, где высились стопки коробок с овсяным печеньем и крекерами, и не сводили глаз с необъятного человека в охотничьей шляпе, который через прилавок беседовал с престарелым покупателем. Гайя обернулась на звон колокольчика.
— Привет. — У Эндрю пересохло в горле.
— Привет.

Ослеплённый собственной дерзостью, Эндрю подошёл поближе и задел рюкзаком вертящуюся стойку с путеводителями по Пэгфорду и экземплярами кулинарной книги «Традиционная кухня Юго-Западных графств». Торопливо остановив и выровняв стойку, он снял рюкзак с плеча.
— Ты насчёт работы? — тихонько спросила Гайя с волшебным лондонским выговором.
— Ну да, — сказал он. — А вы?
Она кивнула.

— Разместите это на страничке предложений, Эдди, — грохотал Говард. — Отправьте на сайт, а я по вашему запросу включу это в повестку заседания. В одно слово: «pagfordcouncil», дальше точка, «co», точка, «uk», косая черта, «suggestionpage». Или же пройдите по ссылке: «pagford…» — он медленно повторил, видя, что старичок трясущейся рукой записывает карандашом на бумажке, — «council»…

Говард скользнул глазами по троице подростков, терпеливо ожидающих возле солёного печенья. На них была безликая форма школы «Уинтердаун», допускавшая столько вольностей и вариаций, что едва ли могла рассматриваться как форма (то ли дело в школе Святой Анны: аккуратная клетчатая юбочка и блейзер). При всём том белая девочка — просто загляденье: алмаз тонкой огранки, особенно рядом с дурнушкой Джавандой (как её по имени, Говард не знал) и невзрачным прыщавым юнцом.

Покупатель со скрипом потащился к дверям; звякнул колокольчик.
— Вам помочь? — спросил Говард, не отводя взгляда от Гайи.
— Да. — Она сделала шаг вперёд. — Хотела спросить… Насчёт работы. — Гайя указала на листок объявления.

— Ах вот оно что, — просиял Говард. Официантка, подрядившаяся к нему на выходные, поступила некрасиво: пару дней назад плюнула на кафе и устроилась в супермаркет. — Да-да. Желаешь подработать официанткой? Оклад у нас минимальный, работа с девяти до полшестого по субботам и с двенадцати до полшестого по воскресеньям. Открываемся через две недели; если опыта нет — научим. Сколько тебе лет, прелесть моя?

Идеальный, просто идеальный вариант: свеженькая, фигуристая; он сразу представил её в облегающем чёрном платье с белым кружевным передничком. Он её научит управляться с кассой, покажет, где и что в подсобке; с такой и пошутить приятно, а если дела пойдут на лад, не грех и премию дать.

Боком выбравшись из-за прилавка и не обращая внимания на Эндрю и Сухвиндер, он взял Гайю под ручку и повёл в соседнее помещение. Столы и стулья ещё не завезли, но стойка уже была на месте, а за ней — изразцовое панно, чёрное с бежевым, изображавшее Центральную площадь в старые времена. Там гуляли дамы в кринолинах и кавалеры в цилиндрах; четырёхместная карета стояла у вполне узнаваемого здания «Моллисон энд Лоу», к которому прижималось трогательное кафе «Медный чайник». На месте военного мемориала воображение художника поместило живописный фонтан.

Эндрю и Сухвиндер, оставшись вдвоём, неловко и неприязненно переминались с ноги на ногу.
— Да? Вам помочь?
Сутулая женщина с чёрным, как вороново крыло, начёсом возникла неизвестно откуда. Эндрю и Сухвиндер пробормотали, что они ждут знакомую девочку, и тут из-под арки появились Говард и Гайя. Завидев Морин, Говард отпустил локоть Гайи, за который рассеянно держался всё то время, что рассказывал о работе официантки.
— Кажется, я нашёл нам подмогу, — сообщил он.

— Неужели? — Морин перевела хищный взгляд на Гайю. — Опыт работы есть?
Но Говард её заглушил, решив объяснить Гайе, что их кулинария — это в некотором роде лицо города, местная достопримечательность.
— Магазину тридцать пять лет, — уточнил Говард, с царственно-пренебрежительным жестом отмахнувшись от панно. — Юная леди совсем недавно переехала к нам в город, Мо, — добавил он.
— А вы тоже работу ищете? — Морин вспомнила про двух других.

Сухвиндер помотала головой; Эндрю неопределённо пожал плечами. Но Гайя, глядя на подругу, сказала:
— Давай. Ты ведь хотела спросить.
Говард пригляделся к Сухвиндер: этой, конечно, узкое платье с воздушным фартучком противопоказано, однако его быстрый и гибкий ум работал на перспективу. Комплимент её отцу… какой-никакой рычаг воздействия на мать… непрошеное одолжение… кроме эстетики, есть и другие резоны.

— Что ж, если у нас дела пойдут так, как мы рассчитываем, можно будет обеих взять, — сказал он, почёсывая свои подбородки и сверля глазами отчаянно красневшую Сухвиндер.
— Я ещё не… — начала она, но Гайя не дала ей договорить:
— Давай вместе.
Сухвиндер, совсем побагровев, чуть не плакала.
— Но я…
— Соглашайся, — шепнула Гайя.
— Я… попробую.
— В таком случае мы вам назначим испытательный срок, мисс Джаванда, — объявил Говард.
Сгорая от ужаса, Сухвиндер едва дышала. Что скажет мама?

— А вы, юноша, видимо, рассчитываете на должность подсобного рабочего? — громогласно спросил Говард, обращаясь к Эндрю.
Подсобный рабочий?
— Нам нужен человек, способный поднимать тяжести, друг мой, — уточнил Говард.
Эндрю смешался: на листке объявления он прочёл только верхнюю строчку, написанную крупным почерком.
— Разгружать товар, поднимать из подвала ящики с молочными бутылками, выносить мешки с мусором. Настоящая физическая работа. Тебе это по плечу, как ты считаешь?
— Да, — ответил Эндрю.

Только будут ли у них с Гайей совпадать часы работы? Вот что главное.
— Приходить надо будет рано. Часам к восьми. Ну, в крайнем случае к половине девятого, а дальше посмотрим. Испытательный срок — две недели.
— Да, я согласен, — сказал Эндрю.
— А зовут тебя как?
Услышав ответ, Говард вздёрнул брови:
— Твой отец — Саймон? Саймон Прайс?
— Да.
Эндрю задёргался. Как правило, отцовское имя оставалось для людей пустым звуком.

Говард назначил девочкам прийти на инструктаж в воскресенье после обеда, когда установят кассовый аппарат; он был явно не прочь ещё потрепаться с Гайей, но тут пришла покупательница, и подростки, воспользовавшись удобным случаем, выскользнули на улицу под звяканье колокольчика.

Пока Эндрю соображал, что бы такое сказать, Гайя беззаботно бросила ему «Пока» и стала удаляться вместе с Сухвиндер. Эндрю закурил новую сигарету (окурок сейчас был бы явно не к месту), что дало ему повод оставаться на месте, и стал смотреть ей вслед.
— Почему этого парня зовут Арахис? — спросила Гайя, когда они с Сухвиндер отошли на достаточное расстояние.

— У него аллергия, — объяснила Сухвиндер, которая в ужасе думала, как ей оправдаться перед матерью. Она не узнавала собственный голос. — В первом классе он чуть не умер: кто-то угостил его зефириной, в которую засунули арахис.
— А я-то думала, — сказала Гайя, — что у него член размером с арахис.
Она захохотала; Сухвиндер тоже посмеялась, хотя и через силу: шуточки ниже пояса ей изрядно надоели.

Не таясь, подружки со смехом оглянулись, и он понял, что они перемывают ему кости. Это обнадёживало: может, он и плохо разбирался в девочках, но такие вещи понимал. Ухмыляясь в прохладный воздух, он с рюкзаком на плече и сигаретой в руке направился через площадь в сторону Чёрч-роу; оттуда было сорок минут в гору до Хиллтоп-Хауса.

В сумерках живые изгороди терновника, покрытые белыми цветками, казались призрачно-бледными; кромка бальзамина поблёскивала мелкими сердцевидными листочками. Аромат цветов, сигаретный дымок, перспектива еженедельных встреч с Гайей… жизнь налаживалась; Эндрю в облаке блаженства и красоты поднимался по склону. Когда в следующий раз Саймон к нему пристанет: «Нашёл работу, Пицца-Тупица?» — он сможет ответить «да». Он нашёл не просто работу, а возможность проводить выходные рядом с Гайей Боден.

А вдобавок он теперь точно знал, как вонзить анонимный нож в отцовскую спину.


Все материалы, размещенные в боте и канале, получены из открытых источников сети Интернет, либо присланы пользователями  бота. 
Все права на тексты книг принадлежат их авторам и владельцам. Тексты книг предоставлены исключительно для ознакомления. Администрация бота не несет ответственности за материалы, расположенные здесь