следы на коже

Цзин Юань || Блэйд || Авантюрин || Дань Хэн

🦁 Цзин Юань - татуировки

Татуировки Цзин Юаня почти невозможно заметить и ты с удивлением обнаруживаешь их одним ленивым утром, когда перекатываешься и ложишься головой на его исполосованную шрамами спину.

Тонкие, охристые росчерки как от самой тонкой каллиграфической кисти исчерчивают бледно-золотистую кожу, теряясь на её фоне. Сами рисунки маленькие, по два-три символа за раз, выведенные иероглифами Сянчжоу, между которыми попадаются другие языки. 

Имена. Спину Юаня покрывают десятки имён, некоторые из которых кажутся тебе смутно знакомыми. Они спускаются по его позвоночнику, огибают белёсые росчерки шрамов, прыгают по рёбрам.

Щурясь чтобы получше рассмотреть, ты медленно разглядываешь его спину, буквально касаясь носом кожи, пока не спускаешься вниз к его боку. Там, над самым бедром, темнеет метка, которую ты до этого принимала за родимое пятно. Теперь, однако, ты видишь, что это переплетение тонких тёмно-охристых линий, общая форма которых кажется тебе смутно знакомой.

Увлекшись разглядыванием Цзин Юаня, ты вздрагиваешь, когда что-то приземляется на кровать рядом с тобой.

Маленькая белая кошка тычется носом тебе в щёку, урчит, как звездный ялик на старте, и ты, выдохнув, осторожно гладишь ее между шелковистыми ушками.

— Напугала меня, Мей-мей, — ворчишь ты негромко и чешешь довольную животину за ушком. — Тебя накормить?

Кошка трётся о твою руку, глядя на тебя умными голубыми глазами.

— Пойдем, чудовище, — вздыхаешь ты и встаёшь, напоследок бросив взгляд на расслабленного Юаня. — Пусть твой хозяин ещё поспит.

Ты переводишь взгляд снова на кошку и неожиданно понимаешь, почему татуировка показалась тебе такой знакомой. 

— Идём, Мей-мей, — командуешь ты шепотом и выходишь из спальни, оставляя позади спящего Юаня, на боку которого красуется увековеченный на всю жизнь след от большого кошачьего носа.

🗡 Блэйд - шрам

То, что ты принимаешь за тату, на поверку оказывается шрамом. Он темнеет на груди Блэйда, прямо над сердцем, биение которого ты чувствуешь, когда проходишься по шраму кончиками пальцев, прослеживая его замысловатый узор.

Блэйд не мешает тебе, безмолвно позволяя касаться себя, как тебе захочется.

— Откуда он у тебя? — спрашиваешь осторожно, боясь спугнуть момент.

Блэйд пожимает плечами.

— Пытался умереть, — видя, как изменилось твое лицо, он вздыхает и добавляет. — Ещё до Элио и Охотников, я встретил “провидца”, который клялся, что имеет связи с Небытием, и что ему нужно только нанести на меня эту печать, провести ритуал и я отправлюсь туда, откуда не возвращаются, и никакое наследие Шуху меня не спасёт.

Горькая усмешка растягивает губы Блэйда.

— Надо ли говорить, что к Небытию отправился он сам?

Это и правда лишнее. Ты кусаешь губу, твои пальцы продолжают исследовать темный узор, и сердце щемит тоской.

— Я рад что тогда не получилось, — внезапно говорит Блэйд, и ты вскидываешь на него удивленные глаза.

— Почему?

Блэйд хмыкает. 

— Тебе серьёзно нужны пояснения? Элио куда надежнее. Да и отправиться я хочу к своим праотцам, а не в пасть к IX, — объясняет он буднично-отстраненно но его руки сжимаются вокруг тебя, прижимая к нему, так, что невысказанное понятно и так. — А шрам этот теперь просто напоминание.

— О чём? — ты подаёшься вперёд, целуя его в уголок губ.

— Что мой путь ещё не пройден до конца, — отвечает Блэйд, накрывая своей ладонью твою руку и прижимая её к шраму.

🎲 Авантюрин - пирсинг и шрамы (лёгкое nsfw)

Авантюрин полулежит на кровати, полностью обнаженный перед тобой. Необычные его глаза смотрят с вызовом, будто подстрекая, будто он ждёт от тебя каких-то нелицеприятных комментариев и заранее готовится защищаться со всей едкостью своего языка.

Но ты ничего не говоришь. Вместо этого ты медленно рассматриваешь его, подмечая всё, что он показывает тебе так бравурно. Каждый след, каждый маленький шрам, каждый предполагаемый изъян, оставленный на нём годами рабства. 

Авантюрин не отрывает от тебя взгляд, и его глаза распахиваются чуть шире, когда ты садишься на него верхом чтобы удобнее было дотянуться до его лица.

Ты целуешь его. 

Целуешь везде, куда можешь дотянуться. 

В маленькие, едва заметные точки от проколов на бровях, в парный след от штанги в переносице, в крылья и кончик носа. В губы, прослеживая крошечные шрамики языком. Спускаешься ниже, целуешь парные шрамы на ключицах от натиравших их цепей, ещё ниже, нежно обхватываешь губами сначала один сосок, потом другой. Авантюрин выгибается в твои прикосновения с полустоном, пытается положить руки тебе на бёдра, но ты ловишь их в свои, тянешь к своему лицу, целуешь шрамы от кандалов на запястьях, затем в пятнышки ожогов и росчерки порезов на пальцах. 

— Золотце, — Авантюрин обхватывает твоё лицо ладонями. От его предыдущей бравурности не остается и следа. — Что-

— Люблю тебя, — обрываешь его ты, глядя прямо в его невозможные глаза. — Всего тебя.

Накрываешь его руки своими и продолжаешь:

— Не просто желаю. Люблю, — повторяешь ты, в надежде донести до него эту маленькую истину и сползаешь ещё ниже, мимолетно касаясь губами и языком следа от прокола на пупке, спускаешься к бёдрам, целуешь кривые шрамы, явно оставленные кем-то в порыве злости.

Ты полностью игнорируешь его полувставший член, на котором видно сразу несколько заживших проколов от разных вариаций пирсинга, но меньше всего тебе хочется дать повод, чтобы Авантюрин решил, что твои действия продиктованы похотью. 

Поэтому вместо этого ты снова поднимаешься дорожкой лёгких, нежных поцелуев вверх по его торсу, пока не останавливаешься, прижимая губы к ямке между ключицами. 

— Можно? — спрашиваешь ты, на мгновение отстраняясь и заглядывая ему в лицо. Губы Авантюрина приоткрыты, он неровно вздыхает прежде чем безмолвно кивнуть. 

Ты снова подаешься к нему и прижимаешься губами к черной вязи рабского клейма на его шее, целуешь мягко, вкладывая всю нежность которую испытываешь в нему, целуешь так, словно пытаешься зализать эту рану, которая никогда не исчезнет.

Авантюрин прерывисто вздыхает, наклоняя голову, чтобы тебе было удобнее. 

— Золотце, — мурлычет он. Его пальцы зарываются в твои волосы. — Ты пропустила пару мест... 

— Мммм, я знаю, — отзываешься ты, продолжая зацеловывать его шею. — Но я пока тут не закончила.

Авантюрин хмыкает, словно собирается запротестовать, но вместо этого откидывается на подушки, закатывая глаза.

— Ты странная, золотце, — объявляет он, и тут уже твоя очередь закатывать глаза. 

Он вздыхает и прибавляет, щуря на тебя свои невозможные глаза:

— Но мне это нравится.

🐉 Дань Хэн - подростковый бунт

Татуировку Дань Хэн набивает на своём первом корабле КММ. 

Модификации тела, за вычетом традиционных, для видьядхар не очень привычное дело, но Дань Хэн только что вышел победителем из своей первой стычки с Блэйдом, только что впервые убил, и его кровь бурлит злостью, которой он раньше никогда не испытывал, злостью на Блэйда, на себя, на Дань Фэна, на весь Альянс Сянчжоу в целом — и он решается. 

Несколько часов кропотливой работы — и у него на загривке, прямо под линией роста волос появляется идеальная, артистически выполненная по его рисунку копия тренировочной мишени с Лофу, точно такой же, на которой сам Дань Хэн учился метать копьё. 

“Чтобы в следующий раз Блэйд точно знал, куда бить,” — угрюмо думает Дань Хэн, разглядывая результат в зеркало. — “Прикончит, так чтобы сразу.”

Со временем, эта злость пригасает, но проходит не сразу. Получив в следующем бою с Блэйдом рану, Дань Хэн не обращается к мед.службе КММ за помощью, пестует рану сам, позволяя ей затянуться естественным путем, оставляя после себя кривой шрам.

“Я выживу даже если буду один,” — говорит себе Дань Хэн, прослеживая его пальцами прежде чем опустить рубашку поверх.

Пирсингом он обзаводится незадолго до знакомства с командой Экспресса. Просто проколоть уши кажется недостаточным, и, вспоминая, как Пресепторы пытались сделать из него копию Дань Фэна, от воспоминаний до внешности, Дань Хэн требует проколоть ещё и бровь.

“Они мне не указ. Никогда больше.”

Всё это Дань Хэн рассказывает тебе в Архиве, лёжа головой на твоих коленях, пока ты прослеживаешь пальцами мишень на его загривке

— То есть, у тебя был подростковый бунт? — шутливо спрашиваешь ты, пытаясь разрядить атмосферу немного. Дань Хэн вздыхает.

— Полагаю, что можно сказать и так, — он раздумчиво постукивает пальцами по твоему бёдру.  — Эмоции прошли, а память осталась.

— Ты больше не злишься? — с интересом спрашиваешь ты, и Дань Хэн пожимает плечами. 

— Иногда, но не так как раньше, — признается он. — Но я не жалею ни о чём, если честно. Тогда мне это было нужно.

Подумав, он прибавляет.

— Хотя прокол брови был глупой идеей. Ты представляешь себе, насколько это мешает в бою? — он закатывает глаза, словно удивляясь недальновидности себя самого.

— Проколи язык, — предлагаешь ты в шутку. — Это в бою мешать не должно.

Ты ожидаешь что он отмахнётся от тебя, но вместо этого выражение лица Дань Хэна становится задумчивым. 

— Дань Хэн, я же пошутила, — ты тянешь его за волосы. — Ты сказал что злость прошла, нет?

Он пожимает плечами, уголки губ чуть-чуть приподнимаются в полуулыбке. 

— Это будет взвешенное взрослое решение, — отвечает он весьма серьёзно. — А не подростковый бунт.

Ты представляешь его с пирсингом языка и больше не возражаешь.