сладкая пытка

Вечер у Дани дома всегда был какой-то застывший. Казалось, что время тут ползёт медленнее, чем во всём остальном городе. За окном горели неоновые вывески, полосуя темноту холодным светом, а в комнате пахло остывшим кофе и дешёвыми сигаретами.

‎

‎Руслан сидел на краю дивана и нервно теребил рукав худи. Взгляд зацепился за трещину на обоях. Она извивалась так, будто кто-то нарисовал карту несуществующего мира. С кухни слышно было, как Даня гремит стеклом и шуршит пакетиками. Каждый звук казался слишком громким.

‎

‎— Ты уверен? - спросил Руслан, но голос прозвучал ровно, без сомнений. Просто надо было что-то сказать перед тем, как начнётся.

‎

‎Даня вышел из кухни и молча сел на пол у дивана. Сначала он просто сидел неподвижно, глядя на коробку. Потом медленно, почти торжественно снял крышку. Внутри лежал маленький прозрачный пакетик с белым порошком, свёрнутая в трубочку купюра и пластиковая карта.

‎

‎Даня взял карту и аккуратно высыпал немного порошка на тёмную поверхность коробки. Белая дорожка легла неровной полосой. Он наклонился ниже и лезвием карты начал измельчать комочки, превращая их в мелкую пыль. Делал это медленно и тщательно, не обращая внимания на то, что пальцы немного дрожали. Тихий скрежет карты о картон смешивался с шумом улицы за окном.

‎

‎Разделив порошок на две ровные линии, Даня протянул Руслану скрученную купюру. Руслан взял её. Сжал в пальцах покрепче, чувствуя, какая она гладкая и прохладная. Никаких колебаний. Просто шаг, который они собирались сделать вместе.

‎

‎Он наклонился. Один конец трубочки поднёс к ноздре, другой опустил к началу дорожки. Шумно выдохнул, прочищая лёгкие, и повёл головой вдоль линии, вдыхая порошок одним долгим движением. Белая полоса исчезла за секунду. В носу сразу зажгло, будто ударило током, а в горле появился горький химический привкус. Руслан зажмурился на мгновение, привыкая, и молча передал трубочку Дане.

‎

‎Даня повторил всё в точности,так же быстро, без лишних церемоний. Вытер нос тыльной стороной ладони и откинулся спиной на диван. Карта и пакетик остались лежать на полу, забытые.

‎

‎Когда всё было сделано, они замолчали. Даня закрыл глаза. Руслан чувствовал, как по телу расходится тепло. Сначала в груди, потом в кончиках пальцев, забирая с собой всё лишнее и оставляя только пустоту. Приятную, спокойную пустоту.

‎

‎Комната начала плыть. Тени на стенах ожили, стали мягче, глубже. Время потеряло всякий смысл. Минута или час прошёл было не разобрать. Мысли путались, реальность рассыпалась на куски, и собирать её обратно не хотелось. Оба перестали понимать, что происходит, где заканчивается один и начинается другой.

‎

‎Даня открыл глаза и повернул голову к Руслану. Их лица оказались совсем близко. Никто из них потом не смог бы сказать, кто потянулся первым. Губы встретились жадно, с каким-то голодным отчаянием, будто они пытались найти друг в друге то, что давно потеряли в себе. Поцелуй был долгим и беспорядочным. Руслан не сопротивлялся. Наоборот он чувствовал, как внутри что-то отпускает, как исчезают последние границы.

‎

‎Когда они оторвались друг от друга, Даня дышал тяжело и смотрел на Руслана странным, блестящим взглядом. В полумраке его глаза казались очень тёмными. Он молча поднялся с пола и вышел в коридор. Руслан остался сидеть на диване, всё ещё плывя в вязкой тишине, не до конца понимая, что сейчас было. Слышался только шорох - Даня что-то искал.

‎

‎Через минуту он вернулся, держа в руках моток верёвки. Обычная бельевая верёвка, какие лежат в каждом доме. Руслан посмотрел на неё, и в его затуманенном сознании даже не мелькнуло тревоги. Только ленивая, тягучая мысль: «Ну вот, значит, так». Он не спросил зачем. Ему было всё равно. Хотелось только, чтобы это странное чувство полёта не заканчивалось.

‎

‎Даня сел рядом, взял запястья Руслана и начал обматывать их верёвкой. Медленно, аккуратно, не затягивая слишком туго, но и не оставляя свободы. Узел затянул крепко, проверил, не соскальзывает ли, и только потом поднял глаза. В его взгляде читалась смесь нежности и какой-то спокойной власти.

‎

‎— Вот так - прошептал он, поправляя прядь волос, упавшую Руслану на лоб.

‎

‎Руслан не ответил. Он просто смотрел на свои связанные руки и на тени, танцующие на стенах, и чувствовал, как реальность окончательно ускользает.

‎

‎Даня поднялся с дивана, возвышаясь над Русланом, и в полутьме его фигура казалась вырезанной из ночи. Он взял свободный конец верёвки, перекинул его через перекладину книжного стеллажа, стоявшего у изголовья, и резко потянул вверх. Верёвка натянулась, вынуждая Руслана поднять связанные руки над головой. Тот не сопротивлялся ведь мышцы были ватными, послушными чужой воле. Даня закрепил узел где-то наверху, лишая Руслана возможности опустить руки, лишая его последней свободы движений.

‎

‎Руслан сидел, слегка откинувшись на спинку дивана, руки вытянуты вверх, грудь открыта и беззащитна. Даня опустился перед ним на колени. Медленно, почти лениво, он взялся за край худи Руслана и потянул ткань вверх. Худи задралось, оголяя живот, и Даня, не переставая тянуть, наклонился и прижался губами к открывшейся коже чуть выше пупка. Руслан вздрогнул и тихо выдохнул. Поцелуй обжёг даже сквозь наркотический туман.

‎

‎Даня целовал его живот, поднимаясь выше с каждой секундой, пока его руки стягивали худи всё дальше. Губы скользили по рёбрам, по груди, оставляя влажную дорожку, от которой по коже бежали мурашки. Руслан попытался пошевелиться, опустить руки, но верёвка держала крепко, и он мог только беспомощно сжимать пальцы в кулаки. Даня наконец стянул худи полностью, перебросив его через связанные запястья, так что одежда повисла на верёвке над головой Руслана, словно флаг капитуляции.

‎

‎— Тише.. - выдохнул Даня ему в шею, прежде чем прижаться губами к кадыку.

‎

‎Руслан замер, чувствуя, как зубы Дани слегка царапают кожу. Даня не торопился. Он целовал шею, плечи, спускался к ключицам, а его руки в это время расстёгивали ремень на джинсах Руслана. Каждое движение было выверенным, спокойным, почти ритуальным. Он стянул джинсы вниз, и Руслан, всё ещё плывущий в химическом тумане, послушно приподнял бёдра, помогая. Штаны полетели на пол.

‎

‎Оставшись в одном белье, Руслан задрожал, но не от холода, а от остроты ощущений. Даня отстранился на секунду, окинул его долгим, тяжёлым взглядом, в котором смешались голод и странная, почти болезненная нежность. Затем он снова наклонился, целуя внутреннюю сторону бедра, поднимаясь выше, мучительно медленно, заставляя Руслана тихо стонать от бессилия.

‎

‎Нежность уходила постепенно, как отлив обнажает острые камни. Даня поднял голову от бедра Руслана и замер. В расширенных зрачках плескалось что-то тёмное, голодное. Он резко прикусил кожу на внутренней стороне бедра, оставляя алый полукруг, и втянул воздух сквозь зубы, глядя, как Руслан вздрогнул от неожиданной боли.

‎

‎Даня двинулся выше, теперь его губы и зубы работали без прежней ласки - он кусал и зализывал укусы тут же, прокладывая дорожку из багровых пятен по животу Руслана. Тот тихо вскрикивал, но не просил остановиться. Верёвка врезалась в запястья, когда он дёргал руками, но освободиться не мог. Только беспомощно выгибался навстречу боли.

‎

‎Даня добрался до груди, и здесь его осторожность исчезла окончательно. Он жёстко прихватил сосок губами, сжал его зубами, заставляя Руслана застонать громче, выгнуться дугой. Даня покусывал чувствительную плоть, оттягивал, отпускал и снова набрасывался, наслаждаясь тем, как тело Руслана дрожит под ним, как учащается его дыхание. Один сосок, потом второй. Даня не оставлял их без внимания, пока они не стали припухшими и болезненно-чувствительными.

‎

‎Каждый укус, каждый болезненный поцелуй отдавался внизу живота Руслана горячей пульсацией. Сквозь наркотический туман начало проступать что-то иное..острое, жгучее желание. Он почувствовал, как тесно становится в белье, как собственное тело предаёт его, реагируя на грубую ласку Дани. Возбуждение накатывало волнами, мешаясь с болью, превращая её в нечто невыносимо-сладкое.

‎

‎Руслан заёрзал бёдрами. Сначала едва заметно, пытаясь хоть как-то ослабить давление тугой ткани, но с каждым новым укусом движения становились всё отчаяннее. Он тёрся о диван, ища хоть какое-то трение, хоть какое-то облегчение. Верёвка скрипела над головой, когда он дёргал руками, безуспешно пытаясь освободиться, чтобы дотронуться до себя, чтобы схватить Даню за плечи и притянуть ближе.

‎

‎Даня отстранился и окинул его долгим, изучающим взглядом: Руслан, связанный, беспомощный, с искусанной грудью, влажными от пота волосами, прилипшими ко лбу, и совершенно очевидным возбуждением, которое не мог скрыть. Даня медленно улыбнулся. Улыбка вышла хищной, почти жестокой. Он провёл ладонью по животу Руслана, спускаясь ниже, к поясу белья, но остановился за сантиметр до того места, где его ждали больше всего. Руслан подался бёдрами вперёд, пытаясь сократить это мучительное расстояние.

‎

‎— Пожалуйста... - выдохнул Руслан, сам не узнавая свой голос. Он звучал хрипло, сдавленно, полный отчаянной мольбы.

‎— Даня... ну пожалуйста... хватит тянуть.

‎

‎Даня наклонился к самому уху Руслана, обжигая дыханием влажную кожу. Его пальцы легли на резинку белья, едва касаясь, дразня, но не двигаясь дальше.

‎

‎— Что «пожалуйста»? - прошептал он, чуть сжимая пальцы на резинке и тут же отпуская.

‎— Скажи, чего ты хочешь.

‎

‎Руслан всхлипнул от бессилия. Его бёдра двигались сами собой, он тёрся о воздух, о бедро Дани, о что угодно лишь бы хоть немного ослабить эту сладкую пытку. Разум окончательно растворился в химическом тумане и возбуждении. Осталось только тело ноющее, жаждущее, умоляющее.

‎

‎— Тебя.. - выдохнул он, почти теряя сознание от переизбытка ощущений.

‎— Пожалуйста, возьми меня... Я больше не могу...

‎

‎Даня медленно выдохнул, и этот выдох больше походил на утробный рык. Больше не было смысла играть в терпение.

‎

‎Одним резким движением он стянул с Руслана бельё. Ткань скользнула по бёдрам, упала на пол, и Руслан остался полностью обнажённым, беззащитным, раскрытым, дрожащим. Прохладный воздух комнаты коснулся разгорячённой кожи, заставив покрыться мурашками, но холод тут же сменился жаром, когда Даня наконец прикоснулся к нему там, где он ждал этого больше всего.

‎

‎Пальцы Дани обхватили член, сжали крепко, уверенно, и Руслан вздохнул от резкого удовольствия, пробившего тело насквозь. Голова запрокинулась, открывая искусанную шею, связанные руки беспомощно натянули верёвку. Он хотел коснуться Дани в ответ, но мог лишь сжимать кулаки в пустоте над головой.

‎

‎Даня двигал рукой неторопливо, с расстановкой, сжимая ладонь то сильнее, то слабее, растягивая удовольствие до предела. Каждое движение отзывалось в теле Руслана судорогой. Он стонал уже не сдерживаясь. Громко, хрипло, совершенно потеряв стыд. Наркотический туман сделал ощущения ярче, обострил каждое прикосновение до невозможной степени, а верёвки не давали ни закрыться, ни отстраниться, ни ответить. Только принимать всё, что даёт ему Даня.

‎

‎— Смотри на меня. - приказал Даня, и его голос прозвучал ниже обычного, с металлическими нотками.

‎

‎Руслан с трудом сфокусировал затуманенный взгляд на его лице. Глаза Дани горели в полутьме, на губах играла всё та же хищная ухмылка, но в ней появилось что-то ещё. Голод, смешанный с почти болезненной нежностью. Он наклонился и, продолжая двигать рукой, впился в губы Руслана. Поцелуй вышел жадным, глубоким, с привкусом крови и соли.

‎

‎Свободной рукой Даня потянулся куда-то в сторону, нашарил на полу бутылочку смазки, которую предусмотрительно принёс вместе с верёвкой. Щелчок открывающегося флакона прозвучал в тишине комнаты как выстрел. Руслан вздрогнул от этого звука, и его сердце забилось где-то в горле.

‎

‎Даня оторвался от губ Руслана, выпрямился и щедро вылил прохладную жидкость себе на пальцы. Холодный гель блеснул в тусклом свете уличных фонарей. Даня встретился глазами с Русланом и в этом взгляде читался немой вопрос, последний островок осознанности посреди океана дикости.

‎

‎— Да.. - прошептал Руслан, отвечая на незаданный вопрос.

‎— Да, Даня, пожалуйста.

‎

‎И Даня, больше не колеблясь, скользнул пальцами вниз, надавил осторожно, несмотря на всю свою грубость, и медленно вошёл внутрь. Руслан выгнулся навстречу, забыв про верёвки, про боль в запястьях, про всё на свете. Реальность окончательно схлопнулась до одной точки, до того места, где его тело принимало пальцы Дани, до этого обжигающего, выворачивающего наизнанку чувства наполненности.

‎

‎Даня не стал ждать, пока Руслан привыкнет. Нежность, мелькнувшая на секунду, испарилась без следа. Он добавил второй палец резко, без предупреждения, и Руслан вскрикнул громко, сдавленно, но в этом крике не было мольбы о пощаде. Только голод. Только «ещё».

‎

‎— Нравится? - голос Дани прозвучал глухо, почти насмешливо. Он надавил сильнее, растягивая грубо, без прежней осторожности. — Такой послушный стал. А ведь пару часов назад даже в глаза мне боялся смотреть.

‎

‎Руслан не мог ответить. Слова застряли где-то в горле, превратились в бессвязный стон. Он лишь подавался бёдрами навстречу, насаживаясь на пальцы Дани глубже, требуя больше, быстрее, сильнее. Верёвка врезалась в запястья до боли, но эта боль лишь добавляла остроты, смешиваясь с удовольствием в один оглушительный коктейль.

‎

‎Даня вытащил пальцы резко, не заботясь о том, чтобы сделать это мягко. Руслан всхлипнул от внезапной пустоты, но не успел ничего сказать. Даня уже расстёгивал свои джинсы, стягивал их вниз торопливыми, злыми движениями. В полумраке блеснула влажная головка возбуждённого члена, и Руслан сглотнул, не в силах отвести взгляд.

‎

‎— Хочешь?)) - Даня схватил Руслана за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Пальцы впились в кожу, наверняка оставляя синяки.

‎— Скажи. Скажи мне, чего ты хочешь.

‎

‎— Тебя. - повторил Руслан, и на этот раз голос не дрогнул.

‎— Трахни меня. Жёстко.

‎

‎Эти слова будто сорвали последнюю цепь, сдерживавшую Даню. Он отпустил подбородок Руслана, схватил его за бёдра и рывком перевернул лицом к спинке дивана. Связанные руки оказались вывернуты под неестественным углом, плечи заныли от напряжения, но Руслан даже не пискнул. Только подался назад, подставляясь, выгибая спину. Пальцы Дани снова оказались внутри, но на этот раз на секунду, лишь чтобы проверить готовность, а потом исчезли, уступив место члену.

‎

‎Даня вошёл одним резким, глубоким толчком.

‎

‎Руслан закричал. Тело пронзило вспышкой боли - острой, обжигающей, почти невыносимой. Но уже через секунду боль начала отступать, растворяться, превращаться во что-то иное. В тёмное, животное наслаждение. Он чувствовал, как Даня заполняет его целиком, без остатка, как его пальцы впиваются в бёдра, как с каждым толчком реальность уходит всё дальше, оставляя только ритм. Грубый, быстрый, безжалостный ритм.

‎

‎Даня не сдерживался. Он вбивался в Руслана с какой-то звериной силой, и каждое движение отдавалось гулким шлепком кожи о кожу. Одна рука всё так же сжимала бедро, оставляя на бледной коже яркие пятна, которые завтра превратятся в синяки. Другой Даня зарылся в волосы Руслана, намотал пряди на кулак и потянул, заставляя выгнуться ещё сильнее, запрокинуть голову, открыть горло.

‎

‎— Смотри.. - прохрипел Даня, кивая в сторону.

‎— Смотри на себя.

‎

‎Руслан с трудом разлепил веки и встретился с собственным отражением в тёмном экране выключенного телевизора, что стоял напротив дивана. Он увидел себя со стороны: связанного, растрёпанного, раскрасневшегося, с разбитыми в кровь губами и шеей, покрытой багровыми засосами. И Даню позади - дикого, хищного, двигающегося в нём с какой-то первобытной, разрушительной силой. От этого зрелища возбуждение скрутило внутренности в тугой узел. Он был на грани. Ещё немного, и его разорвёт на куски.

‎

‎— Даня... - простонал он, чувствуя, как удовольствие подкатывает к самому горлу.

‎— Я сейчас... я не могу больше...

‎

‎Даня потянул за волосы ещё сильнее, заставляя Руслана смотреть прямо в отражение, не отводить взгляд. Его темп стал рваным, хаотичным, он вбивался до упора, заполняя комнату влажными, непристойными звуками.

‎

‎— Давай - выдохнул он Руслану в самое ухо, обжигая дыханием.

‎— Кончай. Кончай для меня.

‎

‎Эти слова стали последней каплей. Руслана выгнуло дугой, мышцы свело судорогой, и он кончил. Кончил бурно, неконтролируемо, с хриплым криком, сорвавшимся в пустоту комнаты. Его тело сжималось вокруг Дани в пульсирующих спазмах, голова безвольно упала на спинку дивана, перед глазами поплыли белые всполохи.

‎

‎Дане хватило ещё нескольких глубоких, жёстких толчков, и он вышел из Руслана резко, грубо, за мгновение до собственной разрядки. Горячие капли растеклись по пояснице Руслана, по ягодицам, испачкали и без того влажную от пота кожу. Даня замер на секунду, тяжело дыша, упираясь лбом в затылок Руслана.

‎

‎Потом он перегнулся через всё ещё связанного, всё ещё дрожащего Руслана, схватил с пола брошенное худи и наспех вытер его спину - грубо, без нежности, просто убирая следы.

‎

‎Даня поднялся, поправил джинсы, даже не застегнув их до конца, и подошёл к стеллажу. Двумя резкими движениями развязал узел, освобождая верёвку. Руки Руслана безвольно упали вниз, чужие, непослушные, с багровыми полосами на запястьях. Он так и остался лежать, уткнувшись лицом в спинку дивана, не в силах пошевелиться.

‎

‎Даня молча обошёл диван, опустился рядом и, всё так же грубо, без церемоний, начал растирать затёкшие запястья Руслана. Его пальцы были жёсткими, движения резкими, но в этой грубости чувствовалась странная, кривая забота. Как будто он не умел иначе.

‎

‎— В следующий раз привяжу к батарее. бросил Даня хриплым, всё ещё тяжёлым голосом.

‎— Здесь низко, неудобно.

‎