сияющий мальчик

Тэхён, всё это время стоявший неподвижно, будто слившийся со стеной, подходит к Чонгуку и кладет руку на его плечо. Тот реагирует мимолётным взглядом и скидывает его руку резким движением. Тактильные проявления со стороны экскурсовода точно не входят в список его желаний. 

— Просто ветер, — ровным тоном произносит Тэхён, но что-то в его взгляде вызывает настороженность, да и голос заискивающий. А ещё эта дурацкая ухмылка, которая никак не прибавляет доверия к его словам… 

— Видимо, так и есть, — Чонгук отходит на шаг назад, продолжая блуждать взглядом по стенам. 

Просто ветер.

Он повторял про себя фразу Тэхёна, когда проверял камеру. Та пишет — уже хорошо. Нередко аппаратура выходила из строя, стоило чему-то пойти не так. Этого Чонгуку хочется меньше всего — остаться здесь, в другой стране, без связи и с неработающими камерами, с Тэхёном, который вызывает больше вопросов, чем даёт ответов. 

— Эй! Смотрите сюда! — Юнги, в отличии от Чонгука, больше заинтересован в съёмках, поэтому, слоняясь по комнате, пнул одну из стен и услышал вместо глухого звука удара протяжное эхо, уходящее куда-то в глубину. 

Чёрт. Что там ещё…

Чонгук направляет объектив в сторону Юнги. Его пальцы соскальзывают с держателей, но он с силой впивается в него, прижавшись щекой к тёплому металлу, ещё не остывшему после долгого нахождения в салоне рядом с обогревателем. 

Щёку неприятно обжигает, но Чонгук игнорирует и это. Всё, что его сейчас волнует — качественная съёмка. 

Юнги стучит кулаком о стену. Снова эхо. Может быть, у них массовая галлюцинация? Чонгук приседает на корточки, придерживая камеру одной рукой, пока второй проверяет находку Юнги. 

Стук. Эхо. Стук. Эхо.

— Думаю, это потайной коридор для прислуги, который заложили после перепланировки, — Тэхён щёлкает пузырем из жвачки. Он стоит, опёршись на комод, и нисколько не переживает о том, что после этого вся его толстовка будет в пыли и облупившейся краске. 

— Правда? Ты так думаешь? — саркастично выдыхает Чонгук, даже не повернувшись в его сторону. 

Тэхён демонстративно закатывает глаза и машет рукой. Если Чонгук хочет лезть в каждую странную дырку в этом доме, пусть лезет, но если сломает себе ногу, Тэхён не собирается тащить этого голодного до приключений блогера на своей спине. 

— Я просто не хочу, чтобы вы сломали себе шею, если провалитесь в дырку в полу, — Тэхён подходит ближе и останавливается, едва не касаясь ногой спины Чонгука. 

Чонгук в ответ молча цокает языком. 

— Ладно, похоже, тут и правда ничего интересного, — голос Юнги звучит натянуто — он тоже чувствует напряжение между ними двумя, от которого всем не по себе. 

Чонгук тут же соглашается, чтобы не задерживаться на одном месте. 

— Идём дальше, — Чонгук направляет камеру в сторону одной из арок, где, скорее всего, раньше была дверь, а сейчас остались лишь заржавевшие петли, покрытые зелёными пятнами плесени. 

Шаги в этой тишине кажутся особенно громкими. Чонгук слышит собственное дыхание до того отчётливо, что это начинает сбивать с мысли, и он перестаёт смотреть в объектив. 

Пусть замок выглядит ухоженно и его тщательно реставрируют, тревожное чувство не отпускает Чонгука, будто придавливает к полу. Каждый шаг даётся с трудом, словно он шагает по зыбучим пескам. 

— Скорее всего, это была столовая, — Юнги кивает на стол посреди комнаты, застланный когда-то белой скатертью, которая теперь пожелтела от времени, а в некоторых местах покрыта въевшимися серыми пятнами. 

Чимин поднимает вилку, крутит её в руке, скребёт ржавый налёт и, пробормотав “Бе”, бросает её на место. 

— Вы хотите сказать, что семья сидела здесь, обедала, а потом что? Исчезла? — Чонгук скептически смотрит на Тэхёна, который ходит за ними, как тень, но ничего не говорит. 

— Всё может быть, — тот пожимает плечами, но ближе не подходит. 

Чонгук смотрит на него с прищуром, выискивая, где он лжёт или недоговаривает. 

Это странное недоверие с ним с первых минут, как этот парень в кофте с Микки Маусом появился около замка. 

— Ладно, — Чонгук ловит стол в объектив. — Судя по всему, мы нашли что-то интересное, — его голос снова становится дикторским. — Представьте: семья, которая жила здесь раньше, оставила столовые приборы и посуду на местах и просто … исчезла? 

Чонгук поворачивается к Юнги, изучающему статуэтку ангела, стоящую возле окна.

— Наверное, это местные разложили приборы, чтобы запугивать туристов, — Юнги поднимает взгляд в камеру. — Ну, или им было просто лень всё убирать и они решили оставить как есть… 

— Да, только кому это нужно? — Чонгук выключает запись. — Расставим здесь камеры. Если что-то появится, мы сможем увидеть это с планшетов. 

Тишина сменяется звуком разматывания проводов, кашлем Юнги, который взметнул пыль со штор, когда хотел посмотреть в окно, и шагами Тэхёна, разгуливающего по комнате, будто по собственным владениям. Чонгук следит за ним, то и дело отвлекаясь от настройки камеры, пока устанавливает её в дальнем углу. 

Чем-то он настораживает, хотя Чонгук все никак не поймет, чем конкретно.

Он знает — к Тэхёну надо присмотреться.