сияющий мальчик

— Извините за долгое ожидание, — голос звучит откуда-то со стороны, будто в отдалении. Чонгук поворачивается на него, отвлекаясь от настройки камеры, и присвистывает. 

Тэхён — так его зовут — выглядит совсем недурно. Даже со своими специфичными вкусами Чонгук признаёт — этот чёртов гид привлекателен. У этого Тэхёна выразительные глаза на пол-лица и пухлые аккуратные губы. К тому же, он явно знал, куда идёт: чёрные брюки карго заправлены в тяжёлые берцы, кепка надета козырьком назад, и толстовка с принтом… Микки Мауса? 

— Бывает, — отрешённо бросает Чонгук, осознав, что долго и пристально пялился на Тэхёна. 

 — Ким Тэхён, — тот протягивает руку. — Но вы наверняка уже знаете. 

— Не мешало бы проверить документы, а то вдруг вы не Тэхён, а какой-нибудь маньяк, — посмеивается Юнги. Впрочем, ничего нового, у него язык без костей. 

— О, если так, то я выбрал чудесное место, — парирует Тэхён, кивая в сторону замка. — Здесь нас точно никто не будет искать. По крайней мере, ближайшие сутки.

— Нам стоит бояться? — Чонгуку не кажется, что это смешно; в его голосе сквозит лёгкое раздражение. 

— Не переживайте. Если вам и стоит кого-то бояться, то точно не меня, — Тэхён будто нарочно замолкает на самом интересном месте.

Этот несуразный вид, прокуренный голос и усмешка, с которой он заканчивает каждую фразу… Есть в нём что-то неприятное, что-то отталкивающее. Несмотря на всю его внешнюю привлекательность, Чонгуку вдруг хочется встать подальше от Тэхёна. 

— Если вы… — начинает он, но Тэхён не даёт договорить.

— Давай на “ты”. Так мне будет проще, да и вам тоже. Конечно, если это не принципиально для вас.

Чонгук недовольно цыкает, сдерживая раздражение. Он не любит в своей жизни две вещи: когда бариста в кофейне забывает добавить сироп в кофе, о чём ему напомнили раз десять, и когда его перебивают. Второе скорее выбешивает, чем просто раздражает.  

— Без проблем, — Юнги отвечает за всех, понаблюдав за молчаливыми переглядками Чонгука и Тэхёна, больше не проронивших ни слова. 

— Вот и славно. Осмотрим сад или сразу внутрь? — Тэхён уже не смотрит на Чонгука, а если и поглядывает, то лишь вскользь. Всё его внимание обращено к замку. 

— Он решает, — Юнги кивает на Чонгука, уже отвлёкшегося на проверку камеры. Делает это он так часто не из-за того, что не уверен в своём оборудовании, а потому, что оно уже выключалось из-за слабого аккумулятора или внешних помех. 

Вспомнить хотя бы их вылазку на заброшенный остров посреди Средиземного моря, когда камера не проработала и пары часов, из-за чего пришлось возвращаться в город и переносить съёмки. 

— Эй, — Тэхён становится ближе, будто личные границы существуют для кого угодно, кроме него, и заглядывает ему в глаза. — Вы ещё с нами, Чонгук? Если вы напуганы, мы можем перенести запись на следующую неделю. 

О чём он говорит? Чонгук разве выглядит напуганным? 

— Всё в порядке, — Чонгук делает шаг назад, сохраняя дистанцию. — Контрольная проверка — и можем идти. 

Осенний ветер особенно холодный. Ещё не успев отвыкнуть от летних деньков, ты должен угадать, какая погода будет на улице сегодня — двадцать пять градусов днем или десять к вечеру. Ты либо озябнешь, пока будешь возвращаться домой, либо сопреешь по пути куда-то. Чонгук рад, что его куртка может согревать и охлаждать в зависимости от погоды.  

— Если ты позволишь, я бы хотел сделать запись для заставки. Мне нужно, чтобы вы все отошли туда, — Чонгук кивает вперёд. Ему необходим чистый задний фон, чтобы был виден только фасад замка и, возможно, кусочек сада. 

— Да-да, без проблем, — голос Тэхёна вдруг смягчается. Чонгук старается не придавать этому значения. 

Раз. Два. Три. 

Чонгук длинно выдыхает себе под ноги, и за секунду его лицо расслабляется, а вслед за ним и всё тело. 

— С вами Чонгук! Сегодня мы забрались не куда-нибудь, а в сердце британского мистицизма, — он наступает на ветку, чтобы записать её хруст на фоне. — Замок леди Бёркли, или Кровавый Чиллингем. 

Юнги оказывается рядом в нужный, отработанный момент, перехватывает камеру и наводит объектив на замок, пока Чонгук продолжает говорить. 

— Именно в этом месте, по слухам, во время войны между частями Соединённого Королевства пленников держали в клетках, детей морили голодом, а особенно провинившихся военных растягивали на дыбе, — Чонгук ловит взглядом лицо Тэхёна, и тот смотрит на него… изучающе? Будто вдумывается в каждую его фразу и ждёт момента, чтобы указать на ошибку. Неприятно. 

— В конце двадцатого века замок стал отелем, но его гости, несмотря на роскошные номера, сдавали ключи и покидали это место меньше, чем через сутки. Люди с ужасом рассказывали о том, как слышали плач в пустых коридорах, как что-то ледяное и мокрое касалось их ног по ночам, если они выходили из своих номеров. После полуночи несколько гостей видели загадочного сияющего мальчика. Они утверждают, что якобы кто-то или что-то, похожее на ребёнка, сияющее в ночи, появляется из ниоткуда посреди сада и направляется к старому склепу семьи, которой изначально принадлежал этот замок. Его крики и плач, доносящиеся с улицы, буквально сводили гостей с ума, — Чонгук подходит к камере, так близко, что закрывает собой замок. — Мы проведём здесь ровно двадцать четыре часа и узнаем, что на самом деле происходит в Кровавом Чиллингеме. 

Чонгук поднимает над головой скрещенные руки. Юнги ловит кадр и останавливает запись. Ни единой ошибки. Годами отточенная реакция. 

— Впечатляет, — замечает Тэхён. — Если честно, я ожидал меньшего, но вы, ребятки, подготовились. 

Чонгук делает вид, что не слышит, как гид пытается его уколоть, но не может сдержать усмешки. Изнутри распирает раздражение. Тэхён явно хочет казаться умнее всех здесь собравшихся, но пока что у него плохо получается. 

— Пять минут — и идём. Никто не хочет перекусить? А то вдруг там воняет трупами, — Чонгук посмеивается. Он смотрит то на Юнги, то на Чимина, висящего на его шее, прилипшего к нему, как банный лист. 

— Ты так говоришь, как будто мы никогда не ели в таких условиях, — Чимин закатывает глаза и осуждающе смотрит на Чонгука. — Запах трупов — самое то, чтобы разбудить аппетит. 

— А вы… — Тэхён смотрит на Чимина с Юнги, но перед тем, как что-то сказать, будто обдумывает, что будет звучать правильнее. 

Чонгуку уже в который раз хочется его треснуть. У него буквально чешутся кулаки, чего он раньше за собой не замечал. 

Придурок. 

Придурок, лучше бы ты заткнулся! 

— Ладно, забудьте, — будто уловив его настроение, отступает Тэхён. 

— Может, всё-таки чаю? — Тэхён стряхивает с футболки капли дождя, который противно накрапывает уже какое-то время. 

— Да! Давайте! — Юнги не ждёт, пока Чонгук согласится, но и отказать ему не даёт. 

— Сейчас, две минуты. 

— Выходим через десять, — Чонгук без задней мысли опускается на сырую траву.