сими!зимняя война

За окнами госпиталя хлопьями опускался снег. В купе с ночным небом это создавало волшебную атмосферу. Канун Рождества.

Себастьян был наслышан о традиции объявления "Рождественского мира" у финнов, но в этом году всё было по-другому. Ситуация на фронте была напряжённой, советские войска не оставляли попыток прорвать оборону. И тем не менее работники госпиталя, волонтёры, одним из которых был Феттель, старались создать праздничное настроение.

Половица в коридоре скрипнула, и парень обернулся. Странно... Кого могло занести сюда в столь поздний час? Но вместо вести о новых пострадавших его встретили серо-голубые глаза, которые выделялись даже в тусклом свете.

– Смог отпроситься на денёк. – Кими стоял в дверном проёме и улыбался уголком губ. Именно так, как любил Себ. – Повезло мне всё-таки с командующим.

– Что ж, тогда будь любезен передать ему мою искреннюю благодарность за этот рождественский подарок.

В излишней фамильярности младшего была слышна нежность. Всё та же, что и в первый день, когда Райкконен по собственной неосторожности ещё в начале войны был отправлен в полевой госпиталь, где только осваивались шведские волонтёры.

– Как у вас тут?

– Как у вас там? – прозвучало одновременно, от чего взгляд Себастьяна смущённо опустился в пол. – Ты первый.

Кими пожал плечами, мол, что у нас может быть:

– Всё так же. Разве что все надеятся на благоразумие русских. Что они хотя бы Рождество дадут спокойно встретить. Маловероятно, конечно, но вдруг.

– А мы ёлку нарядили. Небольшую, но настроение всё равно поднимает. Пойдём, покажу!

Воодушевившись, Себастьян схватил Кими за руку и хотел было потянуть в сторону палаты, но столкнулся с лёгким сопротивлением.

– Подожди... У меня есть подарок для тебя. Не хочу при чужих.

Кими вытащил из кармана белоснежных брюк небольшой конверт. Он был немного помятый, особенно по углам, незапечатанный, с одной единственной надписью: "Себастьяну. С Рождеством."

Феттель, взяв конверт, неловко осмотрел его, пальцами выровнял уголки, прежде чем наконец взглянуть на наполнение. Там было письмо. Почти такое же, как и тысяча других, которые приходили и уходили с фронта.

"Привет, Себастьян.

Я никогда не писал такие письма, так что не суди строго."

Себ оторвал глаза от текста, уставился на Кими. Вместо финского или шведского буквы в письме складывались в ломаный немецкий. В глазах застыл вопрос. Как? Как он узнал, что я не швед? Что я упустил?

"Я смотрю в прошлое. Помню, что тогда не хотел уходить с поля боя, что сказал много всего командующему, который отправил в госпиталь. Сейчас я не жалею об этом. Не жалею о встрече с тобой.

До того, как ты появился в моей жизни, я всегда рвался на передовую. Но когда я понял, что мне есть, что терять, страх смерти стал ужасающим. Я не хочу, чтобы мой секрет был зарыт в снегу. Поэтому мы здесь.

Я люблю тебя, Себастьян.

Kunnes kuolema meidät erottaa.*"

Феттель несколько раз перечитал последние две строчки, прежде чем поднять растерянный взгляд.

– Зачем ты говоришь это мне?

В коридоре повисла тишина. Не тревожная, с ожиданием чего-то плохого. Просто Кими, хоть и был до жути прямолинейным, иногда обдумывал свои ответы. А присущая финнам медлительность вынуждала ждать.

– Потому что мне хотелось, чтобы ты знал. Прежде чем что-то случится.

Брови Себастьяна сдвинулись к переносице. Он понимал, что имел в виду Кими. Никто из них не знал, что будет завтра, никто не мог быть уверен, что они ещё встретятся.

– А последняя фраза? Я понимаю только... "смерть"? Kuolema – это же смерть, да?

Старший лишь усмехнулся.

– Значит есть повод задержаться, подучить язык. Не знаю, что тебе там наговорили в Швеции, но у нас он хотя бы логичный.

– Ах так! Хорошо, Кими Матиас Райкконен. – Себ не спеша подошёл почти вплотную и прижал письмо к чужой груди. Туда, где под слоем военной формы стучало финское сердце, которое многие по ошибке считали ледяным. – Ich mag dich auch.**

И прежде чем Кими успел спросить, правильно ли он понял значение сказанного, Феттель втянул его в поцелуй. Нежный. Мягкий. Их первый. Оба надеялись, что не последний.

За стенами волонтёры-медики вместе с восстанавливающимися солдатами встречали Рождество. В нескольких десятках километрах от госпиталя, на фронте, – тоже. Снег на улице продолжал плавно падать.

Завтра чья-нибудь семья лишится отца. Чья-нибудь мать будет наотрез отказываться верить в пришедшую весть. Чья-нибудь девушка будет тихо плакать над фотографией возлюбленного. Но сегодня во всей Финляндии царила безмолвная иллюзия мирного праздника.

*Kunnes kuolema meidät erottaa – Пока смерть не разлучит нас

**Ich mag dich auch – Ты тоже мне нравишься