сходим в гости?

Жизнь вместе - не скучная стабильность, потому что оба подмечают и любят детали. 

Николай любит просыпаться вместе, потому что это как факт что-то тёплое и доверительное. Раньше он был первым, кто покидал чужую постель и никогда не пускал в свою. Точно не до утра, потому что личное пространство куда важнее человеческой глупости. А теперь, стоит проснуться, и первой неосознанной мыслью всегда будет желание заботы, радость, что и Фёдор рядом раскрыл сонные глазки. 

Достоевский полюбил подольше лежать в постели, потому что, оказалось, очень приятно просыпаться, когда тебя тут же обнимают, мягко целуют щёки, прижимают поближе. Ему понравилось ощущать, что простыни рядом всегда тёплые и помятые, потому что Коля вертится всю ночь, как ураган по постели. И если Фёдор засыпает позже, то всегда хихикает с сонных и серьезных монологов Николая. Даже если тот с кем-то в своей голове не поделил грушу и обсуждает это, как самое важное в мире. 

Раньше, друг до друга, курение у обоих было с абсолютно разной целью. У Николая она менялась от повода к поводу: романтизация, пока погода хорошая; на даче потому что традиции деда надо чтить; в общежитии потому что задрали с учёбой; в одиночестве, потому что мыслей слишком много. 

Фёдор - тревожный человек во многих аспектах. Конечно же и сигарета в руках у него появилась не просто так, как самый известный вариант зависимости у неспокойной головы, которая привыкла систематизировать, но любая система имеет за собой кучу проблем. 

А вместе это смешалось очень красиво. Долго они скуривали одну-две-три на двоих, касались губами одного фильтра. Первый раз, когда Коля засмущался. Глупо и так заметно, что Достоевский решил продолжить это дело и сделать маленьким ритуалом. Курить - значит вместе и на балконе, в свитере Гоголя. Если совсем плохо, то молча и в объятиях. Если хорошо, то слушать кучу историй от Николая, как в первый раз. Потому что рассказывать Гоголь умеет, как и приковывать к себе всё внимание только речью. Было удивлением, что поток фраз может угомонить одну и засевшую в тревоге мысль в голове, показать, что все не так и сложно. 

Они оба полюбили парные вещи. То, что первым в отношения принёс Николай. Парные кольца, подвески, маленькие подарки друг другу, которые возымели смысла больше, чем чужой глаз это увидит. Подвеска в виде сердечка, более сомнительные вещи в виде «там камушек рубиновый, прямо как твои глаза и цвет крови, очень красиво». И оба в восторге. 

Фёдор же до отношений не находил никакого смысла в подарках, широких жестах, если те не нужны для выгоды. И было очень странно впервые, ещё до начала романтики, заметить у себя желание сделать для Гоголя что-то просто так. Помочь просто так, принести просто так, захватить кофе на двоих, потому что «наверняка ведь замерз». И увидеть, что Коля тоже стоял с двумя стаканчиками. 

Их сообщения друг другу изначально были… интересными. :) 

Конечно же началось всё с обычного Гоголевского «приветик, ты мне номер оставил, помнишь?» и после такого же «здравствуй, помню.» начался откровенный флирт от фразы к фразе. Незаметный для обоих, абсолютно случайный, потому что даже Фёдор тогда не понял, как просидел весь день в переписке и не притронулся к работе впервые за жизнь. Как его настолько увлекли обычные фразы и то, как Николай красиво управлял всем происходящим. 

Что же в отношениях? Ничего не поменялось. И через год, два, три они будут писать друг другу исключительно милые вещи. Разве что более открыто. 

Фёдор ушёл в магазин, что подальше? Через пять минут будет «я соскучился, быстрее!». Николай ушёл в спортзал? Достоевский через пятнадцать минут поймает себя на мысли, что ему маловато разговоров. Впервые их не хватает, поэтому будет время от времени писать рандомные вещи по типу: «вспомнил, что хочу посмотреть тот фильм. ты скоро?»; «уже проголодался»; «захвати торт по пути»; «может, мне к твоему приходу приготовить что-то?»; «ты макароны на 10 минут ставишь или на 12?». Последнее, потому что Николай привередничал в последние разы за то, что спагетти получились переваренными и нужно обязательно их держать конкретное количество минут. Запомнить не трудно, если бы это количество не менялось из раза в раз. 

Не всегда просто ‘мягкое’, проскакивают и откровенные темы, если второй занят. Фотографии с подписью «ой, Феденька, я тут футболку нашел старую, как тебе?», а изображение в зеркало и с приподнятой тканью повыше. И «Феденьке» очень нравится, разве что растерялся и смутился снова Коля, когда впервые он сам уехал по делам и увидел у себя «как тебе?» вместе с фотографией талии и обнаженных бёдер. Настолько быстро дела ещё никогда, наверное, не исчезали. Даже самые важные. 

Оба до ужаса тактильные друг с другом. Нужна ли она была раньше? Николай всегда с близкими проявлял себя действиями и прикосновениями: за предплечье, за ладони, любил обниматься на прощание. Но только с проверенным и важным себе «списком». 

Фёдор же был с откровенно отвратительным отношением к прикосновениям от любых людей. Реакция читалась на лице быстрее, чем тот успевал хоть что-то озвучить. Секс редкий и ради того, чтобы окончательно утомиться. 

И поменялось что-то у обоих. Николай все свои предпочтения и потребности стал закрывать одним Фёдором, а Достоевский все чаще обнимал первым, брал за руку сам, садился сверху, притягивал Николая ближе. Сколько раз за первые месяца совместной жизни у них сгорела яичница на плите и почему стол на кухню взяли побольше — тема отдельная. Но впервые Фёдор принял что-то новое в себе настолько быстро, и этим оказалась нужда в тактильности. И причина одна — просто нужен был конкретный человек всё это время. 

Болезни и простуды. Ах, отдельная сноска. Николай болеет единожды за год, но как в последний раз. Фёдор болеет раз в месяц в лучшем случае, не считая головной боли через день, кашля раз в неделю, рандомной температуры раз в две и «ой, плоховато. спина..» 

И у Гоголя, конечно же, все давненько схвачено. Правда лечат Фёдора не всегда таблетками, что было поначалу для него же странно. Отвары, настои из трав, мёд, чай, аспирин, массаж, горчичники. На всё кроме предпоследнего он воротил носом и тыкал пальцем в антибиотики, но когда Коля таки настоял на своём и Достоевский впервые за жизнь после обзавёлся минимальным иммунитетом — не высказывал ничего против. Только сделать чай послаще, мёда побольше и горчичники не в кипятке замачивать, а ещё лучше сразу после них отвести в душ. 

Оба как съехались, так ходят друг за другом «хвостиком». Коля на кухню — Фёдор за ним. Достоевский работает — Николай крутится рядом: садится на второй стул, кладёт голову на плечо, смотрит в экран с искренним удивлением, мол, как так можно всё на свете знать? Признаться, и Фёдор так же на него смотрит, когда Николай рассказывает о каких-то житейских вещах. 

В душ тоже ходят вместе: умываться, купаться, постоять под тёплой водой. И не только. Но, удивительно, чаще это и впрямь просто жест внимания друг к другу и нежелания расходится даже в общей квартире. 

Бывают и трудные эпизоды. Порой в голове у Николая появляются самые сложные вещи, с которыми тяжело подняться с кровати. Самые трудные вопросы, которые разъедают разум получше самых деструктивных вещей в мире. И тогда Фёдор слушает. Внимательно, долго, сколько потребуется. Разбирает все эти домыслы по полочкам, пока гладит по волосам и целует в макушку. Через час-другой тревоги и не вернутся. 

Но бывает страшно и Фёдору. Состояние, которое не видел никто, кроме Николая. Когда от фразы к фразе врывается «А если не получится? Но вдруг. Впервые нет никакой гарантии и запасного варианта». И Коля всегда придумывает, как получится. Самыми неожиданными способами, пока гладит по спине, поддерживает и старается веселить, как только видит, что тревоги отступают. Чтобы им не было места в голове Фёдора, чтобы там осталась только прежняя уверенность и нужный контроль над ситуацией, который Коля бережно придерживает в моменты, казалось бы, безысходности. 

Любят друг друга они невозможно сильно, это буквально воплощение фразы «больше всех на свете». Потому что более правдиво это и не описать. Любой человек потеряет смысл, если рядом появляется Коля. Любой будет не таким и нужным, если рядом появляется Фёдор.