школьник

3 глава

Илья схватил Руслана за запястье, чувствуя, как тот напрягся, но не сопротивлялся. Туалет был пуст, только капающая вода нарушала тишину.  

— Ты что, совсем охренел? — прошипел Руслан, но Илья прижал его к стене, близко, слишком близко.  

— Почему ты врёшь? — Илья дышал горячо, его губы в сантиметре от Руслана. — Никакой девушки нет.  

Руслан замер, его глаза расширились.  

— А тебе какое дело? — голос дрогнул.  

Илья не ответил. Вместо этого он впился губами в его шею, чувствуя, как тот вздрагивает.  

— Прекрати… — но протест звучал слабо.  

— Не хочешь — толкни, — прошептал Илья, целуя ниже, к ключице.  

Руслан не толкнул. Его пальцы вцепились в плечи Ильи, но не отталкивали, а притягивали.  

— Ты… чёртов… — его голос сорвался, когда Илья прикусил кожу.  

— Я знаю тебя, — Илья поднял глаза, встречая взгляд. — Ты же сам сказал — я лучшее, что с тобой было.  

Руслан зажмурился, будто от боли.  

— Это была ошибка.  

— Ложь.  

Илья прижался теснее, чувствуя, как их сердца бьются в унисон.  

— Докажи, что я не прав. Оттолкни.  

Руслан не смог.

Шаги раздались внезапно — быстрые, чёткие, приближающиеся по коридору. Руслан дёрнулся, как от удара током, и резко оттолкнул Илью. Тот не успел даже среагировать, спина с глухим стуком ударилась о кафель, а в глазах на секунду помутнело.  

— Ты серьёзно?! — Илья попытался вскочить, но дверь уже скрипнула, и Руслан, бледный, с перекошенным лицом, шагнул назад, будто их только что застали за убийством.  

В проёме мелькнула тень — кто-то прошёл, даже не заглянув внутрь. Но было поздно. Руслан вытер губы тыльной стороной ладони, его глаза метались, избегая встречного взгляда.  

— Всё, хватит, — он бросил это сквозь зубы, словно отрывая кусок собственной плоти.  

Илья поднялся, чувствуя, как гнев пульсирует в висках.  

— Ты просто сбегаешь? Опять?  

Руслан уже повернулся к выходу, его плечи напряжены, пальцы сжаты в кулаки.  

— Я не обязан тебе ничего объяснять.  

Дверь захлопнулась. Илья остался один, с привкусом крови на языке и диким желанием догнать, прижать, заставить признать правду — ту, что Руслан так яростно хоронит под слоем лжи.  

Где-то за стеной зазвенел смех. Жизнь шла дальше. А он стоял, вспоминая, как те самые пальцы впивались в него не для того, чтобы оттолкнуть… а чтобы удержать.

Илья вытер ладонью подбородок, смахивая капли воды и чужой слюны. Его пальцы дрожали не от ярости — от возбуждения. Руслан сбежал, но это ничего не меняло.  

Он знал, где его искать.  

Школьный двор опустел, только ветер гонял по асфальту обёртки от чипсов. Руслан стоял у забора, курил, затягиваясь так, будто пытался отравиться никотином.  

— Нашёл, — Илья шагнул вперёд, блокируя путь к отступлению.  

Руслан даже не обернулся.  

— Отвали.  

— Или что? — Илья выхватил сигарету, прижал тлеющий конец к ладони. Шипение плоти смешалось с его прерывистым дыханием. — Будешь убегать, как испуганный щенок?  

Руслан наконец посмотрел на него. В глазах — паника и ненависть.  

— Ты больной.  

— А ты — мой.  

Илья схватил его за куртку, притянул так близко, что почувствовал дрожь того тела.  

— Я тебя сломаю, — прошептал он, целуя уголок дрожащих губ. — И ты сам попросишь меня об этом.  

Руслан застонал, когда Илья укусил его за нижнюю губу, впился зубами, пока не почувствовал железный привкус.  

— Прекрати…  

— Ложись.  

Трава под ногами, запах земли, чьи-то крики вдалеке. Руслан упал на спину, даже не пытаясь сопротивляться, когда Илья расстегнул его джинсы.  

— Ненавижу тебя…  

— Ври громче.  

*****

Шаги по коридору звучали как молот, бьющий по наковальне тишины. Дверь кабинета директора распахнулась с такой силой, что воздух в помещении содрогнулся. Илья сидел, облокотившись на стул, его глаза, холодные и непроницаемые, смотрели прямо на директора.  

— Ну, Илья, — начал мужчина, поглаживая бороду, словно пытаясь найти нужные слова. — Это уже переходит все границы.  

— Какие границы? — Илья усмехнулся, развалившись на стуле. — Я что-то нарушил?  

— Ты издеваешься? — голос директора дрогнул. — На камерах видно всё.  

Илья склонил голову, улыбка играла на его губах.  

— И что вы там увидели? — он прищурился, будто пытаясь рассмотреть что-то вдалеке. — Два парня, которые просто… разговаривали?  

Директор резко поднялся, его лицо покраснело.  

— Ты хочешь, чтобы я вызвал твоих родителей?  

— Звоните, — Илья пожал плечами. — Они всё равно не приедут.  

За дверью послышались шаги, голоса учителей, обсуждающих, как поступить. Руслана уже отправили домой, его бледное лицо и дрожащие руки говорили о том, что он едва держится.  

А Илья сидел, наслаждаясь моментом. Его руки были сцеплены на коленях, но внутри бушевала буря. Он знал, что Руслан сейчас дома, один, возможно, уже ждёт звонка.  

— Илья, — голос директора стал мягче, но в нём слышалось напряжение. — Ты должен понять, что такое поведение недопустимо.  

— Понял, — Илья поднялся, его глаза горели. — Можно идти?  

Дверь кабинета с треском распахнулась, и в помещение ворвался мужчина, чья фигура казалась воплощением гнева. Его черные волосы, с проседью, были растрепаны, а глаза горели ледяным пламенем. Он не смотрел на директора, его взгляд сразу упал на Илью, словно тот был единственной целью его ярости.  

— Встань, — голос отца прозвучал как хлыст, ударивший по воздуху.  

Илья поднялся, но не сразу. Он медленно, с преувеличенным спокойствием, выпрямился, его губы всё ещё сохраняли след насмешки.  

— Отец, — он произнёс это слово так, будто оно было горьким на языке.  

Мужчина шагнул вперёд, его пальцы сжались в кулаки, и он резко ударил ладонью по столу.  

— Ты думаешь, ты можешь просто так терроризировать людей? — его голос дрожал, но не от страха, а от ярости.  

— Терроризировать? — Илья усмехнулся, его глаза блестели. — Мы просто разговаривали.  

— Не ври мне! — отец схватил его за воротник, притянув так близко, что их лица почти соприкоснулись. — На камерах всё видно.  

— И что? — Илья не моргнул, его дыхание было ровным, но внутри он чувствовал, как страх начинает подниматься, старый, знакомый страх, который он так старался заглушить.  

— Ты знаешь, что я с тобой сделаю, если это повторится? — отец прошипел, его голос звучал как угроза.  

Илья не ответил. Он знал, что ответа не нужно. Его отец не говорил пустых слов.  

Директор стоял в стороне, его лицо было бледным, он явно не знал, как вмешаться.  

— Всё, Илья, — отец отпустил его, но его глаза всё ещё горели. — Едем домой.  

Илья шагнул вслед за ним, чувствуя, как каждый шаг отца эхом отзывается в его груди.  

Машина ехала в тишине, только двигатель ревел, как зверь, загнанный в угол. Илья смотрел в окно, но его мысли были далеко. Он знал, что дома его ждёт только больше боли.  

— Ты думаешь, ты можешь просто так жить? — внезапно заговорил отец, его голос был тихим, но от этого только страшнее.  

— Я не знаю, — Илья ответил, не оборачиваясь.  

— Ты будешь знать, — отец резко свернул на обочину, машина остановилась. — Я сделаю так, что ты никогда не забудешь.  

Илья закрыл глаза, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он знал, что это только начало.

Гостиная была погружена в тяжёлую тишину, только часы на стене отсчитывали секунды, как приговор. Илья сидел на диване, его руки сжаты в кулаки, но лицо оставалось непроницаемым. Отец стоял перед ним, его тень нависала, словно туча перед бурей. Мать, бледная и встревоженная, сидела в уголке, её пальцы нервно перебирали край платья.  

— Так, — отец начал, его голос был низким и опасным. — Это что за херня, а?  

Илья не ответил. Его взгляд скользнул мимо отца, в пустоту.  

— Ты слышишь меня? — отец шагнул ближе, его пальцы сжались в кулаки. — Ты думаешь, я не знаю, что ты за грязь вытворяешь?  

— Нет, — наконец произнёс Илья, его голос был тихим, но чётким.  

— Нет? — отец усмехнулся, его губы искривились в гримасе. — А что это было тогда? Покажи мне, как ты там с ним обнимался, как сучка.  

Мать вскрикнула, прикрыв рот ладонью. Илья не моргнул.  

— Ты меня слышишь? — отец наклонился, его дыхание обожгло лицо Ильи. — Ты кто, а? Пидорас?  

— Да, — ответил Илья, его глаза встретились с отцовскими.  

Удар был резким, точным, как выстрел. Илья упал на пол, кровь потекла из разбитой губы. Он медленно поднялся, не спеша вытер её тыльной стороной ладони.  

— Ты думаешь, это шутки? — отец закричал, его голос дрожал от ярости.  

— Нет, — Илья снова посмотрел ему в глаза.  

Отец замер, его лицо исказилось.  

— Ты больной, — прошипел он.  

— Возможно, — Илья встал, его движения были медленными, но уверенными. — Но это я.  

Мать заплакала, её голос дрожал.  

— Илья, перестань…  

— Перестать? — Илья усмехнулся, его глаза горели. — Это я. И я не изменюсь.  

Отец поднял руку, но Илья не отстранился.  

— Ударь, — он прошептал. — Но знай, я всё равно останусь собой.  

Рука отца дрогнула, но удар не последовал. Мать заплакала громче. Илья повернулся, шагнул к двери.  

— Илья… — она попыталась его остановить, но он уже был в дверях.  

— Я ухожу, — он сказал, не оборачиваясь.  

Дверь захлопнулась. Отец стоял, его руки дрожали. Мать плакала.

Три дня общага пропахла чужим потом и безнаказанностью. Илья спал у друзей, ел что придется, набирал случайные подработки. Он нарочно избегал телефона, зная, что там – пустота. Родители молчали. Илья принял это как индульгенцию, разрешение навсегда вычеркнуть их из своей жизни.

Он вернулся за вещами поздно вечером. Квартира встретила его холодным безразличием. В гостиной горела лампа, но ни отца, ни матери не было. На кухонном столе лежала записка матери: «Вещи в твоей комнате. Хватит жить, как животное». Илья усмехнулся, в голосе матери не было ни любви, ни сожаления – лишь презрение.

Он собрал свой рюкзак быстро и бесшумно, как вор. Замер у двери, вслушиваясь в тишину. Наверное, стоило что-то сказать, объяснить… Но кому?

Выходя, он захлопнул дверь чуть громче, чем нужно было. Это было прощание. Навсегда.

Уже на улице он достал телефон, нашел номер Руслана. Набрал. Ответа не было. Илья выдохнул, чувствуя, как что-то тяжелое отпускает его. Он больше никому ничего не был должен. Он был свободен. Свободен даже от Руслана. Но на долго ли его хватит? 

Школа стала территорией избегания. Илья приходил на уроки, но учился хуже. Уже не старался отвечать первым, не лез доказывать свою правоту. Глаза учителей, полные жалости или порицания, раздражали. Он перестал бриться, ходил в одной и той же помятой куртке, словно нарочно обесценивая себя.

Руслана он больше не видел. Тот словно испарился из школьных коридоров. Телефон молчал. Илья гнал от себя мысль, что тот просто сдался, испугался огласки, отца, самого Ильи.

Однажды, после особенно нудного урока литературы, у выхода его ждал классный руководитель. Она говорила тихим, участливым голосом, предлагала помощь психолога, уроки с репетитором. Илья смотрел сквозь нее, видел лишь размытый силуэт.

— Мне ничего не нужно, — отрезал он, и, обогнав учительницу, вышел на улицу.

Вечер был холодный, промозглый. Илья засунул руки в карманы, ускоряя шаг. Он шел туда, где царила лишь одна понятная ему истина — в свою новую жизнь, где не было места ни прошлому, ни настоящему, только размытое будущее, полное неопределенности. Илья был готов.