школьная доска

Был обычный вторник, а значит, скука смертная. За окном моросил дождик, который делал небо серым и тоскливым, а в классе пахло мокрыми куртками и школьным мелом.

Руслан и Даня сидели за последней партой. Урок математики закончился пять минут назад, а до звонка на перемену оставалась целая вечность. Учительница, Марья Ивановна, вышла в коридор, чтобы поговорить с завучем, оставив класс на «минуту тишины».

— Скукотища, — прошептал Руслан, пиная ножку стула. Его темные волосы торчали во все стороны, как у взъерошенного воробья. — Я хочу спать.

— А давай на доске что-нибудь нарисуем? — глаза Дани, голубые и озорные, загорелись авантюрой. — Пока Марьи Ивановны нет.

Руслан скептически посмотрел на огромную зеленую классную доску. Она была чистой, вымытой, и на ней лежали аккуратно сложенные тряпки. Сама доска казалась строгой и важной, как учительница.

— Если нас поймают — влетит, — сказал Руслан, но на его лице уже расплывалась хитрая улыбка. Он уже доставал из пенала ярко-желтый мелок.

— Мы быстренько, — заверил Даня, хватая красный. 

Мальчишки подкрались к доске, оглядываясь на дверь. В классе было тихо, только одноклассник Петя читал учебник, но он был таким ботаником, что даже не поднял головы.

Руслан первым вывел огромную кривую фигуру.

— Это привидение, — гордо заявил он. — Видишь, у него три глаза и щупальца.

— Привидения с щупальцами не бывают, — фыркнул Даня, но тут же исправил рисунок, пририсовав привидению усы, как у кота.

— А это его друг, — Даня быстрыми движениями изобразил нечто похожее на летающую тарелку, из которой выглядывало зеленое чудище.

Дальше — больше. Забыв про всякую осторожность, ребята начали рисовать всё, что приходило в голову. В ход пошли все цвета: оранжевый, синий и даже фиолетовый.

В углу доски появилась надпись, сделанная корявыми буквами:

«Руслан — дебил»

— Эй! — возмутился Руслан. — Зачем ты это написал?!

— Чтобы было смешно, — захихикал Даня.

— Тогда и ты получишь! — Руслан схватил зеленый мелок и вывел рядом:

«Даня — дурак»

Они посмотрели на доску и залились звонким смехом. На доске теперь красовалась целая вселенная: летали нелепые привидения, мыльные пузыри размером с голову, что-то похожее на космический корабль, а вокруг всей этой красоты красовались оскорбительные, но такие детские и незлые надписи.

— Ой, смотри, а давай допишем, что они друзья! — предложил Руслан, и Даня с готовностью вывел между двумя надписями кривую стрелку и написал: «Они друзья»

Тут они забыли про всё на свете. Они прыгали вокруг доски, хихикали, пихали друг друга локтями, когда один пытался переписать рисунок другого. Это было счастье — вот так, нарушая правила, творить дикую чушь, пока весь класс сидит смирно.

И в этот момент дверь с грохотом отворилась.

В класс вошла Марья Ивановна.

Она была в своем любимом коричневом кардигане, с очками на цепочке. В руках она держала журнал.

Она сделала шаг, открыла рот, чтобы объявить о начале следующего урока, но слова застряли у нее в горле.

Её взгляд уперся в доску.

Она смотрела на привидение с усами. Смотрела на космический корабль. Смотрела на надписи «Руслан — дебил» и «Даня — дурак», соединенные стрелкой «Они друзья».

Тишина в классе стала звенящей. Петина ручка с грохотом упала на пол.

Марья Ивановна была в легком шоке. Она, конечно, привыкла к шалостям, но такое буйство красок и креативных «комплиментов» на доске она видела впервые в своей тридцатилетней практике.

— Это… — начала она, но голос слегка дрогнул от сдерживаемого, наверное, удивления. — Что это такое?

Руслан и Даня замерли. Глаза у них стали размером с те самые мыльные пузыри, которые они нарисовали.

— Марья Ивановна, мы… — начал Даня, делая шаг вперед.

Но учительница, вместо того чтобы взять указку и начать громкий разнос, неожиданно полезла в карман своего кардигана. Она достала телефон.

Руслан и Даня переглянулись. Что происходит? Она звонит директору? Учительнице физкультуры?

Марья Ивановна подняла телефон, направила камеру на доску, а затем перевела ее на мальчишек, стоящих внизу с мелками в руках. Она спокойно нажала кнопку записи.

Яркая вспышка осветила лица ребят.

— Так, — сказала учительница ровным, почти веселым голосом. — Щас родителям вашим отправлю. Пусть полюбуются на своих гениев.

Глаза Дани расширились до предела. Он понял, что это не шутка. Если это видео увидят его мама и папа, то его лишат планшета на месяц, а то и на два. А еще бабушка расстроится и будет вздыхать за ужином. Ужас!

— Не надо! — завопил Даня, бросая мелок на пол. Он сложил руки в умоляющем жесте. — Марья Ивановна, пожалуйста! Не надо родителям! Я все уберу! Честное-пречестное! Я сейчас тряпку возьму, и все будет как новенькое!

Он уже судорожно оглядывался в поисках тряпки, чуть не споткнулся о собственный портфель и готов был заплакать от отчаяния. Даня был из тех детей, которые боятся огорчить родителей больше, чем наказания в школе. Он любил маму, и мысль о том, что она увидит надпись «Дурак» на доске, приводила его в ужас.

— Я сейчас! — пищал Даня. — Только не отправляйте!

А вот Руслан повел себя совершенно иначе. Он, наоборот, расправил плечи. Вместо того чтобы прятаться, он подошел поближе к учительнице, заглянул прямо в объектив камеры и, глядя на свой отраженный силуэт в темном стекле телефона, расплылся в широченной улыбке.

У него было два передних зуба немного щербатыми, и эта улыбка делала его похожим на хитрую лису.

Руслан, не отрывая взгляда от камеры, поднял правую руку и сложил пальцы в классический знак «Виктории» — показал два пальца.

— Привет, мам! — бодро сказал он в камеру. — Пап! Смотрите, какой я молодец! Я рисовать научился! Теперь я художник!

Он даже слегка покрутил головой, позируя.

Марья Ивановна, державшая телефон, слегка приподняла бровь. Обычно дети в такой ситуации плачут, прячутся или врут, что это не они. А этот, шатен, смотрит в камеру, улыбается и показывает знак победы.

Даня схватил тряпку и подбежал к доске. Он яростно водил мокрой тряпкой по надписи «Дурак», размазывая мел в разноцветную кашу.

— Стираю! — крикнул он, бросая взгляд на телефон. Он умоляюще посмотрел на учительницу, но та, кажется, уже совсем не злилась. Наоборот, в уголках ее губ дрожала улыбка.

— Стой, Даня, — сказала Марья Ивановна. — Пока не стирай. Я еще фото сделаю.

— Но… зачем?! — простонал Даня, закрывая лицо руками.

— Для истории, — спокойно ответила она. — Лет через десять будете вспоминать, как вы в третьем классе шедевры создавали. Руслан, ты хотя бы мог состроить виноватую мину, как твой друг?

— А зачем? — искренне удивился Руслан. — Вы же все равно уже снимаете. Значит, надо красиво выглядеть! Дань, прекрати ныть, тебе идет! Иди сюда, сфоткаемся с нашим рисунком!

Руслан схватил растерянного Даню за рукав и притянул к доске. На фоне размазанного приведения с усами они стояли: Руслан — улыбающийся во весь рот и показывающий «класс», и Даня — красный, с мокрыми от слез или от переживания глазами, который смотрел на учительницу как нашкодивший щенок.

Марья Ивановна нажала кнопку «Стоп» и убрала телефон.

— Всё, — сказала она. — Видео сохранено.

— Вы его удалите? — жалобно спросил Даня.

— Ну уж нет, — покачала головой учительница. — Это теперь мой талисман. Буду показывать выпускникам. Ладно, садитесь на места. Ты, Даня, заканчивай стирать. Но, Руслан…

Она посмотрела на мальчика, который всё еще довольно сиял.

— Почему ты не боишься? — спросила она.

Руслан пожал плечами:

— А чего бояться? Вы же добрая. И мы правда хотели развеселить класс. У нас же рисование скоро, я тренировался. Ну, «дебил» — это мы зря, конечно, это Даня придумал.

— Я?! — возмутился Даня, отбрасывая тряпку. — Это ты первым начал!

— А ты поддакнул!

Марья Ивановна вздохнула, но в глазах у нее плясали смешинки. Она подошла к столу, села и громко объявила:

— Итак, следующий урок — рисование. И сегодня вы будете рисовать природу. Без привидений и… — она взглянула на оставшиеся надписи, — без таких слов. А пока начнем с повторения таблицы умножения. Руслан, сколько будет дважды два?

— Четыре! — бодро ответил Руслан, все еще поглядывая на учительский стол, где в кармане кардигана лежал телефон с его видеороликом.

— Молодец, — кивнула Марья Ивановна. — Хотя бы таблицу знаешь.

Даня вздохнул с облегчением. Наказания вроде бы не было. И все же… Он покосился на учительницу. Отправит она видео или нет?

— Марья Ивановна, — тихо спросил он, когда она проходила мимо их парты, — а вы правда родителям отправите?

Учительница наклонилась к нему и прошептала:

— Если вы будете хорошо себя вести до конца недели — нет. Я просто хотела вас немного напугать. Но Руслана, кажется, ничего не берет.

Услышав это, Даня просиял. Он ткнул Руслана локтем в бок.

— Слышал? Не отправит!

— А мне было бы и не страшно, — гордо заявил Руслан. — Мама знает, что я художник. Она мной гордится.

— Художник… — фыркнул Даня. — Твое привидение было похоже на картошку.

— А твое — на арбуз!

— Садись, Картошка! — засмеялся Даня.

— Сам садись, Арбуз!

Мальчишки тихо захихикали, задвигая стулья. Вся тревога ушла, оставив лишь приятное ощущение приключения. А на доске, несмотря на старания Дани, всё еще остались разводы от мела — разноцветное пятно, напоминающее о том, как два друга превратили скучный урок в маленькую, но такую веселую войну с учительской строгостью.

Телефон в кармане Марьи Ивановны терпеливо ждал своего часа, а два мальчугана в третьем классе, такие разные — хитрый и улыбчивый Руслан и перепуганный, но от этого еще более забавный Даня — сидели за одной партой и мечтали, чтобы урок рисования наступил скорее. Ведь мелок — это оружие, а доска — поле битвы, на которой всегда побеждает дружба, даже если ты дурак, а твой друг — дебил.